Валентина Савенко 
Мечта светлой тьмы

«Валентина Савенко «Мечта светлой тьмы»»: Альфа-книга; Москва; 2018
ISBN 978-5-9922-2742-0
Аннотация

Если вас предали самые близкие люди, не стоит отчаиваться — выход есть всегда. И пусть он не совсем законный, зато действенный. Главное не попадаться на глаза полиции. Это простое условие Вивьен выполняла с легкостью. Пока не пришлось выбирать между свободой и чужой жизнью. Теперь ее обвиняют в использовании запрещенной магии. В доме поселился усатый гость, не желающий понимать, что хозяйке совершенно не нужен питомец. Мало того. Лорд-оборотень и маг разума весьма заинтересовались скромной мисс. Но Вивьен не сдастся. Даже если тьма светлая, мечта, засевшая в голове, чужая, а нежданная любовь так похожа на наваждение.

Валентина Савенко
МЕЧТА СВЕТЛОЙ ТЬМЫ

ГЛАВА 1

— Вы моя собственность! — Худое лицо лорда Вернона исказила торжествующая ухмылка.
— Вы заблуждаетесь. — Я старалась отвечать спокойно, ровным голосом, хотя внутри все сжималось от страха.
Прошло почти три года, и я успела забыть, какое гнетущее впечатление производит этот мужчина.
— Нет, это вы заблуждаетесь, я в своем праве! — со злобным присвистом прошептал Вернон, напряженно поглядывая по сторонам.
К несчастью, заснеженная улица была пустынна. Я умудрилась наткнуться на свое прошлое в лице тощего господина в дорогом пальто и цилиндре прямо у ворот респектабельного особняка, где с коллегами занималась подготовкой праздника. Вышла бы на пять минут позже, и ничего бы не случилось. Так нет, спешила поскорее доставить в контору документы. Радовалась, что подвернулась возможность пораньше освободиться.
— У меня есть договор, подписанный вашими родителями! — Маленькие колючие глаза лорда ликующе сверкнули.
Про договор я отлично помнила, именно из-за него и сбежала из дома.
— Ваш договор недействителен.
Держать лицо, как советовали учебники по этикету, оказалось невероятно сложно.
Во-первых, я не леди, которых с рождения учат вести себя так, словно они ледяные статуи. Во-вторых, одно дело — успокаивать себя, что к моим бумагам так просто не придерешься. Другое — стоять напротив того, кто считает меня собственностью, и уверенно говорить. И стараться при этом не думать, что связей у него куда больше, чем у скромной сотрудницы фирмы, специализирующейся на устройстве праздников.
— Какая наглость! Недействителен? Позвольте узнать, почему вы так решили? То, что вы стали совершеннолетней, не отменяет его действия! — Вернон сердито взмахнул тростью.
К сожалению, он прав. Родители подписали бессрочный договор.
Но, как и несколько лет назад, меня не устраивала роль бесправной игрушки. К тому же я подготовилась, постаралась обезопасить себя. У меня имелось несколько вариантов защиты, и начать решила с самой простой. Если не сработает, получу немного времени, чтобы успокоиться.
— Ваш договор подписан на территории другого государства.
— Это не отменяет его действия!
— Мои родители никогда не выезжали из Вэйланда.
Это мне мать сказала полгода назад, когда, рыдая, извинялась. Зря я поверила в ее раскаяние.
Однако о поездках, как я считала, она не солгала. Отец предъявил метрики. Пометки о перемещениях были только по городам и деревням Вэйланда.
— Вы поверили их бумажкам? — хрипло, каркающе рассмеялся Вернон, стряхивая с полей цилиндра снег. — Вынужден вас расстроить, они были в Тиарнаке! У меня есть свидетели!
То есть родители мне показали документы, оформленные после утери. Чистые — без пометок о поездке за пределы Вэйланда.
— Вынуждена вас расстроить, но они распоряжались мной, не имея на то права. — Надеюсь, взбешенный лорд не заметил, что у меня дрожат губы. — На момент заключения договора у меня был опекун. Они сами оформили соответствующие бумаги двумя месяцами ранее.
Я затаила дыхание. Поверил? Нет? Если второе, то у меня имеется заключение доктора о временной невменяемости родителей. Такое же фальшивое, как и бумаги об опекунстве.
— Что?! — Лорд швырнул трость о фонарный столб, благородное дерево, привыкшее к бережному отношению, не выдержало столкновения с обледеневшим железом и разлетелось в щепки.
— Если вам нужно подтверждение, с удовольствием пришлю копии. Назовите адрес. — Я блефовала, и, судя по реакции Вернона, весьма удачно.
Со злостью пнув начищенным ботинком сугроб, лорд прошипел ругательство и быстро зашагал прочь.
Очень хотелось сесть прямо на снег — колени дрожали. В то, что мистер Оливер оказался прав, я смогла поверить, когда экипаж лорда скрылся за углом. Жаль, нельзя поблагодарить старого фальшивомонетчика за помощь — пару месяцев назад старик умер. Да и не понял бы. Мои поддельные документы были платой за то, что я почти год исполняла обязанности сиделки. Но высококлассные подделки стоили времени, потраченного на выслушивание глупых капризов склочного старика.
Именно он подсказал, что с моим делом не все так просто, как пытались убедить родители. И предположил: купивший меня лорд, получив «законный» отказ, не станет настаивать. Возможно, даже документы не будет проверять. Побоится замарать имя. Настоящее, естественно, которого я не знаю. Не успела прочесть, чьим представителем был лорд Вернон, вернулись родители, и я сбежала. Другое дело, если бы я подписала контракт любовницы. Но, к моему счастью, на момент заключения договора передачи меня в «личную прислугу» я была несовершеннолетней.
Конечно, лорд может попробовать найти моих родителей. Только вот вряд ли у него это получится. В полицию Вернон не пойдет. Впрочем, как и я. И вообще, с моими проблемами лучше держаться от служителей закона подальше.
И я, довольная, заспешила на омнибус.

Из конторы, вопреки собственному желанию, отправилась не домой, а в особняк одной весьма скандальной леди. Меня быстро сопроводили в сад, где под присмотром хозяйки я должна была поправить «ошибки», допущенные магом. Процесс шел крайне медленно, и причина крылась вовсе не в том, что я имела к скульптуре отдаленное отношение…
Лицо ледяной нимфы медленно плавилось, прозрачные ручейки воды, прихваченные морозом, застывали будто слезы. Казалось, статуя рыдает, прощаясь со своим прекрасным носиком.
— Еще меньше! Вы что, меня не понимаете? Мне нужна красивая статуя! Красивая! А не чучело с лицом престарелой ведьмы! Посмотрите на меня, в конце концов! У меня идеальный профиль!
Я выключила испаритель и с сомнением покосилась на надзирающую за процессом леди Азалию. С высоты приставленной к постаменту лестницы она выглядела круглым меховым шаром. Идеальный профиль почти до глаз был закутан в воротник, узкий лоб и редкие бровки скрывал надвинутый капюшон. Наружу торчал лишь тонкий, покрасневший на морозе нос.
Я, конечно, не художник и плохо разбираюсь в искусстве, но кто-то явно польстил даме, делая комплимент.
— Ну что вы замерли?! Исправляйте! — шмыгнув «идеальным» носом, взорвалась очередной порцией возмущенных воплей заказчица.
Сдвинув капюшон шубы на макушку, чтобы не мешал портить статую, я вытащила пустой накопитель и поставила новый. Магии в нем должно было хватить, чтобы разгладить лицо статуи до зеркального блеска. Если даме захочется уменьшить и другие выступающие части.
А что? Подбородок у нимфы прямо напрашивается, чтобы его сгладили. И скулы скульптор зачем-то изобразил крайне реалистично. Да и брови тоже явственно требуют утончения. А глаза вообще жуть и кошмар, большие и не вписывающиеся в параметры идеала, обладающего не только вредным характером, но и крохотными, глубоко посаженными очами.
— Поторопитесь! Что вы возитесь?
Надо было не три дополнительных дня к отпуску, а неделю с мистера Девена требовать! У него все равно не наличествовало желающих навестить даму вместо заболевшего штатного мага.
Кстати, у меня тоже желания подменять Дамиана не имелось. Оставив документы старшему делопроизводителю, я не успела сбежать из конторы. Хотя и пыталась, но была поймана секретарем начальника и водворена в его кабинет с заверениями, что зря спешила, господин начальник решил мне сюрприз сделать, так сказать, подарок к предстоящим праздникам.
Сюрпризом было подписанное заявление на отпуск, хотя до этого начальство старательно убеждало меня в собственной незаменимости. Безусловно, юная девушка без образования и с полным отсутствием магических способностей в фирме, организующей торжества, — незаменимый человек. В плане оплаты, естественно. Будь у меня хоть одно рекомендательное письмо или капля магии — пришлось бы мистеру Девену раскошелиться.
А так можно периодически подкидывать небольшие премии и вручать сверхурочные задания, на которые никто другой не согласился бы. Ну или сторговаться за отпуск.
Ничего, вот отработаю год на благо «Лучшего подарка», попрошу рекомендательное письмо и попробую устроиться личной помощницей. Без трех недель отпуска всего-то месяц остался!
— Мисс Брукс! Я плачу вам не за то, чтобы вы мечтали в моем саду!
— Вы мне вообще не платите! — пробормотала я, прикидывая, выдержит ли крохотная пуговка, оставшаяся от носа статуи, очередное издевательство во имя неземной красоты или превратится в едва заметный бугорок.
Навязанная работа отвлекла от мыслей о лорде Верноне, и сейчас жизнь уже не казалась такой сложной. Меня даже начинали забавлять вопли заказчицы, возомнившей себя великим скульптором.
— Я плачу вашему начальнику! Меньше, я сказала! — гаркнула леди.
Я чуть не свалилась с лестницы от неожиданности, рука дрогнула, и магия выплеснулась на несчастную статую. Мороз жадно накинулся на облачко пара, окутавшее меня и безвременно почившее произведение ледяного искусства. Крохотные капли воды моментально застыли, и на нас посыпались мелкие, сверкающие в свете фонарей крупинки. Просто ледяной фейерверк какой-то!
— Да как вы!.. — грозно пыхтя, начала дама, осеклась и добавила довольно: — Так бы сразу! Вот это я понимаю — искусство!
Это?
Статуя выжила. Оплавилась, осела. Вместо стройной красавицы на постаменте сидело нечто круглое с тонким шпилем взамен носа на оплывшем лице.
— Вы уверены? — на всякий случай уточнила я.
В нашей конторе даму знали как особу, страстно любящую есть мозг сотрудникам. Хорошо помню вензель над буквой «н», который она требовала изобразить во всех документах. Сейчас же леди выглядела просто неприлично счастливой. Взирала на ледяную снежную бабу с таким лицом, будто я ей тут целый ледяной дворец изваяла. Даже воротник опустила ради лучшего просмотра!
— Совершенно уверена! Освободите мой сад от своего присутствия!
Освободила: промчалась по расчищенным от снега дорожкам аки горная лань, не без основания опасаясь, что затмение, заставившее леди восхититься моими художествами, скоро пройдет.
Я на бегу запихивала в сумку испаритель, поэтому не заметила входящего в ворота особняка мужчину. Господин негромко крякнул, когда с разбега в него врезалась. Слава богам, с ног гостя леди я не сбила! Да что ж сегодня за день такой?
— Извините! Простите, надеюсь, вы не ушиблись, мистер?.. — виновато буркнула я, поправляя съехавший на глаза капюшон.
Хотела улыбнуться, но увидела метку мага и неосознанно отступила. В ямке на шее, где сходились ключицы, расположился крохотный фиолетовый глаз. Татуировку, которую маги получают от стихии, обычно не выставляют на обозрение. Расстегнутый ворот рубашки и ослабленный, почти развязанный шейный платок позволили мне ее увидеть.
Я умудрилась врезаться в мага разума! Хуже них только темные!
Мужчина заметил мою реакцию, запоздало поправил воротник рубашки, затянул узел шейного платка, закрывая метку. Невесело усмехнулся и полушутя заверил:
— Не беспокойтесь, мисс, я не собираюсь использовать свои способности против вас.
— Простите, не хотела вас оскорбить, — растерянно улыбнулась я.
Ой, как стыдно-то! Воспитание улетучилось, стоило оказаться нос к носу с магом разума. Существом, между прочим, весьма полезным! Маги разума докторам помогают, преступников вычисляют — зависит от направления и силы дара. А что до слухов, дескать, они способны проникнуть в твою голову и убедить, что ты королева лягушек в ближайшем болоте, так на то они и слухи!
Этот вот вполне нормальный. Лет двадцати пяти. Высокий, темно-русые волосы острижены коротко. Лицо… симпатичное лицо, черты, как часто пишут в книгах, классические, слегка угловатые. Но маг ведь не красна девица. Только вот нос крупноват… или это мне после воплей заказчицы все носы неправильными кажутся? И щетина. Но легкая небритость сейчас вроде не считается чем-то предосудительным. Глаза умные, светло-серые. В общем, приятная, располагающая внешность. Хоть и маг разума.
Вот, опять страшилки детства вспомнила! А я-то думала, что избавилась от суеверий. В конце концов, любая магия может быть опасной. Или полезной.
— Натан Мерл, — представился объект моего испуганного внимания.
Мне же хотелось поскорее покинуть особняк заказчицы, пока она не пришла в себя. Я до сих пор не могла поверить, что оплывший ледяной снеговик на пьедестале был пределом мечтаний леди.
— Вивьен Брукс, мисс Вивьен Брукс, — поспешно представилась я.
Думаю, последнее уточнение было лишним — перчатки не успела надеть, так что отсутствие обручального кольца и замысловатой вязи свадебной татуировки на наружной стороне кисти маг и так заметил. Поэтому решил представиться. Только мне подобные знакомства даром не нужны.
— Извините еще раз, мистер Мерл! — Я проскользнула мимо мага.
Довольная тем, что удалось быстро избавиться от работы, вспомнила о доме и радостно заулыбалась.
Долгими снежными вечерами я любила, завернувшись в теплый плед, сидеть у окна в кресле-качалке с чашкой горячего чая и книжкой. Одной из тех, что любезно позволял брать в небольшой публичной библиотеке старик Сэм. Ему импонировало мое стремление выбиться в люди, не пользуясь тем, чем природа наградила.
А она вдоволь поиздевалась над дочкой разнорабочего и прачки! Смазливое личико, правильные черты лица, синие глаза, светлая кожа и густые пепельные волосы. Казалось бы, весьма неброское сочетание. Но глаза были насыщенного яркого цвета, волосы не бесцветные, а темного оттенка. Зимой — холодная внешность, летом легкий загар и выгоревшие пряди придавали мне живости.
Как часто с нескрываемым самодовольством говорил отец, теребя сизые от ранней седины усы и гордо приглаживая ладонью все еще пепельные волосы: «Удалась!» Как зло шептали мне вслед кумушки: «Повезло Тельме, что дочка мастью с муженьком совпала!» Обычно после таких слов мама закатывала рукава, упиралась ими в крутые полные бока, отпихивала нашу облезлую кошку Рыжку, которая таскалась за ней хвостом сколько себя помню, и сплетницы узнавали много нового о себе. Заканчивались скандалы примерно одинаково: исчерпав доводы, соседки начинали вопить, что ни один мужик, кроме моего отца, такую заразу не выдержит.
Кстати, моя фигура тоже удалась. Аппетитная, но не лишенная изящества. И роста удачного — среднего.
Родители берегли меня. Ведь такой кукле прямая дорога в фаворитки какого-нибудь вельможи. Поэтому, когда мне исполнилось пятнадцать, на горизонте закономерно появился лорд Вернон, смотревшийся в бедном районе рабочих как королева среди гусей. Родители начали оставлять меня с ним наедине. Он дарил безделушки, делал комплименты, не замечая, какое гнетущее впечатление производит. А потом я нашла копию договора и сбежала.
Помыкалась вдоволь, пока хоть как-то обезопасила себя от Вернона и не устроилась в «Лучший праздник». Благодаря одной из клиенток я смогла приобрести небольшой домик недалеко от центра. Богатой даме он достался от дальнего родственника и был совершенно не нужен. Она хотела мне его подарить, но я отказалась. Сложно поверить в чью-то искренность, когда тебя предают самые близкие люди. Женщина, вопреки опасениям, не обиделась и предложила купить недвижимость в рассрочку. Плата была более чем символическая. Для нее.
Так что лет через десять, а если найду работу получше, то и через семь, домик будет моим. А пока радуемся тому, что домик практически мой.
Сразу как осознала, что все эти комнаты — мои, съездила к родителям. Вначале хотела, как обычно, незаметно посмотреть издалека, прячась. Убедиться, что они живы и здоровы. Потом увидела мать, ее несчастное лицо и не сдержалась, подошла. Сколько было слез. Мама постаралась убедить меня, что с лордом все кончено, просила прощения, не давая толком ничего рассказать о себе. Я поверила. Хотела пригласить родителей к себе жить.
А они продали меня Золотой Мадам, хозяйке известного салона, где развлекались богачи. Родные решили наказать меня за побег и заработать. Сбежать снова удалось чудом…
Чтобы поднять настроение, упавшее от воспоминаний ниже покрытой гололедом мостовой, заглянула в булочную. Пока улыбчивая хозяйка собирала пакет, выпила кофе с корицей. Случайно заметила, что на меня с интересом посматривает молодой человек в лисьем полушубке. Он сидел рядом с объявлением, в котором говорилось, что в булочную требуется помощница. Именно это объявление я и разглядывала, прикидывая, возьмут ли меня сюда временно, пока я в отпуске, или нет.
Как сказала бы моя мать, сосед объявления тоже удался. Рыжие, слегка вьющиеся волосы настолько темного оттенка, что казались почти каштановыми. Породистое лицо. Брови и ресницы сильно темнее волос, на смуглой коже кажутся черными. Зеленые глаза застыли в насмешливом прищуре, уголки четко очерченных губ приподняты. На щеках небольшие ямочки. Высокий, плечистый.
Явно из лордов — самоуверенный, с наглым взглядом. По мнению ему подобных, любая симпатичная девушка рождена, чтобы падать в обморок от одного благосклонного взгляда. Я раздраженно поморщилась в ответ на широкую улыбку лорда и демонстративно отвернулась. И вообще, у него шея бычья! И нижняя челюсть тяжелая. Тоже мне красавец!

Домик, примостившийся между швейной мастерской и забором укутанного снегом завода, встретил теплом и тихим потрескиванием камина. На отоплении я не экономила — болеть дороже. Прижимистый шеф отгулы не даст, да еще и вычтет из оплаты пару монет за неподобающий вид. Вот и приходилось тратиться на топливо и заклинания, поддерживающие систему, связанную с камином.
Мебель досталась вместе с домом. В противном случае пришлось бы спать на матрасе, постеленном прямо на пол, как делала до встречи с хозяйкой недвижимости. Но я бы все равно радовалась — ведь это мой домик!
Повесив шубу на рогатую вешалку в углу и сменив сапоги на мягкие домашние туфли, я собиралась отнести на кухню пакет с булочками, когда неожиданно поняла, что мой домик уже не только мой! Из гостиной доносилось заунывное бормотание. Дверь была приоткрыта, из щели заметно тянуло холодом.
Опять какой-то бродяга забрался! Окно разбил, гад! Все розы заморозит. Не то чтобы я пылала к колючим соседям любовью, но жалко ведь, красиво цветут.
Осторожно отступая к вешалке, за которой была припрятана кочерга на случай нежданных гостей, я сожалела, что не последовала совету хозяйки и не завела пса. Естественно, не специально выведенную, устойчивую к магии охранную породу, а помесь. Бродягам бы хватило.
Судя по бессвязному бормотанию, в гостиной расположился вусмерть пьяный оккупант. Чувствую, непросто будет ему объяснить, что лучше уйти самому, чем провести ночь в полиции, втолковывая инспекторам, какими ветрами тебя занесло в чужой дом. Впрочем, сейчас на улице такой холод, что лучше уж в полиции, чем на морозе.
Увы, я проверила это на собственном опыте. Нет, в полицию не попадала, однако ночевать на вокзале, делая вид, что опоздала на поезд, приходилось. Как и задерживаться до утра на кухне ресторанчика, где мыла посуду.
Обычно угрозы, что я вызову полицию, хватало. «Гости» не были в курсе моих проблем, да и домик выглядел немного лучше, чем соседние, поэтому никто не думал, что у меня нет зеркала для связи.
Обреченно покосившись на кочергу, я уныло вздохнула: опять бессонная ночь вырисовывается! Выгнать гостя не смогу. Мне предстоит беседа с пьяным телом, потом — в зависимости от поведения нежданного постояльца. Либо, закрыв его в гостиной, спокойно, в обнимку с кочергой буду бдеть на кухне. Или, если там совершенно невменяемый индивид, связываю его для быстрейшего отрезвления и опять-таки сторожу до утра с верной железной подругой. Был еще один вариант, он мне нравился меньше. Оккупант отморожен на всю голову и вполне может решить развлечься за счет хозяйки дома. Собственно, с хозяйкой. Тогда кочерга мне в помощь, открытая входная дверь и быстрые ноги. Ближайшее зеркало вызова — в соседней швейной мастерской. Они работают допоздна — перед зимними праздниками заказов много.
Осторожно подкравшись к двери гостиной, я заглянула внутрь.
Ой, нет, кочерга тут не поможет!
Мою собственность оккупировал маг! И сейчас он прямо посреди заснеженной гостиной колдовал над полуголым светловолосым парнем. Последний лежал в центре горящей алым пентаграммы. А вокруг тугими вихрями закручивалась странная вьюга: сверкающие серебром снежинки плясали в черном тумане.
Маг совершал пассы, в одной его руке медленно формировалось нечто алое, напоминающее кинжал. Прикинув скорость появления, точнее, проявления оружия, я поняла, что вполне успею вызвать патруль. Когда на кону чья-то жизнь, выбор очевиден.
Оккупант был слишком сосредоточен на ритуале — удалось без проблем выскользнуть из дома. Я изрядно переполошила швей воплями о творящемся в моем доме злодействе. Дежурный констебль, ответивший на вызов зеркала, отрапортовал, что патруль прибудет через минуту. Прижимая к себе драгоценную кочергу, отправилась встречать служителей закона. Швеи были дамами благоразумными — желающих пойти со мной не оказалось.
С чугунной подругой наперевес схоронилась за обледеневшим стволом клена. Приплясывая в нескольких шагах от собственного, оккупированного незваными гостями жилища в одном шерстяном платье и растоптанных туфлях, костерила себя за то, что не успела, убегая из дома, накинуть шубу. Мимо вешалки ведь бежала! Надо было всего лишь протянуть руку.
Громко треснула ветка, обломившись под весом снега, я беззвучно выругалась и переложила кочергу в другую руку. Пришлось обернуть ее платком, чтобы пальцы не примерзали.
Где же полиция? Почему так долго нет патруля? Я прекрасно понимала, что мы с кочергой магу не соперники, но на душе было паршиво. Служители закона задерживались, а тем временем в моем доме, возможно, уже совершалось убийство!
Наконец-то! Окончательно продрогшая, я с надеждой посмотрела на показавшиеся в конце заснеженной улицы фонари летающей кареты полицейского патруля. И тут из дома донесся крик, испуганный, обреченный. Я за секунду вспомнила все молитвы, какие знала, но, поняв, что, пока патруль долетит, в моем доме точно случится убийство, ринулась через сугробы к окну гостиной.
В разбитое окно увидела мага, склонившегося над жертвой и старательно выводящего какой-то символ кончиком огненного кинжала на груди связанного парня.
Оказывается, из каминной кочерги может выйти неплохой метательный снаряд! Вреда злодею она не причинила, только оружие из руки выбила и, судя по негодующему воплю, приложила его по плечу.
Кинжал с металлическим звоном воткнулся в пол, чудом не попав в бок парня. Вихрь из снега и тьмы закрутил мага и его жертву черным смерчем, трубкой вытянулся в окно и всосал меня.
Вначале я ничего не видела, потом будто попала в темную комнату, а затем обо что-то больно ударилась рукой и боком. Зашипев от боли, зажмурилась от запоздалого страха. И тут над головой раздалось:
— Мисс, не двигайтесь, полиция! Вы арестованы! Руки вверх!
— Как, интересно, я это сделаю? — открыв глаза, сердито буркнула я.
Понимания на хмурых лицах служителей закона не заметила, пришлось пояснить:
— Как я могу поднять руки вверх, если вы приказали мне не шевелиться?
Поморщилась от боли в руке и огляделась. Результат оказался несколько неожиданным. Я сидела на полу в центре погасшей пентаграммы. У моих ног лежала кочерга. В комнате царил форменный бардак. Мебель перевернута, шпалера с розами у стены переехала от камина к разбитому окну — очевидно, поднять тяжеленный контейнер магический вихрь не смог. И вся эта красота, включая растрепанную меня, щедро присыпана быстро тающим в тепле снегом.
— Руки вверх! — повторил молоденький констебль, нервно дергая кадыком.
Я демонстративно подняла трясущиеся лапки и, кряхтя, встала с пола. Не успела и шага сделать, как на меня нацепили наручники, спасибо хоть за спину не завели, и сопроводили на кухню, где оставили под присмотром одного из констеблей ждать инспектора и штатного мага. Надеюсь, они окажутся сообразительней и объяснят этим дуболомам, что обвинять меня в случившемся безобразии по меньшей мере глупо. Я ведь не маг!
Спустя четверть часа поняла, что была слишком хорошего мнения о полиции. Штатный маг — старый и ленивый — не особо усердствовал с обследованием места преступления. Констатировал, что, возможно (не факт!), проведен ритуал с вызовом тьмы и намерением принести кого-то в жертву. На минутку — запрещенный ритуал! Подробнее обещал сообщить инспектору потом.
А инспектор, приняв мой рассказ за попытку оправдаться, безапелляционно сообщил, что отсутствие магии не помеха. У меня ведь может быть подельник-маг, собственно, скрывшийся. А была ли жертва, которую он утащил, еще большой вопрос! Но если я сообщу имя сообщника и всячески поспособствую задержанию, то отделаюсь штрафом, так как не являюсь магом и принять участие в ритуале не могла. Разве только в роли добровольной жертвы.
Вот тут я и не выдержала:
— А вас не смущает, что именно я вызвала полицию?
Инспектор разгладил пальцами напомаженные усы, задумчиво покосился на натертый до зеркального блеска носок сапога и равнодушно пожал плечами:
— Вы могли испугаться и решить сдать сообщника.
Я возмущенно открыла рот, но Мистер Простая Логика Хочу Премию За Раскрытое Дело заткнул:
— Не выезжайте из города.
Натянул перчатки и направился к двери.
— А как же моя гостиная? — Я настолько растерялась, что спросила явную глупость.
Какая гостиная? Меня обвиняют в использовании запрещенной магии!
— Можете пользоваться, ребята уже все необходимое сделали.
К полуночи я осталась в своем домике совершенно одна. Злая, как пиранья, и такая же голодная. Вытащив из пакета, спрятанного от констеблей в морозильный шкаф, пирожок, вооружилась чернильной ручкой и бумагой и отправилась в гостиную изучать то, что не успели затоптать полицейские. Я смутно представляла, как избавиться от глупого обвинения и помочь несостоявшейся жертве, которую, по всей видимости, не собирались искать. Куда идти и кому жаловаться? И главное, как это все провернуть, не привлекая внимания к своему прошлому? Нужно было хоть что-то сделать!
На ходу дожевывая пирожок и недовольно разглядывая следы сапог на коврах и полу, я пришла к выводу, что, прежде чем соваться в гостиную, нужно надеть что-то на ноги, чтобы обувь не оставила дополнительных следов, да и руки защитить не помешает. Вдруг смогу добиться доследования и полиции снова понадобится взглянуть на место преступления?
Перчатки у меня были, обычные, не магические, естественно, а вот с защитой для туфель пришлось импровизировать. Пригодились пакеты для продуктов, сделанные из толстой вощеной бумаги. Шурша и ругаясь на липнущее к ногам влажное платье, которое не успела сменить, старательно записала, где и что валялось в гостиной. Вплоть до оторванных лепестков роз, в живописном беспорядке раскиданных по комнате, и непонятных пятен на ковре. Самым сложным оказалось перерисовать многочисленные символы, вписанные в пентаграмму магом и слегка затертые полицейскими. Видимо, чтобы не вздумала повторно их использовать.
Постепенно успокаиваясь за монотонной работой, я понимала все четче: никто ничего расследовать не станет! У них есть я.
Я видела несколько вариантов развития событий. Первый — судья в преддверии праздников будет в подпитии и его не смутит дело, даже не шитое, а штопанное белыми… нет, не нитками, а канатами. И тогда меня ждет не только штраф, но и тюрьма за пособничество. Второй — судья попадется трезвый и адекватный. Дело вернут инспектору, и там оно и зависнет. Скорее всего, существуют и третий, и четвертый, и даже пятый варианты, но мне не хватит опыта, знаний и фантазии, чтобы представить, как еще могут развиваться события.
Но одно известно точно: инспектор Робертсон сделает все, чтобы меня обвинили. Ему ведь так хочется премию. Сама слышала, как жаловался магу, что финансы поют романсы, тесть уменьшил сумму, которую зять мог ежемесячно изымать из приданого жены, а денежное вознаграждение на работе светит в случае успешного раскрытия еще хотя бы одного дела.
Вспомнилось расхожее выражение, которое любили повторять в рабочем районе: «Если у тебя нет особняка — ты виноват, если нет магии и особняка — виноват вдвойне».
Ни магии, ни особняка у меня нет. Значит, надо сделать все, чтобы досточтимый инспектор остался без дополнительных финансовых вливаний. Только вот как?
Навестить старшего инспектора. Пусть узнает, как работает подчиненный! Надеюсь, фальшивомонетчик прав и, если полиция откопает лорда Вернона, тот постарается убедить стражей порядка, что они ошиблись и это не он захаживал в наш дом несколько лет назад. Он ведь лорд! А тут порочащая связь с потенциальной преступницей вырисовывается.
Закончила импровизированный осмотр места преступления, когда первые солнечные лучи заглянули в разбитое окно, напоминая, что защита от холода на доме, конечно, стоит, но неплохо бы дыру в стекле закрыть.
Прошла на кухню, отыскала прозрачную пленку для оборачивания мелких предметов. Почему раньше не вспомнила? Обмотав туфли пленкой, старательно затянула дыру в стекле, закрепив ее на раме швейными булавками.
Мимоходом посмотрела на увитую цветущими розами шпалеру, придвинутую к окну. После вихря и снега растения выглядели на удивление свежими, кажется, даже пара бутонов распустилась.
Невероятно живучая гадость! Досталась она мне от бывших хозяев. Вытащить сама огромный контейнер из дома не могла. Лишних денег, чтобы нанять кого-нибудь, не водилось. Да и жалко было выставлять колючую красоту на улицу. Хотя вначале, когда постоянно цеплялась за розы, проходя мимо, желание было просто непреодолимым. А теперь к ним привыкла, что ли. Розы напоминали меня, такие же упрямые.
В спальню почти вползла. Едва голова коснулась подушки, как провалилась в темный омут сна.

Сложно спать, когда над ухом кто-то смачно чавкает. Вдохновенно, с расстановкой что-то жует, и это у него выходит настолько аппетитно, прямо хочется присоединиться. Все бы ничего, но у меня некому чавкать!
Резко сев на кровати, я попыталась сделать сразу несколько дел. Проснуться, понять, почему темно, зажечь торшер и дотянуться до скалки, которую взяла взамен оставленной на месте преступления кочерги. Но вместо деревянной ручки оружия, спрятанного под второй подушкой, пальцы наткнулись на чью-то шерсть.
Заорав благим матом, я откатилась в сторону, дернула шнурок торшера и свалилась на пол, повторно ушибив руку и бок об угол тумбочки. С кровати донеслось вопросительное фырканье, потом в круге света покосившегося абажура показалась рысь! Дамы любили заводить экзотических питомцев, часто гуляли с ними по улицам города, и я прекрасно знала, как она выглядит. А еще отлично помнила, что светло-рыжий зверь с забавными бакенбардами на квадратной морде и смешными кисточками на ушах — опасный хищник.
Пока я, замерев, судорожно соображала, как бы незаметно покинуть спальню, рысь покрутила головой, точно оценивая, насколько сильно пострадала хозяйка дома при шумном пробуждении, потом снова фыркнула. Развернулась тылом (таки кот) и вернулась… вернулся к разодранному пакету, лежащему на кровати. Пирожков в нем уже не осталось, поэтому наглый кошара начал шумно лизать бумагу, всем видом показывая, что он домашний и голодный, а я такая нехорошая. Не бегу тискать и вопить, какой он милый, а сижу на ковре и растерянно тереблю полочку рубашки пижамы.
Вот это наглость! Мало того что как-то сумел открыть морозильный шкаф и непонятно зачем притащил пакет в спальню, так еще и все сожрал, троглодит усатый!
— Уф? — грустно выдал пушистый нахал, двигая в моем направлении обслюнявленные остатки пакета.
Дескать, угости, хозяйка!
Нападать кот, видимо, не собирался и вел себя на удивление разумно. Достал пакет из морозильного шкафа, принес в спальню. Либо его хозяева экономили на слугах и выдрессировали животинку подавать завтрак в постель, либо…
Я внимательней осмотрела кота. Пушистый, светло-рыжий с темными пятнами. Кончики ушей и короткого хвоста черные. Большой. Морда умная. Да и пирожки сожрал все. И с мясом, и с капустой, и с вишневым вареньем. Если капусту он и мог с голодухи принять за траву, варенье кошки точно не едят. Была бы магом, наверняка смогла бы определить, двуликий у меня тут дожевывает бумажный пакет или все же кот.
— А ты, случайно, не оборотень?
Кот никак не отреагировал, продолжая смотреть голодными глазами. Или он обычный, или в мою спальню пробралась наглая особь мужского пола, которая по непонятной причине решила прикинуться домашним питомцем. Только вот оборотни весьма состоятельны, связей и знакомств у них хватает. Окажись они в беде, желающих помочь было бы хоть отбавляй. Зачем кому-то из двуликих лезть в дом скромной сотрудницы мелкой конторы?
Вспомнился рыжий лорд из булочной. Такой же наглый взгляд. Покосилась на кота. Не похож. Тот вроде бы темнее был. Вроде бы. Хотя кто их, оборотней, знает. Может, для них нормально быть светлее в зверином облике?
Пока размышляла, коту надоело ждать. Мягко спрыгнув с кровати, он потерся головой о мое плечо, чуть не уронив на пол. Громко заурчал и снова боднул с другой стороны. Меня весьма настойчиво пытались подтолкнуть к двери.
Пришлось подняться и отправиться на кухню. Не стала зажигать люстру в целях экономии магического заряда в осветительных шарах. Полный комплект освещения тоже достался по наследству. Только вот не уверена, что моего гонорара достаточно на повторную зарядку. Сведений, на какое время хватит накопителей, бывший хозяин, естественно, не оставил. Поэтому я запаслась свечами, парой масляных ламп и старалась зажигать не больше одного осветительного прибора на комнату.
Включив бра на стене, я замерла с открытым ртом. Нет, ко мне забрался не оборотень и даже не кот, а свинья! Содержимое кухонных шкафов валялось на полу, посуда, выставленная на просушку и прикрытая полотенцем, была разбита. Морозильник распахнут, скромные запасы надкусаны. В мойке включен кран и бежит вода. Не по вкусу ушастому чудовищу пришлись только крупы, банки с ними сиротливо лежали на столешнице. Пара треснула!
И тут кот снова подтолкнул головой под колено.
Метла, ручку которой слегка погрызли и о которую немного поточили когти, удобно оказалась под рукой.
— А ну выметайся!
— Мяу!
Усатый вредитель одним прыжком перелетел через кухню, чуть не попал лапой в мойку. И попытался забраться на полку шкафа. Ну да! Влезла только голова. Остальному досталось метлой. Чудище оскорбленно завопило и заметалось по комнате. Опрокинуло тяжелый обеденный стол, оттолкнувшись от него в прыжке, чуть не прибило меня. И с воем вылетело из кухни.
Гостиную и спальню закрыла. Вторая спальня давно заперта, я сложила туда те вещи бывших хозяев, что было жалко отправлять на чердак. Дверь в уборную, совмещенную с ванной, пряталась за фальшпанелью. Я и сама не сразу поняла, что тут есть удобства.
В общем, оставались чердак или улица, замок на входной двери сломала доблестная полиция, и сейчас ее чисто символически подпирал стул. Вряд ли любитель кухонных шкафов не смог бы его отпихнуть.
Но конечно же свинья кошачьей национальности не хотела на мороз и ринулась на чердак.
— Стоять! Кыш! Брысь! — Я пыталась согнать кота, ожесточенно штурмующего головой люк.
И в эпический момент, когда наконец удалось спихнуть пушистого безобразника метлой, стул с грохотом отлетел от двери.
— Мисс? С вами все в порядке? — Натан Мерл быстро сменил боевую стойку на расслабленную позу заглянувшего на огонек соседа.
Маг фривольно прислонился плечом к дверному косяку. В распахнутом полушубке, сшитом на манер северных народов мехом внутрь, и вязаном свитере он выглядел более гармонично, чем в строгом пальто. Пожалуй, теперь не хватало щетины на щеках. Помолодевший после изничтожения растительности на лице Мерл все так же располагал к себе, но, судя по плохо скрываемой улыбке, никак не мог понять, что за нашествие демонов тут случилось, раз хозяйка дома в помятой пижаме, растрепанная, как пугало, схватила метлу и несется на чердак.
К слову, маг на кота никак не среагировал, значит, зря я того рыжего лорда подозревала.
— Со мной полный порядок! — заверила я, сдувая упавшую на глаза прядь и спускаясь по лестнице.
Мерл выразительно посмотрел на метлу в моих руках.
— Ах это! Проверяю новую метлу на прочность. Метла, знаете ли, должна быть прочной.
— И как?
— Весьма и весьма неплохо. Шесть баллов из десяти!
— Гм… А зачем вам прочная метла? — Мага веселила абсурдность ситуации. — На случай незваных гостей?
— Нет, люблю, когда в доме порядок. Не все метлы выдерживают мое стремление к чистоте. — Ага, а грязные следы на коврах и полу и бедлам в гостиной я как раз собираюсь убрать. Только метлу вначале проверю. — А на случай незваных гостей у меня есть отличная каминная кочерга!
Мерл подавился смехом, закашлялся.
— Вам рысь, случайно, не нужна?
— Есть лишние? — Маг насмешливо покосился на пушистую свинью, с видом примерного котика сидящую в шаге от моих ног.
— Есть! Вот, приблудился! Добрый, ласковый, играть любит…
С каждым словом кот менялся: прильнул к моей ноге, оскалился, выпустил когти и нагло зафыркал на Мерла!
— Я вижу, — хмыкнул маг. — Сама доброта и ласка!
— Вы подумайте! Посмотрите, какой он боевой! — с надеждой предложила я.
— Лучше себе оставьте. Никаких меток я на нем не вижу, так что вряд ли его будут искать.
Ох ты ж!
— Точно?
— Точно. — Маг показал на шею рыси. — Следов от ошейника тоже нет. Считайте, вам повезло.
Очень! Прямо метлой прибить охота того, кто мне это сказал! Дополнительно проверить боевую подругу на прочность.
— Вы ему явно нравитесь, а рыси привязаны к тем, кто им симпатичен. К тому же они отличные сторожа. А вам… — Мерл придирчиво оглядел дверной замок, — не помешает защита.
Какой заботливый! А то, что я на пропитании усатого вредителя разорюсь, ничего? И вообще, чем советы давать, лучше бы дверной замок починил!
— Скажите, а у вас есть нож? — неожиданно спросил маг.
— Зачем? У меня же есть рысь!
— Замок она вряд ли вам починит.
Вроде бы не издевается.
— Есть лучше, — оставив метлу в углу, я принесла с кухни потертый ридикюль.
Вручила магу свой «набор одинокой мисс», как его назвал старик Сэм, однажды помогавший чинить дверцу на кухне.
Открыв сумку, Мерл, успевший снять полушубок и закатать рукава, присвистнул:
— Молоток, гвозди, отвертка! И не одна! Шурупы? И вы умеете этим пользоваться?
— Шурупы в стены не забиваю, гвозди закручивать отверткой не пытаюсь, — обиделась я.
А что такого? Когда ты одна и нет денег, чтобы нанять специалиста, приходится выкручиваться. И вкручивать, и забивать. В конце концов, в библиотеке много разных книг. Можно найти и те, где написано, как починить отвалившуюся дверцу шкафа, например.
— Простите, не хотел вас обидеть, — виновато улыбнулся маг. — Не ожидал, что юная мисс может разбираться в мелком бытовом ремонте.
Я тихо фыркнула в ответ. Вспомнила, что до сих пор щеголяю в пижаме, и сбежала в спальню. Кот остался сторожить Мерла, по-другому пристальный взгляд желтых глаз истолковать не могла. Вот уж точно, охранник! Взял бы и переключился на мага! Уверена, тому требуется усатый телохранитель!
В спальне случился небольшой казус. Я быстро переоделась в домашнее платье, натянула шерстяные чулки и обнаружила, что туфля затерялась под кроватью. Я торопилась, поэтому быстро легла на живот и потянулась за беглянкой. Ладонь что-то укололо, потом пальцы неожиданно засветились белым огнем, и туфля вылетела из-под кровати, подхваченная темным туманом. Следом за ней к моим ногам упала алая роза. Явно одна из тех, что цвели в гостиной. Таких крючковатых колючек на других кустах я не видела, даже когда ходила в городской ботанический сад.
На этом непонятное, явно магическое явление закончилось. Немного успокоив сбившееся от испуга дыхание, я осторожно дотронулась пальцем ноги до туфли, готовая отпрыгнуть. Ничего не произошло. Проделала то же самое с розой, но плотный алый бутон признаков жизни не подавал.
Мне ведь не почудилось? Нет. Значит, что-то проглядели полицейские в моей гостиной, и оно расползается по дому! Вызвать полицию? Ну да! И дать им неопровержимые доказательства, что я пользуюсь магией, и дополнительный повод покопаться в моем прошлом?
О-о-о, у меня же маг дверь чинит! А вдруг он что-то почувствовал? Я тут стою столбом, на обувь и цветочки любуюсь, а там, может, уже патруль ждет! Ведь, как приличный гражданин, Мерл обязан сообщить в полицию о неизвестных магических возмущениях!
Наплевав на то, что туфля была весьма живой, я сунула в нее ногу и осторожно выглянула в коридор. Маг, довольно насвистывая незамысловатый мотивчик, возился с замком, усатый троглодит следил за его движениями с подозрением и демонстративно точил когти о ковер. Вредитель!
Спокойно, потом ему уши оборву. А сейчас надо как-то намекнуть Мерлу, что я очень благодарна, но пора бы и честь знать. К слову, а который час? Что?! Я зажмурилась, открыла глаза, потерла их руками, надеясь, что наваждение рассеется. Не помогло.
Часы у меня в спальне были большие, напольные, со сломанным маятником и вполне рабочим календарем в уголке циферблата. Так вот, именно дата заставила усомниться в собственных глазах. Выходило, что я проспала сутки! Неудивительно, что забравшийся ко мне кот успел оголодать и натворить бед. Кстати, а как рысь попала в дом? Входную дверь до появления Мерла подпирал стул!
Но это сейчас не важно!
Я в отпуске, так что бояться быть уволенной за прогул не нужно. Касаемо остального…
Мерл магию не засек, так? Значит, надо его поскорее выпроводить и наведаться к тетушке Доротее. Она хоть и вредная, но может подсказать что-нибудь дельное. По крайней мере, ее знания в магии не ограничиваются умением вынуть и поставить накопитель!
— О! Как вы быстро! — восхитилась я вставшим на место дверным замком.
Маг расцвел, аки розы в гостиной. А я поспешно зевнула в ладошку и сонно провела наружной стороной кисти по лбу. Мерл намек понял, тут же засобирался.
Уже стоя на пороге, он неожиданно вспомнил:
— Вот, вы потеряли, когда мы с вами столкнулись. — И протянул мне вынутый из кармана кругляш накопителя.
— Не стоило беспокоиться! — заверила я, забирая его находку.
Маг сэкономил мне пару монет, которые пришлось бы заплатить начальству за потерянное имущество фирмы. Интересно, сколько шеф содрал с Мерла за мой адрес? Личные данные и все такое. Вряд ли продешевил, да еще и цену, уверена, набивал, раз маг появился на пороге моего дома через сутки.
Я перехватила вопросительный взгляд Мерла. По всей видимости, маг надеялся, что за починку замка и возвращение имущества фирмы, которое он вполне мог оставить собственно фирме в лице ее начальника, я обязана пригласить его на чашку чая. С завтраком. Спасибо, но мне такой радости не надо.
— Спасибо за помощь, мистер Мерл, — нейтрально поблагодарила я.
— Всего доброго! — попрощался маг.
Незаметно проследила за ним, укрывшись за толстой портьерой.
Мерл потоптался у крыльца, поглядывая на дверь, словно ждал, что я выскочу следом. Потом запрокинул голову, улыбнулся звездам, не иначе, и, чем-то странно довольный, зашагал по скользкой мостовой к кебу. Занятно, экипаж был летающим. Гибкие, сверкающие сталью в свете фонарей крылья легко подняли его в воздух. Недешево обошлась Мерлу доставка накопителя.

ГЛАВА 2

Заснеженные улицы проплывали внизу. Стандартное фонарное освещение ближе к центру города сменила праздничная иллюминация. Конечно, до столицы далеко, но иллюзорные еловые ветви, разноцветные звезды и шары на фоне искрящегося снега выглядели весьма привлекательно. Маги постарались на славу.
В чем в чем, а в иллюзиях Натан разбирался. А как иначе? Ведь стихии пробудили в нем повелителя разума. До уровня отца его силы недотягивали, чем раздражали оного, однако Александра-младшего все устраивало. Ведь быть специалистом широкого профиля иногда намного выгодней, чем иметь максимум силы в одном узком направлении. Сильный маг иллюзий не может уловить мечтания человека. А способный повелитель снов вряд ли создаст иллюзию. О тех, кто направляет мечты, вообще говорить нечего. Они увидят путь, помогут его изменить, но в остальном абсолютно бесполезны.
Натан довольно улыбнулся, вспоминая Вивьен. Если бы мечта отца о могуществе наследника сбылась, он вряд ли заинтересовался бы юной мисс. Девушка удивила Натана. Обычно симпатичные особы, случайно оказавшиеся на его пути, не мечтали поскорее с этого пути убраться и очутиться как можно дальше. А услышав имя, старались выяснить, не забыл ли он добавить к нему слово «лорд».
Натан «забывал», эта простая уловка позволяла избавиться от назойливых поклонниц, грезящих о выгодном замужестве. Впрочем, уловка была не одна. Натан часто представлялся неполным именем, оставив фамилию матери и второе имя. Дед получил титул за заслуги перед отечеством, его фамилия была распространенной, а заслуга предка — не столь важной, чтобы о пожалованном дворянстве кричали в газетах. В лицо Натана знали немногие, знакомые, которые были вхожи в дом или попали на его представление королю, так уж вышло. Этим он и пользовался при каждом удобном случае. Все же титул и полное имя сразу заставляли собеседника вести себя иначе, не позволяли узнать истинное лицо человека, отгораживая невидимой стеной условностей.
Натан увлекся размышлениями о том, что высшая аристократия обречена видеть искусные маски вместо настоящих лиц, а потом снова вспомнил маленькую мисс. Вивьен не стала строить глазки и уточнять, не забыл ли он сообщить о титуле. Натан не считал себя ловеласом и то, что юной леди он не понравился, принял, но стало любопытно.
Девушка его всерьез испугалась, заметив знак стихий на шее (в экипаже было жарко, и Натан сам не понял, как ослабил шейный платок слишком сильно). Простые люди обычно завидовали магам, ведьмам и колдунам, считали несправедливым, что в них стихии пробудили дар. Иногда опасались. Только в совсем бедных кварталах бродили нелепые слухи о злобных магах.
Но Натан был уверен, что девушка родом из благополучной семьи, не из аристократии, но состоятельная. Это заметно по манерам, тому, как она себя держала. Хотя белоснежная шубка из меха роанской крысы… он красивый, легкий, ноский и… дешевый. Возможно, юная мисс сбежала из дома, решив доказать семье, что вполне способна обеспечивать себя сама.
Добавили интриги мечты Вивьен. Убегая от него, девушка грезила о кресле-качалке и книге. В канун зимних праздников? Юная симпатичная мисс? Да сейчас даже старушки из нищих кварталов мечтают об обновках и гуляниях.
Загадки Натан любил.
Первым делом узнал, что Вивьен забыла в доме лорда Шалона. У хозяйки дома, естественно. Провел наискучнейший вечер, слушая восторги владельца особняка безупречным вкусом жены, руководившей созданием ледяной статуи в саду. И исподтишка потешался над дочерьми лорда. Девы согласно инструкциям отца, грезившего о Натане в качестве зятя, бросали на гостя томные взгляды и вздыхали.
Забавно, но с появлением в жизни Натана Деллы ничего не изменилось, разве что Александр-старший стал более довольным. Девицы, науськанные отцами, все так же строили глазки младшему. Щетина и слегка помятое пальто их не смущали. Леди так страстно мечтали увидеть его большой… банковский счет, что маг пришел к выводу: не зря не стал озабочиваться своим внешним видом. Выглядел он вполне пристойно, будто и не приходилось лазать по обнаруженным под новым предприятием катакомбам почти сутки.
На следующий день Натан навестил контору, специализирующуюся на сомнительной ледяной архитектуре, больше напоминающей бред больного мозговой горячкой. Не удержался и немного развлекся за счет прижимистого начальника Вивьен. Мистер Девен упрямо называл поистине астрономическую сумму за «личные данные любимой сотрудницы, о которой он, как порядочный начальник, обязан заботиться и не допускать сомнительных господ с непонятными интересами к юному дарованию». Полноценные кошмары у Натана не выходили, но и не нужно было. Он уловил мечты мистера Девена и изменил их с точностью до наоборот. Пару дней хозяину праздничного агентства снилось, что налоговая служба изымает его имущество в пользу тещи. Дураком Девен не был. Рассказал все, что знал, да еще и извинился за свою плохую память, помешавшую вспомнить, куда он положил папку с личным делом Вивьен.
Жизнь Вивьен была проста и тяжела. Дочь рабочих из бедного квартала, сирота. Девушка в поиске лучшей участи устроилась в контору, занимающуюся праздниками. Бралась за любую работу, так как ни образования, ни дара не имела. Откуда у нее манеры и привычка держать себя, осталось для Мерла загадкой.
Мистер Девен намекал на некоего тайного покровителя Вивьен, благодаря коему у девушки появились манеры и ей, по словам начальника, удалось снять жилье, правда, не в престижном районе — там находится завод, специализирующийся на магической продукции. Узнав адрес опасного, с точки зрения горожан, учреждения, Натан спрятал улыбку. Воистину, пути стихий неисповедимы.
В то, что у девушки есть покровитель, он вначале поверил. Мисс была слишком симпатичной, чтобы оставаться одной. И тогда становится понятно, почему неизвестный мистер, имени которого начальник Вивьен не знал, озаботился ее образованием.
Потом Натан вспомнил про ненормированный график работы девушки, ее неправильные мечты и пришел к выводу: либо мистер Девен в отместку за кошмары наврал и вопреки внешности Вивьен одна, либо речь идет не о покровителе. Любовник? Или любимый? Натану захотелось это выяснить. А еще узнать, чем живет девушка, мечтающая о книгах. Причина для визита у него была.
Когда кеб подлетал к небольшому симпатичному домику, Натан услышал пронзительный женский крик, потом еще один. Выбив плечом хлипкую дверь, меньше всего ожидал увидеть Вивьен, вооруженную метлой, на чердачной лестнице. И рысь, с обидой глядящую на нее снизу.
Разговор и дальнейшие события были верхом абсурда. В итоге Натану предложили забрать весьма агрессивного и, судя по беспорядку в доме, вредного кота, а потом пришлось чинить замок. Хорошо, что в юности Натан в стремлении быть независимым от отца перепробовал множество профессий.
Ковыряясь в замке, он постоянно ловил отрывочные мечты девушки, весьма странные и сбивчивые. В кои-то веки пожалел, что его силы не позволяют видеть мечты человека полностью. Направление мыслей Вивьен постоянно менялось. Уловить связь не выходило.
Все же люди почти всегда мечтают о чем-то одном. Например, женщина хочет модную вещичку. А значит, мечтает о деньгах, а деньги — это муж, скорее вернувшийся с работы, или любовник, который сделает подарок к празднику. А Вивьен то мечтала, чтобы в доме был порядок, то хотела, чтобы Натан починил замок, потом желала, чтобы ушел.
В одном окончательно заинтригованный маг убедился точно: мистер Девен безбожно наврал о покровителе. Если в жизни девушки и есть кто-то, то их связывают не близкие отношения. В мечтах влюбленных, да что там, любовников, постоянно мелькает объект интереса. Натан так ничего и не узнал, зато понял, что ему нравится общество юной мисс.
Выйдя из домика Вивьен, Натан посмотрел на небо и усмехнулся своим мыслям, занятым тем, что было бы неплохо снова навестить новоявленную хозяйку рыси. И причина визита уже есть: она совершенно не знает, что делать с питомцем, а если этот повод покажется слишком нарочитым, всегда можно представиться сотрудником завода, у которого стоит домик Вивьен. К слову, не помешало бы нанести туда визит. Натану не давал покоя сбой в магической составляющей оборудования, случившийся на днях. Никаких поломок или проблем с графиком выработки продукции он не принес, но причину так и не установили. А если вспомнить про катакомбы под одной из фабрик… Проверить, да.
Подлетая к своему дому, вполне соответствующему статусу успешного нерядового сотрудника завода, Натан усмехнулся, вспомнив, как был недоволен, когда пришлось ехать в Дартфорд перед зимними торжествами. Поездка стала намного интересней благодаря любопытному рабочему, сунувшему нож в трещину фабричной стены и чуть не провалившемуся в узкую штольню, и одной синеглазой мисс, измеряющей прочность метел в баллах.

К дому тетушки Доротеи я спешила как на пожар. Ведьма запиралась на ночь так, что пробиться внутрь можно было, только имея отряд королевских солдат под рукой. И то не факт, что гвардейцы победили бы: ведьма была очень старой и прекрасно пользовалась этим, чтобы оправдать некоторые не совсем адекватные поступки. Однажды коммивояжер, сразу не понявший, что престарелая миссис не желает обзавестись новомодным гребнем, сам стукнулся лбом о чугунный бок тяжелого ведьминского котелка. Ведьма же в силу почтенного возраста именно в этот момент задремала. Да, стоя. Да, у двери.
На ходу застегивая шубу, я молилась, чтобы она не успела забаррикадироваться. Наглый кот трусил рядом, с интересом поглядывал по сторонам. Почти не увязал в сугробах в отличие от меня.
Район у нас хороший, но непрестижный, дворники чистили лишь полосу посередине дороги для наземных экипажей, летучие прекрасно планировали над улицей. В общем, дорога чистилась чисто номинально. Жители, работники мастерских и завода откапывались сами. Или не откапывались.
Старая ведьма, например, запасалась на зиму провизией, как бурундук, и вообще из дома не выходила. А узкие, едва заметные тропки проложили ее посетители.
Добравшись до заснеженного крылечка, я с облегчением вздохнула. Стеклянное окошко на двери не было закрыто изнутри деревянной ставней. Тетушка Доротея еще не забаррикадировалась! Успела!
В ответ на звон дверного колокольчика из недр дома донеслись забористая ругань, потом — быстрый топот (старушка была весьма шустрой особой) и лишь затем по ту сторону покрытого узорами инея стекла появилось морщинистое лицо ведьмы.
— А, Вийка! — Тетушка Доротея скривилась, но дверь отперла, цепочку, однако, не сняла. — Чего тебе?
— У меня проблема! — Кот толкнул меня под колено, так, что чуть не села в сугроб.
— Это не проблема, это кошак! Накорми его, и будет как собака бегать! — отмахнулась от меня ведьма, собираясь закрыть дверь.
— Это не он проблема, а… — Я осеклась, заметив за спиной старухи движение.
Секунда, и возмущенно забурчавшую старушку отодвинули.
Вначале я узрела широкую смуглую, явно мужскую грудь, старательно прикрываемую тонкой, наспех надетой и наполовину застегнутой батистовой рубашкой. Повязанный на, так сказать, обнаженную, весьма мощную шею платок, надежно скрывший, как мне показалось, метку стихии. И лишь потом сообразила, что обладатель всего перечисленного очень высок.
Вот так встреча!
Глядя на страшно довольную физиономию рыжего лорда, которому пришлось пригнуться, чтобы выглянуть наружу — и как он за маленьким столиком в булочной сложился-то? — я поспешно заверила:
— Вы правы, тетушка, ничего срочного! Я завтра приду!
Резко развернулась.
А потом был сугроб. Не учла, что один кот боевой породы решит выскочить вперед и случайно снесет меня с ног.
— А ну кыш, усатый! Только попробуй цапнуть, вмиг усы обстригу! — насмешливо хмыкнуло над головой, и меня выдернули из снега. — Что ж вы так, мисс? Не ушиблись? — Рыжий лорд заботливо отряхнул снег с моей одежды. Вблизи он оказался еще выше. — Только попробуй, хвост откручу! — грозно пообещал он, покосившись на кота.
Ага, так его и послушали!
— Стой! — Я вцепилась в пушистый загривок.
Помогло слабо. Кот мне достался крупный, упитанный и упрямый как осел. Не обращая внимания на меня, он целенаправленно двигался в сторону ноги лорда, оскалив клыки и выпустив когти. То, что может и мне прилететь, старалась не думать. Мне только нападения на лорда не хватало!
— Кыш, брысь! Место! Да чтоб тебя! Откуда ты такой на мою голову взялся?!
— Сидеть! — неожиданно рявкнул на всю улицу лорд.
Мы и сели. Я и ведьма. Я — в сугроб. Тетушка Доротея — на подставку для обуви. А кот с радостным рыком вцепился в штанину рыжего. Она ему, видимо, не понравилась, потому что не успела я моргнуть, как лорд покатился по снегу, пытаясь сбросить с себя рысь.
«Мисс Брукс показалось мало темного ритуала, и она решила напасть на проходившего мимо лорда в переулке! Естественно, темном!» — промелькнула перед глазами выдержка из будущего рапорта полицейского.
Я поспешно расстегнула пуговицы шубы. Скорей-скорей! Пока кот не откусил лорду что-нибудь важное! Замахнулась шубой, собираясь накрыть голову рыси и оттащить от рыжего, и не успела. Кот с диким мяуканьем отлетел на пару ярдов и утонул в большом сугробе, а на меня глянул огромный зверь, на золотой шерсти которого серебрились снежинки. Голова орла, тело и лапы льва, распахнутые крылья, перья шириной в полторы мои ладони. Грифон.
— Двуликий! Обманул, паразит! — «обрадованно» взвизгнула ведьма. — Чуяла: что-то неладно! Надо было деньги вперед брать! — погрозила кулаком грифону старуха и захлопнула дверь.
Изнутри донеслось злое бурчание, скрип запираемых замков, стук ставен.
Оборотней тетушка Доротея на дух не переносит. В молодости была у нее любовь с одним двуликим, но не сложилось. Его род не захотел принять скромную ведьмочку.
— Мисс? Не одолжите вашу шубу?
Пока я следила за ведьмой, грифон обернулся человеком и, обнаружив, что одежда превратилась в гору лоскутов, укрылся за высоким сугробом.
Я молча протянула шубу, недовольно глянула на отряхивающегося от снега кота, занявшего позицию между мной и рыжим и, приглашая, махнула грифону рукой:
— Пойдемте! Я живу тут недалеко. Может, найду вам что-нибудь из одежды.
— Был бы премного благодарен! — церемонно отозвался грифон.
И мы зашагали по узкой тропинке. Я, зябко ежась. Рядом — рысь, с подозрением поглядывающая на грифона. И чуть поодаль — лорд, обернувший мою шубу вокруг бедер.
Насчет метки стихий я не ошиблась. Она имелась. Правда, не успела разглядеть, что там было изображено. Некогда рисунки изучать. Меня синяки и ссадины рыжего занимали.
К счастью, рыси не удалось навредить лорду. Конечно, несколько ушибов выглядели неприятно, особенно тот, что на плече. Но рыжий — оборотень, а у них отличная регенерация, по крайней мере, так все считают. Угораздило же меня! Мало того что оборотень, еще и маг!
— Вот скажи, зачем ты на него напал? — сквозь зубы прошептала я, зарываясь пальцами в теплый мех рыси, старательно льнущей к моему боку.
Кот тихо рыкнул в ответ.
— Он понял, что я оборотень. Ваша ведьма нас не жалует, пришлось воспользоваться амулетом. — Грифон громко хмыкнул. — Даже одежду на простую сменил, чтобы она не поняла. А ваш защитник все равно разобрался, кто я. — Он неожиданно похвалил: — Молодец! Зовут-то его как?
— Его не зовут, сам приходит! — усмехнулась я, глядя, как кот гордо задрал голову и короткий хвост. — Я еще не придумала ему кличку.
— Чад! — подсказал грифон. — Защитник.
Рыси кличка понравилась, морда стала довольной, и кот больше на грифона не косился, прицеливаясь к голому колену.
Чад так Чад.
Когда светит обвинение в нападении на лорда, кличка рыси становится последним, что тебя будет волновать. Как и то, зачем грифон маскировался под человека.

В дом Чад проскользнул первым, и когда мы с одетым в мою шубу лордом вошли в теплое помещение, уже носился по комнатам, к чему-то прислушиваясь.
Лорд забавно склонил голову набок, прищурился, а потом экспертно сообщил:
— Мышкует!
Хорошо, что я стояла вполоборота, размышляя, куда лучше отвести гостя: на разгромленную кухню или в спальню, где кот не успел сильно нахулиганить. Чудом удалось скрыть удивление.
Мыши? У меня? Только если они устойчивы к магии. Защита от грызунов и прочих напастей мне тоже досталась от бывших хозяев. И, судя по ровному свету артефакта на стене, она работала. Вспомнилась ползучая роза, появилось желание как можно быстрее выпроводить лорда.
— Проходите! — Я показала на дверь кухни.
Там хоть и бардак, зато никаких неправильных мыслей в голове гостя не возникнет. Лучше я буду неряхой, чем девицей, решившей загладить вину кота в спальне.
Пока грифон топтался на пороге, разглядывая погром, устроенный рысью, я отправилась во вторую спальню. В комнате было прохладно. Когда поняла, что это помещение будет нежилым, попросила Дамиана, нашего штатного мага, перенастроить систему отопления на минимум. Я сложила сюда те вещи хозяев дома, которые было жаль отправлять на чердак.
Потирая замерзшие на морозе ладони, пробралась к шкафу, где висели личные вещи. Судя по ним, тут доживал свой век старик. Конечно, на плечистого и высокого грифона его рубашку и штаны будет сложно натянуть, но это лучше, чем идти в женской шубе вместо набедренной повязки. Сложив одежду в узел, я оглядела полупустой шкаф. Потом — комнату. Давно сюда не заходила. Сейчас даже и не вспомню, что и где укрыто старыми простынями.
Раньше тут было больше вещей. Что-то пожертвовала храму в честь праздников, что-то — забравшимся в дом бродягам, что-то продала, чтобы оплатить взнос за дом, когда мистер Девен задержал жалованье на полтора месяца.
Хорошо, что я не последовала совету коллег и не отвезла лишнее имущество перекупщикам. После фокуса родителей с Золотой Мадам мне было очень плохо. Потребовалось время, чтобы хоть немного успокоиться. Вещи же создавали ощущение семьи, несколько месяцев я представляла, что со мной живет дедушка. Настоящий, добрый, участливый. Потом поняла, что это было глупостью. Но ведь глупость помогла?
— Мяу? — Чад потерся головой о мою руку.
Что это я раскисла? Мне надо грифона одевать, а потом извиняться.
На кухне я застала весьма забавную картинку. Грифон, оставив мою шубу на спинке стула, соорудил из нескольких кухонных полотенец нечто вроде юбки. Вооружившись еще одним и лопаточкой, что-то деловито помешивал в кастрюле. Вид он имел крайне неодетый. Хорошо хоть я любила большие кухонные полотенца и не падала в обморок от господ самого неприличного облика.
В одной из деревень, где мы жили, стоял гарнизон солдат. Командир любил устраивать пробежки по извилистым тропкам, серпантином поднимавшимся на вершину горы. Чтобы не допустить порчи обмундирования в случае падения, спринтеры раздевались до подштанников. Надо ли говорить, что их порицали, обзывали развратниками? Однако в зарослях у начала тропы случался ежедневный аншлаг. Женская половина деревеньки с удовольствием глазела на солдат. Мне было четырнадцать, меня как раз начали интересовать мальчики, и я тоже бегала к тропе.
Но по сравнению с грифоном мускулистые служаки выглядели тощими хлюпиками.
Только вот вместо восторженных ахов в моей голове крутились откровенно бредовые вопросы. Сколько ткани ему на рубашку нужно? А как он в экипаже ездит, наверное, неудобно? Хотя посмотреть тут определенно было на что…
— Ты не против? — Маг перешел на «ты». В нашей ситуации это было естественно. Хотя я вначале предпочла бы узнать имя того, кто тут довольно щурит зеленые глаза над моей кашей. — Я тут кашу нашел. И масло, — продолжая колдовать над плитой, через плечо пояснил он.
— Нет, не против. — Я пододвинула свободный стул и положила одежду. — Будет мало, но лучше так, чем… — развела руками, разглядывая грудь грифона. Красавец, но меня больше интересовала метка стихий.
— Огонь, — лукаво подмигнул грифон. — Могу разжечь костер, могу поле спалить.
Забавно, двуликий не хвастался, а констатировал факт.
— Так, держи, помешивай медленно. — Мне вручили лопаточку и, аккуратно взяв за плечи, передвинули к кастрюле.
Переодеваться грифон отправился за дверь.
— Эрик! — представился он, шурша тканью. — Если точнее — лорд Эрик Дарнелл.
Я усмехнулась. Что-то не то творится в мире! Лорд кашеварит на моей кухне, маг чинит замки.
— Можешь звать меня Эриком, и без всех этих «мой лорд».
Судя по всему, заявление в полицию грифон писать не будет. Хорошо. Надеюсь, на свидание мне с ним за это идти не придется? Нет, лорд весьма привлекательный двуликий, но у меня и без него проблем выше крыши. Одно дело — неделю повторять Дамиану, что за настройку отопления я заплатила ему деньгами и не собираюсь благодарить еще и иным способом. Другое — Эрик. Это сейчас он сделал вид, что все нормально. А вдруг потом вспомнит? Вот этого мне не нужно.
— Как скажешь, Эрик, — согласно кивнула я своим мыслям, помешала кашу. Перехватила голодный взгляд Чада, забравшегося на стул и растопырившего усы от вкусного аромата почти готовой перловки. — Ты уже ел! — ответила я наглому коту. — Вначале гости, потом рыси.
Вспомнила, что так и не представилась, и исправила свой промах:
— Вивьен Брукс. Можно Вивьен… Кхм…
Эрик, пригнувшись, вошел в комнату. Как он натянул вещи, осталось для меня загадкой. Но больше было интересно, почему они еще не расползлись по швам.
— Я их немного зачаровал, получилось, скажем так, не очень, я ведь не колдун, а оборотень все-таки, — пояснил грифон, пытаясь натянуть рукава рубашки ниже локтя. — Но, к сожалению, в длину вещи не тянутся. Вызовешь мне кеб?
Взяв тарелки, грифон начал раскладывать кашу. Себе, мне и Чаду, так и не слезшему со стула.
— Сейчас схожу.
— Погоди! У тебя нет зеркала?
Я пожала плечами.
Эрик отложил ложку, отставил кастрюлю, задумчиво почесал пальцем кончик носа.
— Садись, я сам схожу. Куда идти?
— Мне несложно. К тому же я виновата, — кивком указала на уткнувшегося в одну из тарелок Чада. Лучше сразу разобраться, чем потом гадать, не решит ли грифон вспомнить о происшествии у дома ведьмы. — Скажи сразу, сколько я тебе должна за испорченную одежду и… моральный ущерб.
— Ущерб? Моральный? — Зеленые глаза грифона превратились в две ехидно поблескивающие щелочки.
Злится? Почему?
— Мне? Ущерб? — повторил он уже спокойнее.
Я согласно закивала.
— Гм… — Меня смерили задумчивым взглядом.
Я приготовилась объяснять, что свидания в компенсацию не входят. Вот такая я неправильная мисс. Не иду простым путем: хлопать ресницами не люблю, как и делать вид, что безумно рада провести несколько скучных часов в обществе выгодного мистера, пусть и весьма обаятельного.
— Вот это за одежду! — Грифон демонстративно воткнул ложку в густую кашу, его явно забавляла ситуация. — А что касается морального ущерба, пообещай, что никому не расскажешь, как я в снегу с твоим котом кувыркался. Меня же засмеют! Не смог отбиться от обычной рыси! Я же двуликий, демон меня побери! Грифон! А тут обычная рысь на лопатки уложила!
Чад оторвал от тарелки испачканную кашей морду и оскалился. Дескать, он не обычная, а очень боевая рысь!
Меня условия Эрика устраивали. Довольно заулыбавшись, собралась предложить ему добавки, как грифон объявил, старательно собирая ложкой остатки каши:
— Ну не на свидание же тебя приглашать? — а затем добавил: — Потом обязательно приглашу! Днем, в своей одежде и без котов.
Шутка вроде, а смотрит хитро.
— Я не хожу на свидания, — пояснила я.
— У? Да? — Эрик забрал кастрюлю и разделил остатки каши между собой и Чадом. Тот даже забыл, что рычал на него, поддерживая мое возмущение. — Это ты меня плохо знаешь.
На редкость самоуверенный тип. Увы! Тот самый случай, когда первое впечатление верно.
— И, Вивьен, я не хожу на свидания с девушками в оплату долгов. — Грифон отставил тарелку. — Куда идти? У кого есть зеркало?
Я добавила к наряду Эрика плащ, тоже оказавшийся коротким, и домашние тапочки без задников. Маг заверил, что огонь в его крови поможет не отморозить ступни. Надела шубу, и мы пошли в швейную мастерскую. Эрик рвался навестить дам без меня, не хотел отпускать обратно одну. Утверждал, что работницы совершенно не удивятся, увидев на пороге мужчину в одежде с чужого плеча и тапках на босу ногу. То, что сейчас почти полночь, его ничуть не смущало. Объевшийся кот лениво трусил следом.
В мастерской случился небольшой переполох. Швеи младше сорока под разными предлогами заглядывали в кабинет, где было зеркало. Старшая смены, почтенная, глубоко замужняя матрона, вначале отнеслась к такому любопытству с пониманием, потом не выдержала и заявила, что следующий, кто забыл в кабинете начальника подушечку для булавок, сошьет новые для всей мастерской!
Я была ей благодарна. Откровенно раздражали полные зависти взгляды и ехидные смешки.
Эрик не обращал на них никакого внимания. Зеркало барахлило, и маг пытался настроить его вначале как полагается, потом народным методом: постучав о стол.
Чаду вообще не было дела до перешептываний в коридоре. Кот занял хозяйский диван в углу и дремал.
— Вот же хлам! — Грифон продемонстрировал нам с главной мастерицей тускло мерцающую белым светом поверхность. — Мисс Брукс.
На людях маг обращался ко мне официально, за что ему спасибо. И так вон швеи все кости уже перемыли!
— У кого тут еще есть зеркало? — отложив бесполезный артефакт, спросил Эрик.
Я беспомощно развела руками. Соседей знаю плохо, все время занимает работа, а выходных у меня не бывало. Потому и удивилась, что мистер Девен разрешил взять отпуск.
С надеждой повернулась к мастерице.
— До утра не найти. Спят все уже, — сочувствуя, покачала она головой.
И нас поспешно выпроводили из мастерской.
Снаружи оказалось мокро, холодно и скользко. Видимо, у кого-то из богов было совсем отвратительное настроение, потому что на город обрушился самый настоящий ливень!
Все вокруг моментально покрылось толстой ледяной коркой. Сугробы превратились в сверкающие гладкие горки. Фонари обзавелись причудливыми гирляндами из сосулек. И света было почти не видно — стекла тоже затянуло льдом. Как и шерсть Чада, волосы и плечи Эрика и капюшон моей шубы. Толстая подошва зимних сапог не спасала, ноги разъезжались. Сюда бы терки из дома!
В нашем северном городке гололеды случались регулярно, а чистили от наледи в первую очередь главные улицы и богатые кварталы. Остальные приспосабливали подручные средства. Привязанные к обуви терки были одним из самых простых и верных. У меня тоже водилась парочка старых и погнутых.
Однако глядя на творящееся вокруг погодное безобразие, я начинала сомневаться, что терки тут помогут. Здесь настоящие коньки нужны!
— Приютишь до утра? — Грифон подхватил меня под локоть, не дав растянуться на ступеньках.
— Конечно.
Оставить мага на улице не позволяла совесть. В такую погоду никакие крылья не помогут, да и магия, я так подозреваю. Жаль, сразу не вспомнила, что у моего нового знакомого они есть. Столько всего навалилось. Только вот вопрос: почему сам грифон забыл о крыльях и сразу не улетел?
И тут я обнаружила, что скважина замка заледенела и ключ попросту некуда вставлять.
— Давай помогу.
Эрик приложил ладонь к замку. Пальцы слабо засветились, по коже рыжего побежали маленькие алые огоньки. Потом ярко полыхнуло и запахло горелым деревом. Грифон тихо выругался.
— Завтра приглашу мастера! — поспешно пообещал он, пока я, глядя на прожженную в двери дыру в форме ладони, подбирала приличные слова, чтобы не получить обвинения в оскорблении одного переусердствовавшего с магией лорда. — Побочное действие амулета. Извини, забыл.
Я медленно выдохнула… вдохнула. Я спокойна! Просто теперь вид моей двери соответствует царящему внутри бардаку. Потянула на себя Чада, в обледеневший загривок которого успела вцепиться, не дав возмущенному порчей имущества коту покусать косорукого мага.
— Какие-то еще побочные эффекты имеются? Лучше скажи сразу, пока мы не вошли в дом, — почти спокойно уточнила я.
— Летать сейчас не могу, с обонянием проблемы. — Эрик открыл дверь, галантно пропустил меня вперед. — Обещаю не пытаться летать по дому и никого не нюхать, — шутливо закончил он.
Мы с Чадом дружно фыркнули.
Отряхнувшись ото льда и оставив верхнюю одежду на вешалке, мы с грифоном отправились на кухню. Чад остался портить метлу, очень ему понравилось грызть ее ручку.
Поставив на плиту чайник, я озадачилась размещением нежданного гостя. Было всего два варианта: отдать Эрику спальню или отыскать в хозяйских вещах софу и оставить его на кухне. И все равно выходило, что на кухне сплю я. Потому что софа была… небольшой, и вообще, прежде чем селить сюда кого-то, надо прибраться. Вспомнилась ползучая роза из спальни. Хочется верить, что, пока Эрик там будет, ничего подобного не появится.
Налив гостю чая, я отправилась инспектировать спальню на предмет магических аномалий. Ничего такого не нашла. Убрала пакет из-под пирожков, поправила торшер, перестелила постель, забрала свою пижаму и домашний халат.
Эрик попытался отказаться от чести спать в девичьей опочивальне. Рвался обосноваться в гостиной. Пришлось соврать, что там у меня бесконечный ремонт. Но так просто сдаваться грифон не привык. Он решил ночевать на кухне!
— Беспорядок? Ну и что? Сейчас уберем! — на редкость упрямый лорд!
В уборке Эрик и Чад принимали самое активное участие. Вначале грифон бодро осваивал искусство махать веником, потом — основы расстановки по полкам банок с крупами. По его словам, это было сложнее, чем научиться владеть магией. Кот же учился не путаться под ногами и не лезть, куда не просят. Пара оттоптанных мной и Эриком лап, один обваренный горячей водой любопытный кошачий нос, и Чад скромно сидит в углу, внимательно следя за нами. Спокойно сидеть ему скучно, поэтому каждое наше действие сопровождается мяуканьем или фырканьем.
— Еще немного — и он заговорит! — усмехнулся Эрик, старательно протирая вымытую тарелку полотенцем.
— Было бы неплохо! Тогда я хотя бы узнала, откуда он взялся.
— А ты не знаешь?
— Нет, приблудился… — поняв, что случайно проговорилась, я исправилась: — Сидел на крыльце. Натан… знакомый маг… сказал: на нем нет меток и следов от ошейника.
— Подарок от поклонника? — сверкнув глазами, предположил грифон. — Я его понимаю, ты живешь одна, а Чад хоть и безобразник, но охраняет хорошо. Молодой пока, хулиганистый, а подрастет — будет отличный защитник.
— Вряд ли от поклонника, — сухо ответила я. — Я не принимаю подарков, они обязывают.
Эрик прав, Чад вполне может оказаться подарком. Хоть бы это было не так! За полдня я успела привыкнуть к рыси и даже смирилась с тем, что меня будут объедать. А если он чей-то дар, придется вернуть или возместить стоимость кота. Вексель на оплату отпуска лежал в моей сумочке. Вместе с небольшими сбережениями должно хватить и на погашение части кредита, и на рысь. Я надеюсь.
— А если подарок сделан от чистого сердца? Просто так? — Грифон вытер руки и задумчиво склонил голову набок.
— А разве так бывает? — Улыбка должна была быть веселой, но вышла немного грустной.
— О! Еще как бывает! — заверил Эрик.
Не стала его переубеждать. Он ведь вырос в особняке, а не в рабочем квартале.
Дружными усилиями мы привели кухню и затоптанную полицейскими парадную в божеский вид. Софа нашлась в дальнем углу закрытой комнаты. Когда-то она стояла у камина, рядом с креслом. Убрала, потому что разросшаяся роза не давала нормально поставить кресло-качалку.
— А ничего пошире нет? — с сомнением разглядывая узкое и короткое спальное место, спросил Эрик.
Диван. Но он в гостиной, а там вроде как преступление совершилось.
— Нет. Поэтому я предложила тебе лечь в спальне.
— А может, вместе?
— Вместе что? — Хитринка во взгляде грифона мне не понравилась. — Вместе в спальне? Во-первых, это неприлично. Во-вторых, у меня не настолько широкая кровать.
Эрик под сердитое рычание Чада громко хмыкнул. Выдвинул софу на середину кухни и попытался улечься. Даже сложившись пополам, он не помещался. Свалившись на пол под радостное мяуканье кота, грифон неохотно согласился:
— Хорошо! Иду в спальню!
Перед тем как туда отправиться, грифон решил посетить уборную. Попросил комплект полотенец и что-то вроде халата. Как он протискивался в низкую узкую дверь — отдельная история.
— Прибил бы того гнома, что это делал! — бурчал он, закрывая дверь.
Почти сразу внутри загрохотало, кажется, шкафчик уже не висит на стене, а лежит в небольшой медной лохани, установленной вместо ванны.
— Я приведу мастера! — донеслось из-за двери, последовал звук удара. — Я сейчас все выровняю!
Лишь бы после дождя, превратившего город в каток, не начался буран! Оказывается, не только рысь в доме — то еще удовольствие, с ролью разрушителя вполне может справиться высокий крепкий мужчина, привыкший к простору особняка! Радует, что дом у меня старый, один из тех, что построили первые поселенцы, потолки высокие, наружные стены толстые, каменные, так просто не разрушишь. А что касается дверных косяков, внутренних перегородок, полок и прочего — их можно починить. Жаль, обещанных лордом мастеров я не могу пустить даже на порог — вдруг заметят то, что осталось после ритуала.
Кстати, надо бы еще раз осмотреть все, пока Эрик разносит уборную. И в дыру во входной двери затолкать что-нибудь дополнительное: лоскута, что запихнул грифон, явно недостаточно — по ногам сквозняком тянет.
Перехватив вопросительный взгляд Чада, я показала на дверь уборной:
— Стереги.
Должна же быть хоть какая-то польза от кота?
Первым делом нашла старый шерстяной платок и затолкала его в дыру, чтобы из двери не дуло. Проверила стул, которым мы ее подперли. Конечно, у меня тут целый грифон и боевая рысь в наличии, но предосторожность лишней не будет.
Повторный беглый осмотр комнат никаких результатов не дал. Ни в спальне, ни на кухне, ни в прихожей никакой подозрительной темной субстанции я не нашла. Впрочем, как и ползучих роз. Осторожно заглянула в гостиную. Но там все было по-прежнему: разгром, затертая пентаграмма на полу, похорошевшая роза, тянущая колючие ветки к окну и камину, топлива в котором хватит еще на пару дней. Потом придется опять надевать пакеты или портить место преступления новыми следами. Казалось, кавардак в гостиной — чья-то злая шутка и никакого ритуала не было. Однако шевелящаяся из стороны в сторону кошачья попа утверждала обратное.
А на кого это там он прыгать собрался?
— Чад, фу! Нельзя! Стой! — запоздало выкрикнула я.
— Не поймал! Что, усатый, не достанешь?
Закрыв дверь в гостиную, я облегченно вздохнула. Грифон, закутанный в простыню, дразнил кота зажатой в руке тапочкой. Чад грозно топорщил усы, припадал к полу и довольно подпрыгивал, стараясь выхватить добычу из поднятой руки Эрика. Не знала, что рыси — настолько прыгучие существа!
Отправив гостя спать, я посетила уборную. Ополоснулась в погнутой и выровненной кулаком лохани. Лежа на софе, пожалела, что не взяла из спальни книги. Время за полночь, а сна — ни в одном глазу. Еще бы! Почти сутки проспала!
Повернувшись на бок, я задумчиво окинула взглядом посапывающего Чада, устроившегося на кухонном столе. Обычная рысь. Точно. Натан подтвердил. Да и оборотень наверняка бы почуял двуликого. Или нет? Эрик говорил про какие-то проблемы с обонянием. Может, оно и хорошо, что грифон застрял в моем доме? По крайней мере, наверняка выясню, оборотень Чад или нет?
— И все-таки как же ты попал в дом?
Кот, естественно, не ответил. Открыл один глаз, зажмурился, аппетитно зевнул и растянулся почти на весь стол. Такое чувство, что он заметно подрос. И шерсть стала светлей. Плохо разглядела? Скорее всего. Вначале испугалась, потом вышла из себя от наглости кота. Не до размеров усатой проблемы было. А цвет шерсти? Грязный был, а пока гулял по снегу и дождю, отмылся?
— Ты купаться любишь? — хмыкнула я, следя за довольно прищурившимся Чадом.
От немедленной помывки кота спас грифон — побоялась его разбудить. То, что в процессе мытья будет очень шумно, я не сомневалась.
Добавив к мысленному списку дел на завтра, где первыми пунктами были выпроводить Эрика и повторно сходить к тетушке Доротее, вымыть рысь, я незаметно для себя задремала. Точнее, погрузилась в странное состояние, нечто среднее между сном и явью.
Кухня, освещенная тусклым светом остывающей пластины плиты, кружилась и расплывалась перед глазами. Очертания предметов исчезали, уступая место новому, незнакомому виду…
Огромная луна заливала голубым холодным светом крытую каменную галерею. Заставляла серебриться иней и снег на резных арках, в которых почему-то не было стекол, зато имелись живые розы, оплетавшие арки от пола до потолка. Плотно закрытые алые бутоны, колючие ветви, присыпанные снегом листья. Толстые стебли исчезали в клубящемся над полом темном тумане, в котором то и дело вспыхивали белые искры.
Красиво и жутко.
Оторвавшись от созерцания странного явления над подернутым ледком полом, я выглянула наружу. И задохнулась от восторга. Заснеженные горные пики завораживали. Казалось, место, где я очутилась, висит над извилистым хребтом, напоминающим дракона.
Я несколько лет не была в горах. Со времен, когда мы с родителями колесили по стране. Дартфорд находится в стороне от оживленных дорог, но все равно до зимних курортов рукой подать. Бери и поезжай. А зачем? Далекие горные вершины я из родного города вижу. Не понимала восторженных воплей коллег, каждую зиму ездивших посмотреть на пейзажи. Теперь знала, что приводит их в восторг.
Я бы очень хотела оказаться в горах на самом деле. Впрочем, сон меня тоже устраивал: красиво и никаких затрат, да и опасностей куда меньше.
Словно услышав мои мысли, один из бутонов отломился от стебля и, подхваченный вихрем, скользнул вдоль руки, оцарапав пальцы. Больно не было, только стало немного зябко. А распустившаяся роза закружилась у моего лица, оставляя шлейф алых лепестков. Казалось, она приглашала протянуть руку и взять ее.
Вспомнив о странной тьме в спальне, я отдернула пальцы, удивленно отметив, что они вначале вспыхнули белыми огоньками, а потом будто прозрачная темная перчатка появилась. И исчезла.
В тот же миг я очнулась сидящей на софе. Алым огоньком тлела остывающая пластина печки. Мерцали глаза Чада. Что это было? Сон? Видение? Я поспешно дотронулась до руки, уколотой розой. Никаких царапин не обнаружила. Огляделась по сторонам, но темнота вокруг была самой обычной. Она не шевелилась и белыми искрами не вспыхивала. Чад вопросительно фыркнул и мотнул головой в сторону подушки. Я тихо ругнулась. На белой ткани темным пятном выделялась роза!
Первым желанием было отскочить подальше, но я его поборола и решила мыслить здраво. Роза. Лежит. На моей подушке. Не светится, не летает. Выглядит обычным цветком. Осторожно дотронулась пальцем. Не только выглядит. Это и есть обычный цветок. Вопрос: как она могла сюда попасть? Не сама же приползла из гостиной? Чад сладко потянулся, громко зевнул и подтолкнул мою руку в сторону цветка.
— Твой хозяева, что, не только завтрак в постель тебя носить учили?
Кот громко фыркнул. Подставил голову под пальцы, требуя похвалы и ласки за цветок. То, что он испортил своими следами место преступления, его не волновало. Что с него возьмешь? Кот ведь? Или нет?
— А как ты дверь гостиной открыл?
Чад забрался на софу, потерся носом о плечо.
Придется идти смотреть.
Я откинула одеяло. С опаской опустила ноги на пол. Никаких темных субстанций не появилось. Ничего страшного или необычного не произошло. Нащупала домашние туфли. Накинув халат, потянулась за розой. Роза и роза. Отломлена близко к бутону, на коротком черенке никаких колючек. Обычный цветок. Один из тех, что растут у меня в соседней комнате. Держа розу в руке, направилась к стене, чтобы включить бра.
— Тоже бессонница? — На пороге кухни появился Эрик, которому пришлось пригнуться, чтобы не выровнять головой дверной косяк.
— А, да! — Я быстро спрятала розу в карман.
— Может, чаю? — Глаза грифона светились в темноте, и сейчас они хитро сузились. — Я такого вкусного травяного чаю, как у тебя, никогда не пил!
Еще бы, вряд ли в богатых домах подают настой из выращенных в собственном саду трав.
— Можно и чаю. — Лучше я выпью лишнюю кружку чаю, чем грифон, страдающий бессонницей, начнет бродить по дому и случайно заглянет в гостиную.
Пока кипятила воду и заваривала травяной настой, Эрик, почесывая Чада за ухом, болтал без умолку. Я узнала, что он из рода двуликих из Ранделла. Я плохо разбиралась в географии. Тиарнак, где родители подписали договор, находился по ту сторону гор, фактически на их склонах, маленькое независимое княжество с сильными ледяными магами. В остальном я смутно представляла расположение соседних стран. Мне было достаточно того, что мы со всеми живем в мире.
Грифон просветил, что Ранделл — это наши ближайшие западные соседи. У Вэйланда с ними дружеские отношения уже много столетий. Правит одна из кошачьих семей двуликих.
Перебрался Эрик в наше королевство недавно. До двадцати одного года обитал в разных учреждениях для детей военных. Отец погиб при исполнении, был офицером. Мать умерла через несколько месяцев. Сироту отдали на попечение короны.
Окончив военную академию, Эрик получил наследство, продал, что можно было, и отправился в бессрочное путешествие по горам. Всегда мечтал о них. Любовь, однако, быстро прошла. Нагулявшись по живописным перевалам и налетавшись по долинам, он открыл свое дело. Пару недель назад приобрел дом в столице Вэйланда, но в Клиффорде грифона вряд ли часто будут видеть. Специфика работы. А занимается Эрик решением чужих проблем.
Я чуть не поперхнулась чаем, пришлось отставить чашку и сделать вид, что напилась. Мало мне лорда Вернона и полиции, так еще и специалиста по особым поручениям умудрилась в знакомые заполучить!
— Так что будут проблемы, обращайся, — подмигнул мне Эрик. — Сделаю все в лучшем виде. Бесплатно, — и заметив, что я поморщилась, вспомнив о сыре в мышеловке, продолжил: — Не веришь, что кто-то может просто так помочь?
Я отрицательно покачала головой.
— Значит, тебе просто не везло в жизни.
Я была не согласна. Мне как раз везло. Иначе сейчас улыбалась бы клиентам Золотой Мадам или сидела в съемной квартире в ожидании лорда, которому была нужна уж точно не в качестве горничной.
Зябко передернув плечами, я натолкнулась на серьезный взгляд Эрика.
— Не хочешь рассказать о себе?
— Нет. — Я долила себе чаю и демонстративно уткнулась в чашку.
Грифон лукаво улыбнулся, побарабанил пальцами по столешнице.
— А давай я угадаю?
— Не стоит, — погладила положившего мне на колено голову Чада.
Со своим прошлым я разобралась, и беспокоить его из-за простого любопытства случайного знакомого не собиралась.
— Мм, а это вызов! — не пожелал отступать Эрик.
Ну и ладно, пусть развлекается, отвечать я ему не собираюсь, чай допью.
Грифон задумчиво покрутил головой.
— Ты… сирота.
Я сделала глоток приятно пахнущего травами напитка, равнодушно пожала плечами.
— Ты выросла с дедом… в этом доме… после его смерти пошла работать, так как, кроме дома, он ничего тебе не оставил. Замуж не вышла, потому что…
Я насмешливо приподняла бровь. Не знаю, какой из Эрика специалист по особым поручениям, но угадывает он из рук вон плохо.
— Потому что был нахальный поклонник, от которого ты смогла избавиться, только подав жалобу в полицию.
Ни одного попадания. Если он так же разбирается с деликатными поручениями, то удивительно, что он что-то зарабатывает!
— Кажется, дождь закончился! — радостно сообщил Эрик, забавно дернув ухом.
Чад тоже прислушался и громко фыркнул.
— О, побочные эффекты от амулета исчезли. — Грифон потрогал пальцем кончик носа. Ноздри затрепетали, он покосился на Чада, нахмурился, потом озорно посмотрел на меня. — Твой знакомый маг прав, на рыси нет чужих запахов, только твой, и меток нет. Так что твой поклонник на самом деле беспокоится о твоей безопасности. Я тебя знаю два часа, но и то уже понял, что ты при первом же намеке на дарителя вернешь пушистый подарок. А тебе охрана не повредит. Одна совсем. И защиты на доме почти никакой.
Опять он о тайном поклоннике! Кто просил напоминать? Только удалось себя убедить, что Чад не подарок, а каким-то чудом выросшая в городе рысь!
— Ага, я прав. Не хмурься. Думаю, его бывший владелец никогда не появится. А если и появится, то не скажет, что это он подарил. А Чад его не выдаст. Да, усатый?
Кот согласно заурчал.
— Ну, спасибо за чай и крышу над головой, мне пора! — поднимаясь из-за стола, сообщил Эрик.
Я запахнула халат и встала со стула.
Когда проходили мимо двери гостиной, обнаружилось, что ее исцарапали и не то выгрызли, не то выдавили замок.
— И не стыдно тебе? — Я обернулась к пытающемуся слиться со стеной Чаду.
— М-да, двери у тебя хлипкие, — оценил проделку кота Эрик. Сунул палец в одну из щелей и присвистнул: — И дюйма нет! Да ее пальцем проткнуть можно!
— Мне хватало, — ответила я и мысленно добавила, что до появления всяких усатых двери никто на прочность когтями не проверял. Пальцами тыкать — тем более не пробовал.
Пока грифон ничего не сказал и опять не пообещал пригласить мастеров, я отодвинула стул и открыла дверь. Выглядело не слишком вежливо, но двуликий и так злоупотребил моим гостеприимством.
Снаружи царили лед и мороз. Дождь заковал улицы в прозрачные доспехи, которые в тусклом свете фонарей сверкали, точно отполированные. Пришлось напомнить себе, что Эрику подвластна магия огня и он ничего не отморозит, пока долетит до съемного флигеля в центре.
Попрощавшись, грифон осторожно спустился по ступенькам, помахал мне рукой и взмыл в темное небо уже золотым зверем.
Наверняка ему не составит труда долететь до гор… Вот бы увидеть то место из сна…
Я сердито тряхнула волосами, отгоняя непрошеные мысли. Какие горы?! Мне почти предъявили обвинение в использовании запрещенной маги! В моем доме творится что-то непонятное! А я о горах думаю!
Чад ткнулся головой в ладонь, для этого ему пришлось припасть на передние лапы. Мой кот определенно подрос и посветлел.
— Мыться будешь? — все равно я не усну.
Чад зарычал, отпрыгнул назад. Войдя внутрь, я обнаружила его на верхней ступеньке лестницы, ведущей на чердак. Судя по воинственному виду, лезть в воду без боя кот не собирался.
— Грязного в спальню не пущу! — Чад громко фыркнул. — На кухню — тоже! Не хочешь мыться, сиди в прихожей. Старый коврик с чердака принесу.
Кот попытался улечься на ступеньке. Не поместился и кубарем скатился к моим ногам.
— Это — да? — усмехнулась я.
Чад обиженно пофыркал на лестницу и, гордо задрав голову, промаршировал в угол. И попытался стащить с вешалки мою шубу!
— Эй! Не наглей! У меня нет другой шубы! На крыльцо выселю!
Кот вопросительно покосился на меня, выпустил когти и поднял лапу.
— Только попробуй!

Грифон неторопливо набирал высоту. У маскировочного амулета, кроме указанных в инструкции, оказалось несколько пренеприятнейших дополнительных побочных эффектов. После полного отсутствия обоняния ноздри щекотало от обилия запахов. Магия ощущалась как нечто чужеродное. А крылья неприятно ныли, словно были связаны веревками, а теперь вырвались из плена. Вот что значит взять поделку чужого артефактора! Как же не вовремя его подчиненные решили съездить в горы покататься на лыжах. В итоге остался и без артефактора, и без колдуна. Мало того, эти двое умудрились забраться туда, где с их зеркалами нет связи!
Пришлось импровизировать. Импровизация не удалась. Ведьма поняла, что он двуликий, и отказалась помогать. А тетушка Доротея, надо заметить, — самая сильная в этом городке. Придется искать другой подход к старушке. Ибо сфера, в которой она разбирается, очень специфична.
Конечно, в городке имеются и другие ведьмы. Однако более-менее сильные работают на корону, а остальные — с крупицей дара, их и ведьмами назвать сложно. Неудивительно, что тетушка Доротея весьма широко известная в узких кругах Дартфорда личность. На дух не переносящая двуликих.
Придется искать подход.
Не лететь же в горы разыскивать лыжников-любителей, проверяя один курорт за другим? Зная подчиненных, Эрик не сомневался, что колдун наверняка уговорил артефактора отклониться от выбранного туристической фирмой маршрута. Проехаться дикарями по горным поселкам. Посмотреть на жизнь гор зимой изнутри. За эту теорию были факты.
В отеле сказали, что постояльцы выписались, арендовали сани, работающие с помощью магии, и укатили. Искать их до конца выторгованных у грифона отгулов нет смысла. Да и тратить время на полеты Эрик не мог. До зимних торжеств — всего ничего. А в праздники найти нужных людей станет еще сложнее. Все будут славить богов-покровителей, приносить дары им и стихиям. Проще говоря — пить, гулять и развлекаться.
Заказчик и так нервничает. Требует результат. Не хочет понимать, что в их случае отсутствие оного — уже хорошо. Впрочем, кое-что уже есть, но знать лорду-заказчику об этом не стоит. Надо самому вначале разобраться.
Эрик расправил крылья, наслаждаясь ветром. От холода защищала магия. Грифон вспомнил о случайно прожженной в двери дома Вивьен дыре. Нужно быстро найти мастера и починить, как обещал, а то девушка и так не верит никому. Воздвигает невидимые стены и держит дистанцию.
«Кто же тебя так обидел, девочка? — размышлял он. — Кто-то из близких».
Играя в угадайку с Вивьен, Эрик специально рассказал самую явную версию. Как он и предполагал, она среагировала на два пункта — родные и поклонник. С обоими у девушки были связаны не самые радужные воспоминания, и грифону хотелось узнать, что именно случилось. Узнать и доказать Вивьен: не нужно закрываться от всех.
Грифон приземлился во дворе дома, где снимал флигель у смешливой вдовушки с полными руками и потрясающей грудью. Войдя внутрь, Эрик сразу почувствовал терпкий запах ее духов и сдобный аромат пышного тела. Он никогда не отказывался от удовольствий, особенно если вторая сторона понимала, что он никому ничего не обещает.
Амалия была умной женщиной. Она прекрасно знала, что крылатый постоялец подарит много ласки и страсти, но не более, однако сегодня осталась и без того и без другого. Появившийся на пороге мужчина, от одного вида которого не обделенная вниманием противоположного пола вдовица была готова покраснеть как девочка, мимоходом улыбнулся, подхватил со стула халат и зарылся в бумаги. Амалия было сунулась размять ему уставшие плечи, но, оказавшись рядом, уловила тонкий, едва уловимый аромат розы. Досадливо поджав губы, она пожелала Эрику спокойной ночи. Грифон не остановил.
Амалия была умной женщиной. Она быстро сопоставила явно недешевые духи, пахнущие розой, задумчивый вид постояльца и то особое выражение, которое мелькает в глазах мужчин, когда в их жизни появляется та, что задевает не только тело…
Амалия это знала, ее муж был таким. Позавидовав неизвестной девушке, она решила порадовать себя сладостями и забыть грифона. А Эрик, зарывшись в бумаги, старательно сопоставлял факты. Простое дело по поиску пропавшего неожиданно обросло новыми деталями. Стало напоминать мозаику, собрать которую ой как непросто, но безумно интересно.
Грифон вспомнил про второе, неожиданно свалившееся на голову синеглазое дело, начать раскручивать которое его толкнуло звериное чутье, оно же запутало хозяина, подкинув нечто странное, требующее проверки.
Вивьен… Отвлекшись на бумаги, Эрик улыбнулся. В Вивьен каким-то невероятным образом сочетались доброта, отзывчивость и закрытость, настороженность. Она охотно помогала другим и при этом будто ждала удара, не верила, что кто-то может поступить как она сама: просто помочь, без задней мысли или далеко идущих целей. А это было неправильно.
Девушки должны улыбаться, радоваться жизни, с надеждой смотреть в будущее, а не зябко пожимать плечами, вцепившись пальцами в шерсть рыси и вспоминая прошлое.

ГЛАВА 3

Утро началось с розы.
Только сегодня Чад к ее появлению никакого отношения не имел. Он дрых на софе у кровати. Мне удалось уговорить его вымыться. Кот стоически выдержал все процедуры, правда, потом заставил перетащить в спальню софу и сейчас тихо мурлыкал во сне, радуя глаз красивой белой шерстью с графитово-рыжими пятнами и полосами.
А я, лежа на кровати, успокаивала себя. Масть рыси случайно совпала с цветом волос парня, которого маг хотел принести в жертву. Но Эрик в рыси двуликого не почуял, и Натан — тоже. Чад — умный, сообразительный кот!
Именно в этот момент я заметила, как засеребрились солнечные лучи, падающие в окно, потом будто проросли изнутри темными нитями, и в центре черного пучка, висящего над полом, появилась алая роза. Она подплыла к кровати и упала на подушку. Прямо в мою ладонь.
Осторожно переложив цветок с руки на наволочку, я медленно отползла. Слезать с кровати не рискнула, помня об оживающих туфлях.
Что бы это ни было, оно, похоже, привязалось ко мне. Чаду светящиеся субстанции, превращающиеся в темные нити, розы не подсовывают. Дались им эти цветы!
Роза признаков жизни не подавала. От долгого сидения в неудобной позе затекли ноги. Я осторожно пошевелила ступнями и была тут же схвачена за пятку подкравшимся Чадом.
— Что ж ты меня от розы не спасал, боевой кот? — отпихивая рукой щекочущего усами ногу Чада, рассмеялась я.
Грозно мяукнув, очень боевой кот сиганул на кровать, придавив меня немаленьким весом, сцапал розу и, крутя головой из стороны в сторону, растерзал.
— Уф?
— Молодец! Всегда мечтала о постели, устланной лепестками роз! — стряхивая с лица оные, хмыкнула я.
Правда мечтала. Сейчас кажется, что в другой жизни.
Одним из самых теплых детских воспоминаний был маленький городок высоко в горах. Там мы прожили долго и, как мне казалось, были очень счастливы. В том городке, названия которого я даже не помнила, у нас имелся светлый домик, улыбчивые работящие соседи и насмешливые старики, следящие за ребятней.
Мы с соседскими девочками часто убегали от них. И, спрятавшись в бурьяне, вслух читали романтические сказки о принцессах. Серенады под окном, букеты экзотических цветов, подвиги. Мечтали стать принцессами. Потом мы переехали, я выросла, и сказка закончилась.
В щеку уткнулся теплый нос, отвлекая от безрадостных воспоминаний.
— Ты мой хороший… — почесала за большим ухом, улыбнулась озабоченному виду рыси. И охнула, потому что кот решил меня обнять. Улегся сверху, чуть не задавил. Положил голову на плечо и щекотно фыркнул в ухо. — Все! Я спокойна! Слезай!
Ну и туша!
Желтые глаза хитро сузились — не поверил. И решил действовать наверняка: лизнул шершавым языком в нос. Потом в щеку. Затем начал тыкаться носом в шею, щекоча усами.
— Хватит! — в перерывах между приступами смеха взмолилась я, не оставляя попыток оттолкнуть безобразника. — Щекотно!
Наконец удалось спихнуть Чада на пол.
— Очень надеюсь, что ты все-таки кот! — вытирая слезы, показала я на кровать. — Потому что если это не так, то вы, мистер, просто обязаны на мне жениться!
Чад лег на пол, подполз к моей ноге и покаянно уткнулся мордой в пальцы, глаза были хитрющие. Нет, все же кот. Какой мужик будет ползать по полу и баловаться на кровати? Разве только подросток. Нахмурившись, постаралась вспомнить несостоявшуюся жертву запрещенного ритуала. Очень надеюсь, что несостоявшуюся! Тьма, окутывавшая его и мага, помешала разглядеть лица. Честно говоря, кроме цвета волос парня и того, что кинжал был алым, я ничего толком и не разобрала.
— Мисс Брукс? — За дверью что-то со стуком упало. — С вами все в порядке?
— Да! — Я поспешно набросила халат.
Интересно, что в этот раз я потеряла?
Натан внимательно изучал дыру в форме мужской ладони на двери. На полу валялся сломанный стул и стояла большая корзина. Увидев последнюю, Чад перестал рычать и начал бочком подбираться к ней.
А я с интересом рассматривала Натана. Сегодня он выглядел как управляющий какой-нибудь небольшой фабрики или завода. Пальто из добротной ткани, но старое, кое-где потертое. Та же история — с брюками и сапогами. На щеках — легкая щетина, волосы взъерошены. Будто Мерл торопился, когда собирался.
Состоятельный мистер у особняка леди Азалии, свой парень вчера и управляющий сегодня. Метаморфозы мага пробудили любопытство. А какой он на самом деле? С тем же грифоном все было просто и понятно. Даже слишком просто.
Пришлось мысленно цыкнуть на не вовремя проснувшийся исследовательский интерес. Не до этого сейчас! Натан и Натан. Эрик и Эрик. Всего лишь знакомые.
— На вас напали? — сделал логичный вывод маг, прикладывая к дырке в двери свою ладонь.
Размер оказался почти одинаковым. Занятно, рядом с Натаном нет ощущения огромной скалы, могучего утеса, как с Эриком, однако маг всего на голову ниже грифона. Чуть уже в плечах, жилистей, что ли. Гибче. Двигается быстро и в то же время экономно, со своеобразной грацией. Именно она скрадывает многие моменты, которые с напоминающим медведя Эриком выглядят забавными.
— Или это такое своеобразное окошко в двери? — предположил Натан, поняв, что я не тороплюсь с ответом.
— Нет, — спрятала я улыбку, вспомнив, как грифон осваивался в доме, хорошо хоть одним «окошком» обошлось. — У меня был гость. У него небольшие проблемы с магией.
Ну и что он так смотрит? Да, у меня тоже могут быть гости.
— Рад, что вы вызвали родственника.
Я бы не отказалась от Эрика в роли родственника. Дядюшки или кузена. Заодно и проблему угрозы свидания решила. Что-то подсказывает: грифон обещание пригласить меня выполнит. И будет непросто. Чем больше мужчина избалован вниманием женщин, тем дольше не хочет принимать элементарную истину, что какая-то мисс не намерена с ним встречаться.
— Вы поступили правильно, — похвалил Натан, окончательно записавший грифона ко мне в родственники. — Все же ночевать с таким замком, как у вас, в одиночестве было неразумно.
Чад остановил свою пластунскую операцию, целью которой была корзина, и оскорбленно фыркнул.
— У меня есть рысь.
— Помню, — открыто улыбнулся Натан. — А зачем вы его покрасили? Я, конечно, понимаю, девушки любят приукрашивать своих питомцев. Но это ведь не карманный песик.
Вот и отлично! Маг сам подсказал, как объяснить блондинистость моего кота.
— Так вышло. Случайно. Пузырьки перепутала, — легкомысленно пожала плачами я. — Зато у него шерсть теперь пушистая. Он даже больше стал казаться. Внушительней.
— Я заметил, — что-то прикидывая, уголками губ усмехнулся Натан.
Что ж он тянет? Зачем пришел-то? Мне еще кашу варить нам с троглодитом ушастым, а потом к ведьме бежать. Хватит с меня роз!
— Я коту мяса привез. — Натан показал на корзину. Вот только мне этого не надо! — На улице — страшный гололед, вы не доберетесь до рынка. А у меня летающий кеб, мне несложно.
Благими намерениями, да? Лорд Вернон тоже начинал с безобидных подарков.
Маг поморщился, взгляд серых глаз заледенел, словно я его обидела своими мыслями.
— Вот счет от мясника.
Он вытащил из кармана пальто бумагу и протянул мне. Действительно счет. Только вот сумма… Я подошла к корзине, подняла крышку, отвернула край бумаги. Мясо отличное, свежее.
— Мистер Мерл, вы, видимо, перепутали корзинки. За сумму, что указана в счете, вам могли продать хрящи и жилы, а тут отборное мясо.
— Для оптовых покупателей скидки, — беззаботно ответил Натан. И, не дав мне возразить, продолжил: — Если не верите, вечером познакомлю вас с мясником, у которого закупает мясо завод. Нет, я не просил мясника сделать скидку для вас. Он сам предложил, когда услышал, что у одной юной мисс появилась чудесная рысь.
Не дал ни малейшего повода для отказа. Мясник сам предложил. То есть Мерлу я ничем не обязана. Он только решил поработать курьером. Потому что гололед и я вряд ли смогу добраться до рынка. Беспокойство было приятным, если бы не легкая горчинка. Я все равно обязана магу! Вначале замок починил, теперь кота от голодной смерти спас.
— Вы мне ничем не обязаны. Вот он обязан, — показав на Чада пальцем, лукаво заявил Натан. — Я же его от голодной смерти спас. Буду с него ответную услугу требовать.
Чад от удивления не то фыркнул, не то крякнул, сел и, повернув голову набок, посмотрел на мага как на ненормального.
— Нечего смотреть на меня, мистер! У нас с вами сделка намечается, взаимовыгодная, между прочим. Вашей хозяйке поставляют мясо от мясника, работающего с заводом, где я служу, а вы исправно охраняете Вивьен от всяких подозрительных личностей. По рукам? — Мерл присел и протянул Чаду раскрытую ладонь.
Он явно перепутал рысь с собакой. Только собралась сказать магу о его оплошности, как Чад шумно принюхался, покосился на корзину и дал лапу.
— Хороший кот, умный кот. — В серых глазах Натана плясали смешинки, его забавляла моя растерянность.
Нет, ну и кот мне достался! Предатель ушастый! Вот бы и шел к Мерлу!
— Вечером, часов в шесть, на проходной завода познакомлю с мясником. О доставке договаривайтесь сами, я не нанимался работать курьером. — Слова Мерла прозвучали несколько грубо, но я успокоилась.
Хотя бы тут не буду ему обязана. Относительно Чада маг прав, рысь кашей не прокормишь.
— О! — Натан заметил метлу. Ручка стараниями Чада больше напоминала мочалку. — Ваш питомец тоже проверял метлы на прочность? Судя по виду, балла два?
— Один из десяти, — улыбнулась я.
Маг громко хмыкнул, разулыбался в ответ и посоветовал:
— Выпускайте его днем на свежий воздух. У вас ведь есть сад? Нахулиганится там, не будет баловаться в доме, — и в ответ на мой удивленный взгляд пояснил: — У моего отца страсть к хищникам. Он их собирает.
Ничего себе! А Мерл, случайно, не лорд какой-нибудь?
— Книги о них собирает! — рассмеялся Натан, заметив, как вытянулось мое лицо.
А дальше вместо ожидаемого предложения воспользоваться его знаниями, которое в случае с магом могло обернуться для меня чем угодно, Натан попрощался, заявив, что опаздывает на работу. На завод. Тот самый, у которого стоит мой домик. Вот так совпадение!
— Кстати, а как вы его назвали? — уже стоя на пороге, спросил Натан.
— Чад.
Мерл похвалил кличку и вышел.
Я метнулась к окну. Под насмешливым взглядом Чада проследила за тем, как маг, поскальзываясь, идет от моего дома к заводу. Надо было ему терки предложить как оплату за доставку мяса.

На завтрак у нас с Чадом было жаркое. Кот наотрез отказался есть сырое мясо, пришлось готовить. Ароматные кусочки получились такими восхитительными, что я не удержалась.
К тетушке Доротее мы отправились сытые и довольные. Почти довольные. Дверь пришлось «закрыть», просунув в ручку ножку от разбитого Натаном стула. Сомнительная защита дома, но лучше, чем ничего.
Привязанные к сапогам терки громко клацали о лед, мороз щипал за щеки, заставляя надвигать капюшон шубы. Из-за него и ветвей деревьев, под весом сверкающих на солнце доспехов склонившихся почти к земле, я не сразу заметила у кованых дверей завода полицейский кеб. Летающий, естественно. Тонкие стальные крылья, за которые народ прозвал летающие экипажи, независимо от их типа и устройства, стрекозами, сейчас придирчиво осматривал один из констеблей, видимо, водитель. Остальные полицейские, выстроившись в шеренгу, слушали распоряжения уже знакомого мне инспектора Робертсона. Вид он имел крайне недовольный. То и дело нервно дотрагивался до напомаженного уса. Штатный маг, тот же, что осматривал мой дом, маячил рядом.
За инструктажем внимательно следили Мерл и худощавый седой мужчина. Именно на них постоянно с весьма занятной смесью раздражения и подобострастия косился инспектор. Что бы ни случилось на заводе, полиция явно не испытывала восторга от вызова, но, судя по всему, происшествие сулило некую денежную премию.
Порадовавшись тому, что нас с Чадом закрывают деревья, я, стараясь сильно не грохотать терками, направилась к крыльцу домика ведьмы.
Тетушка Доротея открыла сразу, словно ждала под дверью.
— Опять зелье от простуды?
Я отрицательно покачала головой. А зелья у нее хорошие. И главное, стоят намного дешевле, чем лекарства аптекаря и тем более услуги целителя.
Остро зыркнув по сторонам, тетушка Доротея пропустила нас внутрь, в царство развешанных под потолком трав, котелков и расставленных в одной ей известном порядке всевозможных пузырьков и склянок.
Пройдя через темный узкий холл на кухню, я устроилась на табуретке. Чад уселся рядом с ногой, настороженно покосился на сову, сидящую на оленьих рогах, которые ведьма тоже приспособила под сушилку для трав. Фамильяр ведьмы ухнул, предостерегающе щелкнул клювом. Но разве это могло остановить любопытного кота! Пришлось цыкнуть на него, чтобы не трогал птицу. Ведьмы и колдуны очень трепетно относятся к своим фамильярам.
Ведьма расположилась в кресле, придвинутом к теплой каминной стене.
— Ну говори, раз пришла.
Пододвинув большую корзину, она начала перебирать вязанки трав, что-то нашептывая себе под нос. Тонкие морщинистые пальцы мелькали с невероятной быстротой и ловкостью, хоть и заметно подрагивали от старческой немощи, как и голова ведьмы.
— Что, скучно тебе, Вийка? Зачем хороших людей побеспокоила? — неожиданно произнесла старушка.
— Простите?
Имелась у ведьмы чудная привычка говорить загадками. Поэтому лучше лишний раз переспросить, чем потом обнаружить, что тетушка Доротея вместо одного зелья тебе другое вручила. Денег она никогда не возвращала. Можно было вообще виноватой остаться. Дескать, она предложила, ты согласилась, а теперь выкаблучиваешься.
— Зачем, говорю, швей напугала, полицию вызвала… шутница! — Ведьма поморщилась, отчего стала похожа на высушенную грушу.
— Тетушка, я не шутила…
— Да ладно тебе! — отмахнулась она. — Дело молодое! Угостил красивый лорд вином, захмелела, показалось непотребство! Надо было к нему бежать, а не полицию кликать! Обряд! Жертва! Маг! Как же…
Вот, значит, какого обо мне мнения мастерицы.
— Если бы показалось!
— Да кому твой дом нужен? — не дала возразить старушка. — Только и толку, что стены прочные! Что смотришь? Место особое?
Тетушка Доротея сипло рассмеялась.
— Все особые места, деточка, давно маги забрали. А с чем не смогли справиться, запечатали, чтобы всякие дурни не пытались тудыть влезть! Что, не понимаешь?
Я отрицательно покачала головой.
— А ты книжки умные почитай! Ты ж у нас образованная!
Ведьма явно встала не с той ноги. Или невзлюбила меня за то, что я помогла грифону.
— Тетушка… я заплачу, вы просто посмотрите, — предприняла я последнюю попытку получить хоть какую-то помощь.
— Заплатит она! — прокаркала ведьма насмешливо. — А что смотреть? Я тут, по-твоему, почему поселилась? Спокойно тут, понимаешь?.. Ох и тяжело с вами! Дара нет, туда же лезут! Фон магический тут спокойный!
— А как же завод? — удивилась я.
— А что завод? Делают они там свои магические побрякушки — и делают. Защита у них там стоит, все чин по чину.
— А как же слухи?
— Так сами и распустили… — усмехнулась ведьма. — Тут до центра — рукой подать. И дома хорошие, но старые. Стоят недорого. А скажи, что тут — как у Светлой Матери за пазухой, моментально нас отсюда повыселят да особняков понастроят.
Убедительно. Если бы не дурная слава завода, мне бы тут дом не то что снять… Даже на поглядеть издалека денег бы не хватило.
— А почему вы уверены, что если… фон спокойный, то никто ритуал не станет проводить? — Я потянула Чада за загривок, не давая подобраться к сове.
— Глупо потому что! Дураком надо быть, чтобы тут что-то такое затевать.
— Но вы же колдуете? И завод работает.
Ведьма недовольно поджала тонкие губы.
— Я те не эти машины их с магией! Меня и машины с душегубами не сравнивай! Мы вреда живому не чиним! Иди отсюда!
— Извините, не хотела вас обидеть…
— Иди! И нечего в магию лезть, не дали стихии дара, и радуйся! А коли охота очень, сходи богам помолись и живи спокойно дальше.
Я бы с удовольствием. Только вряд ли розы и странная тьма дадут мне это сделать.
— За зельем больше не приходи! Пить учись! — Ведьма вытолкала меня на заледеневшее крыльцо.
Чад презрительно фыркнул.
Согласна, старушка, конечно, не сахар, но сегодня она сама себя превзошла! Поверить швеям, что я спьяну придумала запрещенный ритуал и разгромила гостиную? Безусловно, до леди мне далеко, но и до опустившихся обитательниц веселых кварталов — тоже. Кроме того, родители, при всех их недостатках, привили мне стойкую неприязнь к алкоголю.
Возмущение не находило выхода, я сердито дернула веревку, которой привязывала терку к сапогу, послышался треск. Посмотрев зажатый в пальцах обрывок, хмыкнула. А что я кипячусь? Знала же, что тетушка Доротея — весьма своеобразная особа. Смысл теперь возмущаться. Плохо другое — больше не к кому обратиться.
Все, что есть, — книги из публичной библиотеки, но сомневаюсь, что у старика Сэма найдется что-то полезное. Разве только учебники по краткому курсу введения в магию? Или что-нибудь по истории магии? Кажется, я видела парочку.
Раньше я вопросы чародейства обходила. Зачем изучать то, что тебе никогда не пригодится? Магов, ведьм и колдунов обучали в специальных школах. Обычным детям читали краткий курс. В нашей, как по мне, слишком краткий. Он гласил: есть люди без дара и есть с даром: маги, ведьмы и колдуны. Их силы пробуждают стихии. Обычно это случается в подростковом возрасте. У мага появляется метка, у колдуна и ведьмы — фамильяр, после этого одаренных начинают обучать. Чтобы тебя выбрали стихии, нужно иметь соответствующую наследственность. То есть потенциальные одаренные рождаются у одаренных.
До сих пор краткого курса хватало. В моей семье магов не было, и меня вполне устраивало, что я знаю. Придется искать способ восполнить знания. Как там ведьма сказала? Я образованная? Вот и буду образовываться, пока по моему дому летают розы, а не целые кусты!
Кое-что я все же у тетушки Доротеи узнала. Квартал у нас спокойный, и ритуал тут проводить глупо. Теперь хотя бы понятно, почему мне полицейские не поверили. А обвинение навесили, чтобы раскрываемость поднять в конце года.
Привязав терку скрученной веревкой, я бодро погремела по улице. Чад трусил следом. Кот быстро сообразил, что идти за мной легче, — лапы не так скользят на мелких выбоинах, оставляемых терками в ледяной корке.

Публичная библиотека радовала присыпанной песком дорожкой — старик Сэм, бессменный смотритель уже двадцать лет, жил во флигеле за главным зданием, так что его вотчина всегда работала, невзирая на погодные катаклизмы.
Отвязав импровизированные ледоступы, я радостно взбежала по ступенькам. Пока снимала в парадной шубу, Чад нырнул в читальный зал. Почти сразу я услышала возмущенный вопль библиотекаря:
— С животными нельзя! — а потом насмешливо-снисходительное: — Ладно-ладно, можешь остаться!
Оставив верхнюю одежду на вешалке, я отправилась за знаниями.
Похожий на согнутую пополам трость старик в сером сюртуке, перебиравший формуляры за стойкой, посмотрел на меня поверх круглых очков и кивнул в ответ на приветствие. Чад сидел на стуле для посетителей и сверлил библиотекаря преданным взглядом, всем видом показывая, какой он примерный кот. Извинившись за то, что привела рысь, я попросила учебник по краткому курсу введения в магию, что-нибудь по истории магии и вообще о магии.
Чем мне нравился старик-библиотекарь, он никогда не удивлялся, с какими бы странными просьбами я ни приходила. Одно пособие по починке плиты чего стоило. Он всегда внимательно выслушивал и, задав несколько наводящих вопросов, добавлял к искомому парочку весьма полезных книг. Ему нравилось мое стремление учиться.
— Мне жаль, дочка, — положив передо мной две тонкие, напоминающие брошюры книги, вздохнул библиотекарь. — Все, что есть. Я бы рад подсказать, но ты же знаешь, я не маг. А то, чему меня учили в колледже на вводных курсах по магии, забыл давно. Не нужно оно мне было, вот и стерлось… Может, еще что возьмешь?
— Если только есть какое-нибудь пособие, как замок в дверь поставить.
Старик понимающе усмехнулся и скрылся за стеллажами. Вскоре я стала обладательницей очередного пособия по мелкому бытовому ремонту.
— Я бы помог, но по льду я не ходок, только вокруг библиотеки и могу песочек насыпать, — виновато вздохнул библиотекарь.
Поблагодарив сердобольного старика, я расписалась в формуляре за книги и пошла обратно.
Пока была в библиотеке, погода испортилась. Низкие сизые тучи щедро осыпали Дартфорд снегом. Одинокий омнибус проехал мимо, грохоча накрученными на колеса цепями похлеще моих терок. Как хорошо, что лошадей заменили на магические двигатели, а то бы бедным животным пришлось туго. А так зарядили за счет мэрии, и общественный транспорт готов ползти по извилистым улочкам.
Я предпочитала ходить пешком и без крайней нужды на общественном транспорте не ездила. Голова проветривается и можно отложить чуть больше на оплату дома.
Редкие прохожие, рискнувшие высунуться на улицу, кутались в меховые плащи, прятали лица в воротники пальто и шуб. Пышные юбки модниц парусили, норовя опрокинуть хозяйку на землю. Но большинство женщин, как и я, предпочитали простые юбки длиной до середины икры, без лишних складок и дополнительных подъюбников. Вместо них в нашем холодном климате надевали толстые шерстяные панталоны, напоминающие мужские подштанники. Их носили все: от прачек до графинь.
На крыльце дома я обнаружила незнакомого мужчину средних лет, явно ожидающего меня. Глядя на снег, налипший на его добротный, но недорогой полушубок, подумала, что ждет незнакомый мистер давно.
— Мисс Вивьен Брукс? — прикрывая перчаткой лицо от порывов ледяного ветра, спросил он.
Я, одной рукой придерживая капюшон, а второй прижимая к груди сверток с книгами, кивнула.
— Принимайте работу! — Мужчина посторонился, подхватил небольшой саквояж.
Ему приходилось кричать, чтобы я услышала.
Капюшон окончательно съехал на глаза, не дав разглядеть, куда показывает незнакомец. Куда-то себе за спину, на дверь.
— Замок установлен! Вот это — от моего коллеги, что дверь ставил! — Мне протянули свернутую трубкой бумагу. — Он вас не дождался, много заказов!
Ничего брать я не собиралась.
— Простите, а вы кто?
— Мистер Скотт! — представился мужчина, которому не терпелось поскорее уйти. — Слесарь! С завода! Меня мистер Мерл к вам отправил! — Он вытащил из кармана конверт, бережно расправил, насколько это возможно сделать, стоя в метели, и попытался вручить мне. — Это вам!
Слесарь засунул за мои книги конверт и свернутую трубкой бумагу.
— Мистер Мерл сказал, там все написано! Вот ключи! Этот от их замка, это от моего!
— Мистер Скотт! Давайте зайдем внутрь и вы мне наконец объясните, что тут происходит! — перекрикивая завывания ветра, предложила я.
Отодвинула мужчину в сторону и… Ну а что, хорошая дверь, даже на вид прочная, с фигурными вставками, изящной ручкой и… двумя замочными скважинами.
— Простите, мисс, но меня на работе заждались! — отказался он, вручил две связки ключей и с видом заговорщика добавил: — Запирайте на оба замка, мисс, а то мой коллега считать до пяти не умеет. — Всего хорошего, мисс!
— Всего хорошего… — Я проследила за быстро убегающим слесарем, скосила глаза на Чада. — Ты что-нибудь понимаешь?
Он не понимал. Отфыркнулся от попавшей в нос снежинки и дотронулся лапой до двери. Кот прав, хватит нос на метели морозить! Немного повозившись с замками, я открыла дверь. Оставив книги в спальне, включила плиту, поставила чайник. И, закутавшись в плед, уселась с ногами на стул.
Что тут у нас? Первым я развернула скрученный лист. Внутри оказался акт выполненных работ: замеры двери, доставка, установка, фурнитура. Все без сумм. Но я примерно представляла, насколько непозволительно дорогую дверь мне установили! Наша контора устраивала как-то праздник матери владельца фирмы. Потом столы были завалены их рекламными проспектами, так что о ценах я имела представление. Заказчик — Эрик Дарнелл.
Очень надеюсь, что грифон согласится забрать подарок и ограничит компенсацию за прожженную дыру разумными пределами — заплаткой на старой двери. А ее, похоже, куда-то увезли. Как теперь возвращать лорду его дар? Придется подумать… Не выламывать же, в конце концов, дверь?
Второй замок появился, вполне ожидаемо, по приказу Мерла. Вот тут я не знала, как реагировать. Натан будто предвидел мои действия. В записке, которая лежала в конверте, были указаны и стоимость услуг мистера Скотта, и цена замка. Натан предлагал отдать деньги вечером, когда зайдет ко мне, потому как погодник, работающий на заводе, предсказывает метель. Конечно, я до завода не доберусь и Мерл сам привезет расценки мясника и график доставки продуктов на завод, чтоб я смогла выбрать, когда мне будет удобно получать мясо для Чада.
Придраться не к чему. Никаких намеков, очень прилично. Все, кроме цен! Либо слесарь работал себе в убыток и нашел замок на улице, либо Натан опять воспользовался служебным положением. Пора это прекращать.
Вот придет вечером — и поговорим. А пока меня ждут учебники. Перебравшись в спальню, я устроилась с книгами в придвинутом к торшеру кресле. Чад растянулся на софе и старательно «намывал гостей». Если, конечно, с рысью работают приметы для кошек. Мне безумно не хватало кресла-качалки и успокаивающего потрескивания камина, но гостиная продолжала оставаться местом преступления, хоть и слегка попорченным Чадом. Поэтому, поставив чашку с недопитым чаем на тумбочку, я открыла учебник.
Автор книги был очень косноязычен! Каждый термин или понятие куталось в целый ворох словесных кружев. Прочитав пять страниц, я не могла вспомнить, что было в начале. Вооружилась ручкой и чистым листом, но выделить главное получалось далеко не сразу. Приходилось перечитывать. Я начинала думать: может, оно и хорошо, что школе, где я училась, не досталось учебников по этому предмету?
Зевая над нудными строчками, я с завистью косилась на растянувшегося Чада, занявшего софу. Спустя несколько часов кропотливого труда гордо взяла листы с записями, пробежала глазами строчки.
Основа магии — стихии. Стихий шесть: огонь, вода, воздух, земля, свет и тьма. Стихии пробуждают магию у магов, колдунов и ведьм. Сила дара индивидуальна. По легенде, магия появилась по велению богов, которые связали стихии и кровь избранных. Поэтому считается, что если искренне помолиться своему божественному покровителю, он может помочь. Только вот подобные случаи истории неизвестны.
Треть учебника уместилась в пару абзацев. М-да, кажется, придется искать другой источник знаний. И, если подумать, он у меня есть. Даже два. Только вот как это сделать, не вызывая подозрений и не попав в должники к одному из магов?
В голову ничего путного не приходило, и я решила попытать счастья в истории магии. Но и тут ждала неудача. Под обложкой было не что иное, как перечень выдающихся магов нашего королевства. Имя, годы жизни, какой магией обладал, краткая биография, повествующая о том, как чудесно он распорядился своими способностями и чего достиг.
Сладко зевнув, я посмотрела на часы: до вчера еще далеко, как раз придумаю, как ненавязчиво выспросить у Натана про основы магии и не оказаться в должниках. Как же тяжело жить с оглядкой! Но увы, иначе юную мисс вроде меня ничего хорошего не ждет.

Свет фонаря медленно скользил по старой кладке, выхватывая темные кирпичи, паутину, присыпанную бурой пылью. Обычная стена. Ни капли магии. Фон такой, что становится не по себе. Везде есть небольшие возмущения. А тут — ничего.
Подземелья не желали раскрывать Натану свои тайны. А между тем где-то здесь был проход. В него случайно шагнул помогавший осматривать катакомбы рабочий. Натан не сомневался: туннели, что нашли под фабрикой в другом конце города, и эти когда-то были связаны. Или до сих пор связаны. Кто и зачем их построил, предстоит выяснить. Позже, после того как найдут нарушившего инструкцию рабочего, сунувшегося в проход в одиночку.
Полиция обшарила низкие извилистые коридоры и ничего не обнаружила. Усатый инспектор выдвинул теорию, что работник по-тихому сбежал в кабак. Маг и констебли, наползавшись по холодным камням, его рьяно поддержали и тут же организовали рейд по питейным заведениям.
Натан негромко хмыкнул, вспомнив просящее выражение лица инспектора, мысленно попрощавшегося с мечтой о небольшом особнячке на одном из престижных горных курортов. А не стоило намекать: неплохо бы добавить к уплаченной за повышенную старательность полицейских сумме пару нулей. За деликатность дела. Вдруг горожане узнают, что на заводе люди пропадают.
Натан быстро уловил его мечты. О некоторых из них с огромным интересом узнал бы отец супруги инспектора. Особенно его бы порадовал домик в горах, там зять собирался отдыхать отнюдь не с женой и детьми.
Натан не любил людей, подобных инспектору Робертсону, но признавал: и от них есть польза. Более того, такие слизняки могут поведать много интересного, сами того не зная. К примеру, инспектор рассказал кое-что любопытное о Вивьен. Робертсон вполголоса бурчал, что их вполне приличный квартал превращается в, простят его боги, богадельню. То люди на заводе пропадают, то всякие сомнительные мисс связываются с сомнительными личностями, а потом, взявшись за ум, решают сдать их полиции. А после неожиданно упрямятся и не желают признавать свою вину.
Подробности досадного происшествия в доме мисс Брукс инспектор поведал с огромным удовольствием. Картинка складывалась несколько бредовая и потому вполне имевшая право на существование. Натан много раз сталкивался с тем, что порою людьми и нелюдями двигали самые странные идеи.
Что касается Вивьен, главный вопрос: а был ли обряд? В любом случае Натан решил попасть в гостиную Вивьен и разобраться, что же там произошло.
Пребывание в Дартфорде становилось все более захватывающим. Обнаруженные под фабрикой катакомбы, проход в подземелья, открывшийся без видимых причин на заводе, обряд в доме Вивьен. Пропавший рабочий. Загадки Натан любил. Они любили его.
А еще ему нравилось общаться с маленькой мисс. Ее стремление к независимости импонировало. Хотя порою из-за него приходилось изворачиваться, как угрю на раскаленной сковороде.
Вспомнив удивленное личико девушки, когда протянул счет от мясника, Натан улыбнулся. Что бы ни говорил инспектор, она не могла быть соучастницей и тем более зачинщиком преступления. А ошибался Натан редко.

Пиво было отвратительное, мутное, со странным привкусом, под стать кабаку, где Эрик, сидя в накуренном полумраке, щурился на огонь в большом камине.
Оба дела зашли в тупик. В первом случился неожиданный кризис. Факты, которые удалось выяснить, не желали выстраиваться в стройную цепочку. То, что он обнаружил, не вписывалось ни в одну теорию. А это обычно происходило в двух случаях. Грифон взял ложный след или у него недостаточно информации, чтобы понять то, что нашел. Эрик склонялся ко второму.
Обоняние вернулось, и он получил подтверждение, что не ошибся. Но это было совершенно немыслимо, хоть и вполне логично. Особенно если вспомнить личность заказчика… Следовательно, придется лететь в горы за колдуном и артефактором, так как он сам ничего не чувствовал в магическом плане.
Ведьма встретила грифона котелком и не дала сказать ни слова. Наносить третий визит склочной старухе и снова получать чугунным изделием по физиономии Эрик согласился бы только в том случае, если двое горнолыжников-любителей сгинут в лавине. Но вылететь за ними выйдет только тогда, когда успокоится разыгравшаяся непогода. Обморожение магу пламени не грозило, однако соваться в горы при почти нулевой видимости было бы самоубийством.
К слову, о заказчике. В ответ на вполне конкретный вопрос он оскорбился, хотя Эрик точно знал о существовании нескольких подобных эпизодов в его жизни. Признаваться заказчик категорически отказался.
Именно поэтому грифон не брал заказы у родственников. К счастью, их у него не так много, и до недавнего времени отношения с ними были такими, что Эрик без малейших угрызений совести считал себя сиротой. Да и фамилии у них разные. Когда маленькому грифону требовалась помощь, вместо единственного близкого человека заботу об Эрике взяла на себя корона.
Но грифон все равно решил помочь. Слишком деликатной была ситуация, чтобы пройти мимо. Эрик пройти мимо не смог и ничуть не сожалел. За исключением моментов, когда ему вешали лапшу на уши, строя оскорбленную невинность.
Узнать, что случилось в прошлом с Вивьен, тоже не вышло. В квартале, где жили ее родители, Эрик ничего толком не выяснил. Мистер и миссис Брукс полгода назад собрали вещи и исчезли. Куда уехали и почему так спешили, снимавшие в том же доме комнаты рабочие не знали. Грифону посоветовали найти некую Фифи, которая захаживала к миссис Брукс поболтать.
Фифи работала в кабаке неподалеку, найти его не составило труда. Несмотря на непогоду, тут было людно.
— Вы меня искали, мистер? — Высокая девица в кокетливом переднике опустилась на соседний стул. Облокотившись о стол, призывно облизнула губы.
— Мисс Фифи? — уточнил грифон и, дождавшись утвердительного кивка, выложил на пустую тарелку монету. — Расскажешь мне историю?
Девица настороженно покосилась по сторонам и понятливо кивнула, монетка исчезла в глубоком вырезе платья.
— О твоих соседях Бруксах и их дочери. — Вторая монетка легла на сомнительной чистоты скатерть.
— Приехали три года назад. Комнаты сразу сняли на год.
Не клетушку, а комнаты. И сразу внесли предоплату.
Грифон сделал мысленную пометку, что деньги у Бруксов водились. Интересно, откуда?
— Он всякой мелочью подрабатывал: на фабрике, в таверне, где предложат. Мужик был хороший. Из таких, что сразу видно: можно кошелек оставить, не украдет. А Тельма прачкой была. Языкатая, палец в рот не клади! Не особо утруждалась. А смысл ей утруждаться, с таким-то мужиком? — Последние слова Фифи произнесла с явной ехидцей. — Девочка у них была, Вивьен. Кукла куклой. Тельма ее берегла, до тяжелой работы не допускала. Мы все гадали, чего это она из нее принцессу делает… пятнадцать лет уже, можно и замуж выдать. Хочешь за того, хочешь за этого. За племянника начальника цеха, к примеру. Да и вон, сыновья трактирщика на нее заглядывались. Как на нее смотрели! Чисто коты у крынки сметаны! А Тельма нос морщила, а муж ейный все лыбился да усищи свои поглаживал…
Монета исчезла, Фифи с намеком посмотрела на грифона.
Новый медный кружок лег на скатерть, и женщина продолжила:
— Оказалось, лорд на нее глаз положил! Худой, чисто спица, глазюки злые, морда постная! Я бы с таким и за золото не пошла, а они малютку свою ему! Только девочка сообразила быстро, чего это мать лорда привечает. Сбежала…
Грифон покрутил в пальцах серебряную монетку.
— Приметы особые у лорда были? — Эрик прекрасно знал, что имя спрашивать бесполезно. Оно фальшивое.
— Может, были, может, нет. — Фифи поморщилась. — Три года прошло.
Женщина проследила за исчезающей монеткой. Понимающе хмыкнула, увидев заменившую ее медь.
— Что потом было?
— Тельма с мужем так орали, когда поняли, что девочка прямо перед приездом лорда сбежала в чем была. Лордик с них деньги за нее обратно стребовал. Искали, конечно, ее. Да где тут найдешь! Город небольшой, а все равно что тот муравейник! А что до фамилии, так куда ни плюнь, в Брукса попадешь, да и имя у их девочки обычное. А полгода назад Вивьенка объявилась. — Фифи смела медяшку в ладонь. — Дура-девка! Вроде забрать их к себе хотела, вроде бы квартирку сняла приличную.
Эрик с собеседницей не согласился. Вслух ничего не сказал, лишь задумчиво поигрывал очередной медяшкой, ожидая продолжения.
— Ну и они вроде как согласились. Она торопилась, вроде работала где-то, обещала приехать еще раз, чтобы все им рассказать. Тельма слезу даже пустила, сама видела, крокодилица она, а не мать! В общем, они Мадам сговорили. Дескать, сама девка вызвалась, документ подписала, но постеснялась сразу к ней идти… — Фифи испуганно покосилась на язык пламени, потянувшийся к грифону из камина.
— К какой Мадам? — Эрик выглядел бесстрастным, хотя внутри кипел от негодования.
Именно из-за таких людишек он брался далеко не за каждый заказ. Беспечно отмахнувшись от почуявшей его злость стихии, грифон с видом комедианта из шатра вынул из пустой ладони два медяка.
— Так Золотой. Потом чего-то в чай подлили, да в карету ее. Больше я ее не видела.
Удивительно, что с таким прошлым Вивьен кому-то помогает. Насколько надо быть добрым и отзывчивым человеком?
— Только вот… — Фифи перегнулась через стол и заговорщицки прошептала: — Сбежала девочка от Мадамы! Я слышала, как Тельма мужу высказывала, когда они вещички посреди ночи выносили да кошку свою драную ловили! Ругалась, что не окупилось их вложение! Во как! Это она о дочке своей! Кукушка!
Хуже. Кукушки в чужое гнездо яйца подбрасывают, где птенцов исправно кормят и учат. А тут продать пытались дважды.
Эрик заставил себя выпустить из пальцев стакан, по стеклу заспешила трещинка. Не стоит показывать информаторам истинные эмоции.
— Больше ничего не слышала? Куда собирались? Какую одежду в сумки сунули, а что оставили?
— Да все ту же, в чем ходили. Лето было, с чего им переодеваться-то? Муж Тельмин усы сбрил! Да космы они покрасили, я видела! Хоть она платок и надела, а этот ее кепи натянул да ворот поднял! Имя как есть поменяли!
Значит, не придется по горам летать, они где-то внизу. Вверх пошли, утеплились бы.
Зачем ему родители Вивьен? Для начала — поговорить, узнать, как можно считать собственного ребенка вложением средств.
— Если вспомнишь что… — Эрик протянул Фифи карточку, на которой наискось написал адрес, где снимал жилье. — За приметы лорда дам серебряный.
Спрятав карточку, женщина вопросительно посмотрела на грифона, глазами показала на лестницу, ведущую в верхние комнаты для желающих уединиться парочек. Эрик отрицательно покачал головой. Платить за любовь? Это недостойно мужчины.
Фифи вздохнула. Спустя короткое время Эрик заметил ее с дородным господином в помятом котелке.
Оплатив пиво, Эрик вышел из духоты кабака в белую тьму метели. Магия защищала от холода. Грифон не стал брать кеб, пошел пешком. Ему нужно было проветриться, потому что эмоции — плохие советчики в решении деликатных дел. А дело Вивьен было очень деликатным.

ГЛАВА 4

Розы и серебрящийся в лунном свете снег. Заледеневшие каменные узоры арок и извилистый белоснежный горный хребет внизу. Такой обманчиво близкий. Протяни руку — и коснешься вершины, напоминающей гребень.
Я отшатнулась от арки и оступилась. Колючие ветви мгновенно пришли в движение, подхватили. Не дали упасть на каменный пол, тонущий в клубящейся тьме. Не поранили, лишь слегка оцарапали ладонь. Больно не было, ведь во сне мы не чувствуем боли.
А сон тем временем продолжался. Три розы закружились в воздухе. Я снова не рискнула протянуть к ним руки, но на этом видение не закончилось. Темный туман у ног всколыхнулся волной. Я успела лишь набрать в легкие побольше воздуха, как перед падением в воду. Меня закружил вихрь, в котором вспыхивали редкие светлые искры. И оказалась в освещенном догорающим факелом каменном мешке.
— Не дергайся! — Я вздрогнула от прозвучавшего рядом сиплого, будто простуженного голоса.
Обернулась на звук.
Существо, склонившееся над распластанным в центре пентаграммы мужчиной, смутно напоминало человека. Все тело покрывали острые загнутые шипы, между которыми будто переплелись темные веревки, напоминающие поблескивающих чешуей черных змей.
Кроме чудища и его жертвы в комнате был кто-то еще. Я его не видела, не слышала дыхания, но ощущение присутствия было неотступным.
— Кричи, если сможешь. — Жуткое создание протянуло к бледному как смерть мужчине руку.
Мою ладонь пронзила боль. Чудовище зашипело, схватилось за плечо, отступило на шаг от жертвы. Пентаграмма вспыхнула. Мужчина исчез, ощущение присутствия пропало. Чудовище в ярости стукнуло рукой об пол. Зашипело, теперь уже от боли. Кажется, шипы, растущие из его кожи, его же и поранили. Потом заозиралось…
Вздрогнув всем телом, я уронила на пол учебник. Ошарашенно завертела головой. Мерно тикали часы. На софе, дергая во сне лапами, дрых Чад. За окном завывала метель. На полу валялась книга. А рядом с ней — три розы!
Опять Чад хулиганил?
Я протянула руку, собираясь осмотреть срезы. Но цветок, точно живой, вывернулся из пальцев, больно ткнув черенком в ладонь. Ай! Это еще что? Я озадаченно разглядывала длинную глубокую царапину, оставленную на коже шипами, которых на коротком черенке розы не было… Или когтями?
— Чад? Ча-ад?!
Кот изволил открыть один глаз и так и остался лежать лапами кверху.
— Это ты сделал? — Я показала на розы и повернула ладонь, чтобы была видна царапина. — Я ругаться не буду. Ты?
Чад замотал головой из стороны в сторону и свалился с узкой софы. Поднявшись на лапы, сердито фыркнул вначале на меня, потом — на свое строптивое лежбище. Кот опять подрос. Несильно, дюйма на три, но все же заметно. Такими темпами у меня скоро будет дракон вместо рыси. И я разорюсь на мясе, даже если мясник Натана снизит цену.
Глядя на обиженную и помятую со сна морду, поняла, что Чад к травме отношения не имеет, как и к розам. А если и остались сомнения, то вскоре я от них избавилась. Весьма эффектным способом.
Ветра в спальне не имелось, но это не помешало розам закружиться в воздухе и в шлейфе лепестков исчезнуть в небольшом темном облачке. Оно появилось из ниоткуда, блеснуло серебряными искрами и пропало.
— Ты это видел? — прошептала я, почесывая неожиданно зазудевшую ладонь.
Чад, естественно, не ответил, он же кот. Это я дошла до ручки — с рысью разговариваю! Громко чихнув, он осторожно дотронулся лапой до упавшего на пол алого лепестка.
Вот тебе и сон!
Снова потерла ладонь и лишь потом поняла: мне не больно! Опустила глаза и ругнулась. Царапина исчезла, от нее остался едва заметный белый шрам, который рассасывался буквально на глазах. Окончательно растерявшись, я положила учебник на тумбочку и побрела на кухню. Пора кормить Чада. И отвлечься не помешает — сейчас я совершенно не представляла, что делать дальше.
Если сон не сон, а реальность, то у существа, которое приняла в прошлый раз за человека, была новая жертва. Мужчину в пентаграмме я отлично разглядела. Средних лет, темно-русые волосы, борода и усы, в серой рабочей форме.
А если я ошибаюсь? Сны… видения — сами по себе, а розы и прочие магические фокусы, происходящие в доме, — сами по себе?
— Как думаешь? — помешивая мясное рагу, спросила у Чада, которому за неимением собеседника рассказала, что видела.
Кот сглотнул голодную слюну и, не отрывая взгляда от вожделенной кастрюльки, фыркнул.
— И мне кажется, что это был не сон, — уныло вздохнула я.
Все равно собиралась идти к главному инспектору. Страшно, конечно. Надеюсь, меня не сочтут умалишенной?
Девица с мутным прошлым утверждает, что помешала запрещенному ритуалу. Кочергой, ага. Кочерга ведь — это универсальное средство борьбы со злобными магами! Два фунта чугуна, и никакое заклинание не устоит! А потом девица сообщает, что у нее появились некие непонятные способности, которые не засекли целых два… нет, три мага! И рассказывает о видениях-снах или снах-видениях. В них она гуляет по ночной галерее где-то в горах. Потом попадает в каменный мешок, где некое существо собирается принести в жертву какого-то мужчину.
Ах да! Соседи утверждают: девица испытывает пагубную страсть к крепким напиткам и красивым лордам. Напившись, сразу бежит вызывать патруль. А высоких господ встречает метлой и заставляет чинить замки и покупать двери.
— Вот и я думаю, что план так себе, — насмешливо хмыкнула я, когда Чад демонстративно свалился со стула на пол и начал, порыкивая, дергаться.
И это были не судороги от моей стряпни. Смех в исполнении рыси выглядел еще более странно, чем я в роли мага и провидицы. Вряд ли останусь на свободе после объяснения. Не посадят за соучастие, так сдадут в дом для душевнобольных.
Я наложила рагу в тарелки и поставила остывать. Чад продолжал изображать припадочного.
— Хватит уже! Можно подумать, у тебя есть идея лучше?
Чад поднялся с пола, гордо вздернул голову. Идея у него была: поесть. Вот к чему приводят разговоры с умными, но все же обычными котами. Начинаешь верить, что они в состоянии тебе помочь. Зато они отличные слушатели.
Вооружившись вилкой, я устроилась напротив урчащего от удовольствия Чада, осторожно вылавливающего из соуса сочные кусочки мяса. Есть из тарелки, поставленной на пол, он категорически не желал. Кстати, еще одна странность. Впрочем, не такая уж и странность. По работе я часто сталкивалась с дамами, чьи собачки и кошечки ели за отдельным столиком, специально сервированным для них.
— Вот смотри! — Я наколола кусочек мяса и отправила в рот. Вкуснятина! — Жертва пропала, так? Не знаю, как, почему, но у этого… пусть будет мага, у него нет жертвы, да? А она ему, судя по всему, нужна, так?
Чад оторвался от тарелки и громко мурлыкнул.
— Он в каком-то каменном мешке. Где именно, я не знаю. Может, особняк какой. Может, замок…
Вспомнила покрытые бурой пылью стены, обилие паутины.
— Особняк и замок отпадают — слуги порядок бы навели. Если только какие-нибудь тайные застенки… или заброшенные туннели…
В детстве я часто слышала страшилки о древних магах… как их там? Жнецах. Они приносили кровавые жертвы в подземных храмах. Так родители в горных деревнях пугали детей, чтобы те не совались в пещеры. Дескать, утащит тебя жнец.
— А что, если то существо — жнец?
Чад громко фыркнул, уткнулся в тарелку.
— Согласна. Век магов долог, но они не бессмертны. Ладно, на чем я остановилась? Маг и жертва. Он утащил мужчину. Значит, мне, скорее всего, удалось отбить того парня-рабочего, — хоть что-то хорошее! — Но этому… магу нужна новая жертва.
А вот это уже отвратительно!
— Но ведь ему нужно время, чтобы кого-то украсть? — Я не разбиралась в похищениях и прочих мерзостях, но вывод показался вполне логичным.
Задумчиво посмотрев на окно, за которым выла и скреблась в стекла метель, пришла к заключению: похититель вряд ли отправится ловить новую жертву в такую погоду. У меня есть время. Осталось выбрать, кому из знакомых магов могу довериться.
Эрик — специалист по проблемам. Он веселый, открытый. Охотно рассказал о себе, хоть я и не спрашивала. С ним я чувствовала себе комфортно. Хотя его интерес ко мне и упрямство, с которым он добивался внимания, никуда не делись. О Натане я практически ничего не знала. Работает на заводе, но вхож в дом лорда. Держится как аристократ, это видно по манерам, и в то же время умеет чинить замки. Вопреки моим опасениям, обходителен и участлив.
Интуиция подсказывала: помочь могут оба. Но с кем из них можно договориться, не рискуя оказаться в двусмысленном положении? Натан казался более безопасной кандидатурой. У меня был счет от мясника и столяра. Маг понимал и принимал мое нежелание быть зависимой. Не считал это глупой гордыней.
Эрик… тут мог сработать только договор, заключенный на оказание услуги. И то не уверена, что он защитит от приглашения на свидание.
— Хм, — я отставила пустую тарелку и налила чаю, — а я ведь знаю еще одного мага. Но обращаться к нему не стану.
Хватит того, что несколько недель отбивалась от назойливых ухаживаний мага из нашей конторы. Дамиан имел отвратительную черту характера: когда ему чего-то хотелось, слова «нет» не существовало. Если же получить желаемое не выходило, виноватым становился тот, кто отказал. Именно с его легкой руки в конторе считали, что у меня есть тайный покровитель, а на работу я устроилась развеять скуку.
Мистеру Девену мерзкий слушок был на руку. Им он пользовался при каждом удобном случае. Повысить жалованье? Многозначительный взгляд на мою фигуру. О, мисс, у конторы проблемы с финансами! И невысказанное: «…в отличие от вас».
Дамиан ходил надутый как индюк. Знал ведь, что для меня работа — это шанс. А если устрою скандал, именно я не удержусь на месте. Потому что маги — ценность, не то что некоторые девицы.
Кстати, надо бы отнести в контору испаритель с накопителями. А то с Дамиана станется — скажет, что я присвоила имущество фирмы. Так зачем откладывать в долгий ящик? Время до прихода. Натана есть. Как раз успею. Вдруг меня полиция задержит, зачем мне еще и обвинение в воровстве? Запрещенных ритуалов и обвинения в использовании поддельных документов вполне хватит на пожизненное.
Сложив в сумку имущество конторы, я надела шубу, натянула капюшон и перчатки.
Чад следил без особого воодушевления. Стоило подойти к входной двери, как кот моментально отмер и уселся на коврик перед ней, не давая открыть.
— Не хочешь идти, оставайся дома! — кряхтя, я отпихнула упрямца. Отперла замки. Хмыкнула, вспомнив, почему их два.
Чад нехотя выбежал следом.
Закрываясь рукавом от порывов ветра, бросающих в лицо горсти снега, я медленно побрела по глубоким сугробам в сторону центра. Щеки занемели от холода, в носу щипало, на ресницы налипли снежинки. Ориентироваться приходилось по фонарям и едва заметным в белом полумраке метели силуэтам домов. Идея отнести оборудование в контору уже не казалась хорошей.
Чад, жмущийся к боку и больше напоминающий сугроб, то и дело поглядывал назад, намекая, что хватит упрямой хозяйке дурью маяться, пора обратно возвращаться. Я почти согласилась с ним, когда сквозь завывание ветра неожиданно услышала сухой треск, затем шум падения. Снег под ногами взметнулся, пророс толстыми стеблями, между которыми струилась тьма, вспыхнули белые искры и заалели цветы… Запоздало отпрянула в сторону. Выставила руки, защищая голову.
Меня дернули вверх и отбросили в сугроб. С громким воплем рядом приземлился Чад.
— С ума сошла?! — сердито проорал Эрик, сунул мне в руки сумку, рывком поставил на ноги.
Метель кружила и завывала, обсыпала снегом и пробирала морозом до костей. Но не касалась хмурого грифона, только ветер шевелил рыжие волосы да трепал полы расстегнутого мехового полушубка.
— Куда тебя понесло в такую погоду?!
— На работу… испаритель нужно отнести… — Я все еще не могла поверить, что жива.
Огромное дерево лежало в паре футов от нас. Никакой тьмы или роз под ним не было. Если бы Эрик не выдернул, нас с Чадом расплющило бы стволом!
— Ладно… стой ровно! — Эрик размял пальцы, покосился на отряхивающегося Чада. — И ты тоже!
Кот замер. Нас овеяло теплом. Щеки защипало, пальцы в тонких перчатках заныли, набившийся в капюшон и рукава снег потек по коже талыми ручейками, словно я с мороза вошла в дом. Эрик довольно улыбнулся.
— Не вздумай сказать, что не нужно было тебя греть! Это компенсация! Мне!
— За что? — никак не удавалось успокоиться, перед глазами стояли растущие из снега розы, перевитые тьмой, в ушах звучал сухой треск падающего дерева.
— За потраченные нервы и седые волосы! Вот, посмотри! — Эрик демонстративно наклонил голову. — Наверняка половина уже белая!
— Нет, — хмыкнула я, поправляя съехавший капюшон.
— Ну и хорошо. Как ты? Испугалась? — Грифон закрыл меня от порывов ветра.
Чад, ревниво поглядывающий на Эрика, пристроился с другой стороны.
— Да, очень, — призналась я.
Говорить с магом, когда он стоял вплотную, было жутко неудобно. Дело вовсе не в том, что я чувствовала себя некомфортно от близости мужчины. Приходилось запрокидывать голову. Никогда не понимала женской тяги к высоким мужчинам! Не стремянку же с собой таскать, в конце концов? Представила, как влезаю на стул, чтобы просто в глаза посмотреть (вдруг соринка попадет) Эрику или Натану, он ведь тоже отнюдь не миниатюрный, и проглотила смешок.
— Что такое? — участливо осведомился Эрик, придерживая за плечи и наклоняясь, чтобы рассмотреть мое лицо.
— Ничего, глупость… нервы, — отмахнулась я. Показалось, что в шаге от нас на снегу лежит алая роза.
— И все же?
— Я пришла к выводу, что ты не в моем вкусе.
— Это еще почему?
— Высокий слишком… неудобно, приходится голову запрокидывать… шея болит…
Моргнула, и видение исчезло. Только снег, ветер и тусклый свет фонаря в ранних сумерках. И тут я поняла, что, пока всматривалась, что-то говорила. Смысл сказанного осознала не сразу и с опаской посмотрела на грифона. Что на меня нашло? Это же чистая провокация!
Эрик склонился к моему лицу, подушечкой указательного пальца мягко приподнял подбородок и насмешливо улыбнулся:
— Я не набрасываюсь с поцелуями на испуганных маленьких мисс, которых только что чуть не прибило деревом. — Он отвел прилипшую с моей щеки мокрую прядь и подмигнул: — Поверь, рост не помеха.
Усердно закивала — верю!
Эрик хмыкнул и… громко выругался. Потом закатил глаза и со вздохом сказал, покосившись на Чада, вцепившегося в рукав его полушубка:
— Это шкура атласского крокодила. Ею доспехи укрепляют. Можешь висеть, сколько хочешь, но искать кошачьего зубных дел мастера будешь сам!
Чад грозно заурчал, к зубам добавились передние лапы. Надо заметить, цапнул кот Эрика за плечо. То есть когда он встал на задние лапы, его голова оказалась выше моей! Списать на пышную шерсть и шампунь такое точно не выйдет! Надеюсь, успею отцепить рысь раньше, чем грифон заметит, что задние лапы кота не висят в воздухе, а вполне устойчиво стоят на снегу.
— Выплюнь сейчас же! — Я дернула Чада за загривок. Да что ж за упрямый такой? — Отпусти!
Потянула на себя. Ветер мне помог, порывом ударил в бок, и мы дружно улетели в сугроб. Отплевываясь от снега, я сердито пнула Чада, приземлившегося мне на ногу. Эрик, лежа в снегу, тихо смеялся, переводя взгляд с меня, растрепанной, со сползшим на спину капюшоном, на взъерошенного кота.
— Эрик?.. Ты чего?.. — замерла, не веря глазам.
Грифон, лорд, между прочим, выбрался из сугроба и демонстративно скатал снежок. Поиграл рыжими бровями, намекая, что я правильно поняла и он, кажется, обо что-то стукнулся, когда упал.
— Ай! — Снежок угодил в плечо, а в руках Эрика уже был второй.
Чад громко зарычал и получил снежком в морду. Отфыркиваясь от снега, он оторопело посмотрел на меня. Я развела руками — лорд взбесился, не иначе! И тут же получила двумя снежками в бок.
Ну все! Это война!
Оставив сумку у фонаря, на ходу зачерпывая снег, бросилась в атаку.
Наверняка жители соседних домов усердно молились богам-покровителям, услышав в завывании вьюги громкий мужской хохот, радостный женский визг и рычание.
Вдоволь набегавшись, навалявшись в снегу, я устало подняла сумку. Давно так не веселилась. И тут я запоздало поняла, что на пятачке между двумя фонарями, где мы бесились, метели не было. Снежинки таяли, натыкаясь на невидимый барьер.
— Играть в снежки в метели — то еще удовольствие, — пожал плечами Эрик, поправляя жилетку. — Далеко твоя работа?
— Не очень, на Аролмон.
Идти в контору не хотелось.
— Отлично, зайдем на обратном пути в кафетерий. Все эти тонкие заклинания жутко выматывают. — Эрик галантно предложил мне локоть и убрал щит.
Снова завыла метель, закружила.
В контору Эрик не стал заходить, остался в фойе. Чад — с ним. Судя по морде, решил стеречь, пока тот еще что-нибудь не выкинул.
В «Празднике», как всегда, царили шум и сутолока. Никто ничего не успевал. Мистер Девен негодовал. Секретарь коршуном летала по комнатам, доставляя не успевших скрыться проштрафившихся сотрудников пред его очи.
Бека, наша штатная ведьма и по совместительству — ответственная за магическое оборудование, пока осматривала испаритель и накопители на предмет повреждений, болтала без умолку. У нее всегда была куча новостей. Если таковых не имелось, новостью могла стать и новая пуговица на жилете сотрудника. Болтушка могла выстроить целую теорию, откуда взялась эта пуговица, кто ее пришил. И бедный сотрудник уже становился плохим мужем и изменщиком.
— Представляешь, Дамиан себе новую работу нашел! — протараторила Бека, придирчиво изучая очередной накопитель и предупреждающе поглядывая на мой локоть, случайно оказавшийся рядом с банкой, в которой сидел фамильяр ведьмочки, ящерка Диз.
Пришлось поспешно убрать руку, чтобы, не дай боги, не столкнуть емкость с драгоценной животинкой. Я в который раз подивилась, насколько ведьмы привязаны к своим подопечным.
— Мистер Девен так орал! — вдохновенно продолжала Бека. — Всех богов вспомнил, когда Дамиан на работу не вышел! Портрет со стены снял!
С портретом была отдельная история. Пришла однажды мистеру Девену «гениальная» идея вешать фотографии сотрудников на стенку. Чтобы клиенты видели, что тут работают лучшие из лучших. Дамиан три раза заставлял менять свое фото, посчитав не соответствующим его статусу.
— А потом обратно повесил! Дамиан записку прислал, мол, болеет страшно, — продолжала Бека.
Ну что ж, значит, перед кабинетом мистера Девена все еще висит фото худощавого шатена с надменным взглядом.
— Только вот не болеет он! Работает! Сейчас сезон! А ты чего в отпуск сбежала? Твой ло-орд обещал приехать? На курорты отправитесь? — растягивая слова, Бека многозначительно подмигнула.
Попрощавшись с ведьмочкой, я подумала, что, возможно, она и права. Перед зимними праздниками в честь всех богов и стихий многие резко заболевали, а сами тем временем работали в других конторах.
Неожиданно получив отпуск, я тоже собиралась поискать работу. Но все вот как сложилось. Тут не приработок искать, а способ не угодить в тюрьму.
Спустившись в холл, я обнаружила, что Эрик о чем-то оживленно беседует с лакеем. Увидев меня, грифон похлопал старика по плечу.
От похода в кафетерий удалось отвертеться, а вот от Эрика в качестве сопровождающего — нет. По дороге грифон заскочил в булочную, накупил гору выпечки и, вручив мне один из пакетов «для Чада», быстро опустошал второй. Есть пирожки в метели было не совсем удобно, поэтому вокруг нас снова появился тонкий невидимый щит.
Я сочла это знаком, ниспосланным моей покровительницей, и решила осторожно расспросить Эрика о магии.
— А как это у тебя получается? — с любопытством следя за легкими алыми всполохами, изредка пробегающими по прозрачному барьеру, поинтересовалась я, протягивая Чаду пирожок.
— Это просто, хоть и тратится уйма сил. У меня их много, но способности ограниченные, — и, глядя на мое озадаченное лицо, он хитро подмигнул: — Мне хватает!
Разговор зашел в тупик. Не спросишь же сразу, какие бывают запрещенные темные ритуалы и что за гадость после них остается?
Мы шли по заснеженным улицам. Эрик и Чад жевали выпечку. Я старалась придумать какой-нибудь невинный вопрос, который бы позволил расспросить про магию. Но так как в магии я ничего не понимала, вопросы выходили детскими и нарочитыми. Надеюсь, дома на меня снизойдет озарение и что-нибудь придумаю до прихода Натана.
Грифон чинно проводил нас с Чадом до двери дома. Улыбнулся, поправил мой сползший капюшон под предупреждающее ворчание рыси и, пообещав пригласить на прогулку, ушел.
Глядя в спину исчезающего в метели Эрика, я могла лишь устало вздохнуть. Сил злиться или бороться с ним попросту не осталось. У меня сейчас проблемы куда более серьезные, чем ухаживания лорда, — розы, что я видела, когда упало дерево. Что бы это ни было, оно уже не ограничено моим домом и, похоже, следует за мной.
Чад ткнулся носом в перчатку, успокаивая.
Или странная растительность преследует не меня? Все это время рядом со мной крутился кот…
— Чад, а как ты в дом попал? — открывая замки, задала я риторический вопрос.
Кот фыркнул в ответ.
Первым, что я увидела, войдя в дом, были спускающиеся по чердачной лестнице запыленные мужские сапоги. Конечно же они делали это не сами. Некий мужчина не спеша сходил вниз по ступенькам.
С теплом вспомнилась оставшаяся в гостиной кочерга. За неимением оной я схватилась за вешалку. Поднять громоздкую рогатую конструкцию вряд ли смогу, а вот уронить на пол, перегородив проход, вполне! Это даст драгоценные секунды на побег.
Что странно, Чад беспокойства не выказывал. Безмятежно точил когти о несчастный коврик, вредитель!
— Что в этот раз проверяете? — Натан, присев и согнувшись под потолком, с насмешкой разглядывал меня, вцепившуюся в вешалку.
Нервы! На прочность! Свои!
Вслух же сказала, с подозрением разглядывая покрытое бурой пылью пальто мага и паутину на его волосах:
— Вы сделали дубликат ключа? — А что, вполне логично.
Последовав совету слесаря, я пересчитала ключи. В комплекте Эрика на самом деле не хватало одной штуки. Подозреваю, что грифон забрал ключ, чтобы устранить разгром в уборной. В то, что он попросту хотел воспользоваться ситуацией, почему-то не верилось. Слишком уверен в себе. А вот что в голове у Натана, сказать не могла. Неужели ошиблась, посчитав его приличным человеком? Мясо и замок — это чтобы я успокоилась, доверилась?
Натан помрачнел. Спустился с лестницы и, напряженно всматриваясь в мое лицо, сказал:
— Уверяю вас, у меня даже в мыслях не было ничего подобного.
Не поверила. Были в моей жизни люди, которые рыдали и весьма правдиво лгали.
— Как вы вошли?
— Открыл люк, ведущий из потайного входа, у вас на чердаке, — последовал сухой ответ.
— Вы издеваетесь? — скрестив руки на груди, я смерила Натана презрительным взглядом.
Такой чуши я еще не слышала!
— Кто делает люки потайных ходов на чердаке?
Маг недовольно поморщился.
— Сами посмотрите. За стопками газет в углу. — Он взобрался по лестнице, предложил руку.
Закатил глаза, заметив, что я не тороплюсь приближаться, опасаюсь подниматься с ним на чердак. Спрыгнул на пол и демонстративно отошел в сторону.
— Прошу!
Немного поразмыслив, пришла к выводу, что, в случае чего, можно на чердаке и закрыться, вряд ли у Натана есть время на «осаду». Неохотно отпустив вешалку, я быстро взобралась по лестнице. Цыкнула на Чада, вальяжно взошедшего следом. И захлопнула крышку люка.
Чем бы ее придавить?
Чад с видом крайнего недовольства на усатой морде взгромоздил свое немаленькое тельце на люк. Покосился на темный угол, словно намекая, что пора искать ход.
Свечку или масляную лампу я, естественно, не взяла, фонарей, работающих на магии, не водилось. Общее освещение здесь было отключено еще до меня. Пришлось пробираться на ощупь. Хорошо хоть двигалась медленно, а то бы точно свалилась в лаз, который на самом деле находился почти под скатом крыши. Опустив руку, я выяснила, что внизу есть узкая каменная лестница. Продвигаться по ней нужно боком и осторожно, потому как ступеньки весьма крутые.
Над ухом громко фыркнуло. От падения в лаз спас Натан, схвативший меня за локоть.
— Осторожней!
— Спасибо! Извините за то, что подозревала вас.
От стыда я не знала, куда деть глаза, потому уставилась на свои пальцы. Подушечки в свете магического фонаря Натана казались бурыми. Впрочем, не казались, они были испачканы пылью очень знакомого цвета. Вот, значит, как Чад попал в дом!
— Не стоит извиняться. — Натан помог встать на ноги. — Я бы тоже не поверил, заяви мне кто, что на чердаке моего дома есть потайной ход.
А я и не верила, хотя провал чернел прямо возле моих ног. Вспомнилось видение с покрытым шипами магом и его очередной несостоявшейся жертвой. На стенах была похожая пыль!
Захотелось немедленно завалить лаз чем-нибудь тяжелым, а потом достать вексель и потратить все, что мне заплатили за отпуск, на замуровывание хода.
Натан в очередной раз удивил. Он как-то понял мое состояние и, деловито оглядевшись, выбрал остов старого дивана, который тут стоял с момента моего переезда. Подтащил его к лазу, просунул руку внутрь, что-то сделал и, когда дыра закрылась, сбил один из подлокотников и затолкал тяжелую мебель на крышку хода.
Вряд ли магу помешает такая преграда, но мне спокойнее.
— Пока сойдет. Потом надо заделать капитально, — пришел к тем же выводам Натан. — Жаль, до весны не выйдет замуровать.
— Почему? — Я остановилась на первой ступеньке лестницы и опасливо покосилась в сторону угла.
— Слишком холодно. А если применить магию, то слишком ненадежно. Временная стяжка — оптимальный вариант. И магическая защита, чтобы наверняка.
Только что-то подсказывает, все это мне не по карману.
Я спустилась по лестнице и погладила спрыгнувшего следом Чада, подставившего голову под мою ладонь.
— Не беспокойтесь, как только мы закончим с осмотром туннелей, мэрия выделит деньги на их консервацию. Уверен, городу не нужны проблемы со всякими сомнительными личностями, которые могут решить использовать их в своих целях, — заверил Натан, запирая люк на задвижку.
Последняя оказалась сломана.
Тоннелей! Она сказал, их много!
— Вивьен? Успокойтесь. Большая часть ходов обрушена. А те, что мы смогли открыть, заканчиваются тупиками или ведут в горы. — Маг достал из кармана складной нож и начал прикручивать задвижку обратно.
Успокоиться не получалось. Мысли возвращались к магу, устроившему в моем доме демоны знает что! Он был где-то там, в тоннелях. Судя по тому, что я видела, знал их отлично. И, вполне возможно, тупиков для него не существовало!
— Не бойтесь, мы обследуем их со всевозможной тщательностью. — Натан спрятал нож и закрыл задвижку. — Вы бы могли пока переехать к…
К кому? К старику Сэму? В библиотеку?
Я не сдержала горькой усмешки.
— К подруге… — В глазах Натана промелькнуло удивление и недоумение.
Нет у меня подруг.
— Если хотите, то…
Я ожидала, что маг предложит переехать к нему, и приготовилась отказаться.
Конечно, Натан никаких непристойных намеков не делал, вел себя очень прилично. Порою даже казалось, что интерес, который увидела в первый день нашего знакомства, мне почудился. Но вдруг сейчас он решит воспользоваться ситуацией? Я мнительная? Наверное.
— Если хотите, можете сдать мне пустую комнату. Я все равно пока занят тоннелями под заводом, к себе попадаю лишь на пару часов. Жаль тратить время на дорогу.
Разумная идея. Только вот соседи и так меня непонятно за кого считают, а тут постоялец нарисовался… Хотя это смущало не очень сильно. Маг, обосновавшийся где-то под землей, пугал намного больше, чем маг, случайно открывший, что в моем доме творится непонятно что.
— К тому же мне кажется, — осторожно начал Натан, — вам не повредит консультация мага. Будем считать, что часть оплаты за комнату пойдет на мои услуги.
На первой части спича мага я хотела его выставить — уж больно она напоминала шантаж. На второй задумалась.
— Я не верю инспектору Робертсону. — Натан кивнул на гостиную. — Да, он рассказал, что у вас случилось. Я знаком с вами несколько дней, но уже успел понять, что к истерии вы не склонны, как и к неоправданному риску.
— Возможно, я скрытая пьяница. И, когда увлекаюсь, у меня и истерия присутствует, и неоправданный риск, — горько усмехнулась я, вспомнив сплетни.
— И при этом вас ни разу не доставляли в полицию? — Серые глаза хитро блеснули, Натан тепло улыбнулся. — Поверьте, при таких проблемах леди хоть однажды, но попадают в их поле зрения. Даже если родные тщательно следят за ними. Я не настаиваю, — мягко, с едва заметным нажимом продолжил он. — Но вам нужна помощь. Я уважаю вашу независимость и предлагаю сделку. Вы предоставляете мне комнату, я помогаю с вашим делом. Поверьте, вы настолько же любите пить, как один из моих рабочих, которого нашли в невменяемом состоянии на окраине города! Мистер Портер был настолько же «пьян», как и вы. Я поверю вам и ему, тому, кто двадцать лет проработал на заводе без единого нарекания. Вам не нужно меня бояться. Подумайте.
Натан понимающе улыбнулся, заметив мою растерянность и сомнения. Вытащил часы из кармана пальто, побуревшего от пыли.
— Мы еще пару часов будем заняты в тоннелях. Я приду в девять. Если вы не захотите открывать, я пойму.
Маг оставил меня одну. Некоторое время столбом стояла в прихожей, глазея на чердачную лестницу. Жаль, она не приставная. Приставная лестница, как и остов дивана наверху, — сомнительное препятствие для мага, но все же было бы спокойнее. А станет еще спокойнее, когда тут появится маг.
Правоту Натана я признала, как и неравноценность обмена: комната за помощь. Остается надеяться, что в Натане не ошиблась. А чтобы окончательно удостовериться в том, что не совершаю глупость, надо узнать о нем побольше. Если маг ничего дурного не замышляет, он вряд ли станет юлить. В противном случае злобное чудище из тоннелей может оказаться безопаснее мага. От колючего монстра хотя бы понятно, чего ждать. На крайний случай, у меня есть Эрик. Он сам предложил воспользоваться услугами специалиста по особым делам. Вот и воспользуюсь по всем правилам — с заключением договора. Надеюсь, он предоставит рассрочку на оплату?
Довольно кивнув, я отправилась на кухню. Пока вечно голодный Чад доедал жаркое, заварила чай. Грея пальцы о теплую чашку, задумчиво сказала, глядя на рысь:
— Вот, значит, как маг попал в дом и как он смог протащить жертву? Окно, наверное, тот парень разбил, пытался вырваться… А ты что делал в тоннелях?
Чад неопределенно фыркнул.
Натан сказал, тоннели ведут к горам. Выше нашего городка есть деревеньки, где разводят хищников на продажу. Вполне возможно, Чад оттуда. Метки нет, потому что маленький был, когда удрал.
Или у меня, уткнувшись мордой в тарелку, сидит оборотень. Совпадение цвета волос первой жертвы и цвета шерсти моего питомца не давало покоя. Наверное поэтому я, когда переодевалась, всегда выпроваживала Чада из комнаты.
— Слушай, если ты оборотень, чего не оборачиваешься?
Чад старательно вылизывал пустую тарелку, щурясь от удовольствия. Вряд ли он понял, о чем я спрашиваю.
— Ну и ладно! Котом ты мне больше нравишься! — Я поманила Чада, он с удовольствием водрузил тяжелую голову мне на колени, подставил под пальцы ухо и заурчал…

Заснеженные вершины манили. Едва различимые в беснующейся метели, притягивали взгляд. Я не видела, но знала, насколько они прекрасны. Безумно хотелось оказаться наверху, там, где огромная луна плывет над заснеженным хребтом…
Ледяной порыв больно хлестнул по лицу. Вздрогнув от неожиданности, я оторопело заозиралась. Да как же это?..
Непонятно каким образом я очутилась на крыше собственного дома, аккурат рядом с каминной трубой! Ее оплетали щедро присыпанные снежком розы, между стеблями которых шевелился темный туман и вспыхивали редкие белые искры. Это они меня сюда? Или я сама? Хождением во сне до сегодняшнего дня я точно не страдала. Значит, колючки постарались.
Зябко потирая замерзшие плечи, я огляделась.
— Не могли шубу прихватить?! — сердито пробурчала я, поняв, что стою на крыше в одном домашнем платье.
Розы зашуршали, потянулись ко мне.
— Стоп! Хватит! Я сама!
Сугробы намело знатные, так что я почти не ушиблась, когда спрыгнула вниз. Не стала тратить время на то, чтобы вытряхнуть попавший под одежду снег, бросилась к двери. Дернула за ручку.
М-да, представляю, что подумают швеи, когда я к ним заявлюсь в таком виде, чтобы вызвать слесаря! Надо было не шугаться роз и лезть через каминную трубу. Отделалась бы подпаленными подметками и подолом платья.
Дернув за ручку еще раз, я развернулась. За спиной раздалось несколько щелчков.
Смотреть назад было жутко. Сразу представился монстр из подземелий. Чад ведь, при всем желании, отпереть замки не мог!
— Уф? — В бок ткнулся теплый нос.
Бросила взгляд через плечо. Так и есть — дверь отперта. А на пороге алеет роза. Я слишком замерзла, чтобы и дальше пугаться. Здоровье дороже. Забежав в дом, первым дело бросилась переодеваться, растирать заледеневшие ноги-руки и греть чай. Снова вернув себе возможность шевелить пальцами, я подобрала розу.
— Значит, ты не только проблемы создаешь? — положив цветок на кухонный стол, задумчиво произнесла я. — Когда упало дерево, ты пыталась меня спасти?
Ответ не узнала — во входную дверь постучали. Часы показывали восемь. Что-то Натан рано.
Выглянув в щель, я удивленно отступила.
— Дамиан?
— Добрый вечер, Вивьен! — Штатный маг расплылся в приторной улыбке. Захотелось захлопнуть дверь перед его носом.
Сальный взгляд, блуждающий по моей фигуре, заметила не только я.
Зарычав, что тот дракон, Чад выступил вперед. На надменном лице мага промелькнули удивление и досада. Вместо ехидных замечаний о том, кто подарил мне рысь и моем моральном облике, я неожиданно услышала вежливое:
— Пожалуйста, придержи его, я по делу.
Дамиана подменили?
— Чад, не трогай.
Пока.
Судя по хитрому блеску желтых глаз, кот прекрасно понял недосказанное.
— Вот, леди Шалон передала. Презент за хорошую работу.
— Шутишь? — Я с сомнением разглядывала большую красную коробку, перевязанную алой праздничной лентой.
— Не знаю, что ты там сотворила с моей статуей, но эта грымза пожелала, чтобы я отдал это своей ученице лично.
Ну вот, прежний Дамиан вернулся!
— Ученице? — не скрывая скепсиса, переспросила я.
— Естественно!
Дамиан сунул мне в руки коробку. Поправил складку плаща, их у него было тридцать две. Над этим пунктиком часто посмеивались в конторе. Приподнял цилиндр. Как у них с Верноном уши на таком морозе не отвалились?
И высокомерно добавил:
— Не мог же я признаться, что вместо меня послали разнорабочую!
— Не мог, — согласилась я, поражаясь тому, как ему раздувшееся самомнение ходить не мешает.
— Пришлось повесить твой портрет рядом с моим, — полируя перчаткой набалдашник трости, недовольно сообщил Дамиан.
— Вот спасибо.
Всегда мечтала висеть рядом с самым «великим» магом нашей скромной конторы.
— Мы отлично смотримся вместе, — завел старую песню маг. — Я купил экипаж. Ты бы видела, какая там отделка снаружи!
Оу! Он купил его. Зачем магу среднего достатка свой транспорт, я не понимала, но продолжение выслушала с интересом.
— Ты бы отлично смотрелась в нем! Я бы взял тебе приличную шубу напрокат.
Я подняла руку, жестом прерывая пламенную речь мага.
— Извини, но чистокровные скакуны, которых ты конечно же возьмешь напрокат, будут против моей компании! Родословная не та. Поищи себе кого-нибудь попородистей.
Дамиан оскорбленно засопел. Уходить не торопился.
— Что? Ждешь оплаты?
Маг ждал. В этом он весь.
Я собралась отправиться за кошельком, когда Чаду надоел назойливый гость. Грозно зарычав, кот оскалился и прыгнул на крыльцо.
Чувство самосохранения у Дамиана было отлично развито. Хотя бы вспомнить, как вовремя он сбегал из конторы, когда шеф изволил гневаться. Не подвело оно и сегодня. Кузнечиком спрыгнув с крыльца, маг скрылся в метели.
— Знаешь, а он может написать жалобу в полицию.
— Фу! — презрительно отозвался Чад, отряхиваясь и проскальзывая в дом.
Согласна. Никуда Дамиан не пойдет. А вот порция новых мерзких слушков на работе обеспечена.
— Как думаешь, что тут?
Подарки от клиентов я не принимала, старалась отказаться, не задевая их самолюбие. Сегодня Дамиан попросту не дал этого сделать. Наверняка еще и заверил леди, что я до потолка прыгала от радости. Решу вернуть — нарвусь на неприятности.
— Знаешь, что я сделаю. — Я отодвинула Чада, пытавшегося попробовать коробку на зуб. — Что бы там ни было, я его в храм отнесу. Так эта вещь хоть кому-то доставит удовольствие. Даже открывать не стану!
Я торжественно потрясла коробкой над головой, и водрузила подарок на полку шкафа. Повыше, подальше от некоторых любопытных котов.
Если бы мог, Чад, наверное, покрутил бы лапой у виска. А так на меня фыркнули и попытались подтолкнуть к шкафу.
— Нет! Пойдем лучше посмотрим, что можно сделать во второй спальне. Мы же ее сдавать собираемся. — Погладив лобастую голову, я с надеждой спросила: — Как думаешь, Натан действительно хочет мне помочь?
Кот подставил второе ухо и замурлыкал.
— Вот я тоже на это надеюсь.
И готовлюсь к обратному. А вещами в комнате решила заняться, чтобы убить время.

Натан, вернувшись на завод, первым делом отправил вызов каменщику и магу, способному установить на временную кладку приличную защиту. Оба были в отгулах, но он не сомневался: прибудут, как только увидят сообщение в зеркале. Не успеют сегодня, придется настоять на своем предложении. Вивьен — умная девушка, она примет правильное решение.
Спускаясь по лестнице в штольню, Натан тихо хмыкнул. Общение с Вивьен напоминает попытку взобраться на обледеневшую скалу без снаряжения — одно неосторожное движение, и ты внизу. Мечты девушки постоянно меняются, улавливать их сложно. Порой они ставят в тупик. Натан не считал себя знатоком чужих душ, но до сей поры полагал, что в людях разбирается. В итоге чуть не предложил временно переехать к себе в дом, в гостевые комнаты. В последний момент вспомнил, как девушка реагирует на внимание мужчин. Уловил направление мыслей и исправился.
Настороженность Вивьен связана с ее семьей и неким мистером, личность которого надо бы установить. Нет никакого покровителя и в помине. Но есть некто, кого Вивьен воспринимает на удивление благожелательно. «Родственник с проблемами». Натану не понравилось, что этого индивида девушка воспринимает куда более дружелюбно, чем его самого. Он был уверен, что появился «проблемный» не так давно. То есть познакомились они с Вивьен примерно в одно время. Но Натану ужом приходится извиваться, чтобы не вылететь за дверь, а «прожигателя дверей» воспринимают куда благосклонней. Освещая затянутый паутиной коридор, Натан кашлянул в кулак, скрывая за приступом удушья рвущийся наружу, неуместный в мрачных катакомбах смех.
«Она тебя зацепила, Натан! Настолько, что в твоей голове уже крутятся мысли, кого можно нанять, чтобы узнать о ней как можно больше, и кто из знакомых способен надавить на полицию и заставить их расследовать дело девушки как полагается. Если ты найдешь что-то интересное в ее доме конечно же. И тебе хочется добиться если не ее расположения, то хотя бы некоего подобия благосклонности».
Натан любил сложности. С Вивьен было непросто. Она обладала твердым характером, не боялась настаивать на своем, а еще была очень привлекательна, но будто тяготилась внешностью, словно именно она — причина всех бед.
Натану хотелось переубедить Вивьен. Красота — это дар. Особенно когда к ней прилагаются чистота души и доброта.
— Мистер Мерл! — В голосе рабочего, опередившего хозяина, прозвучало удивление. — Мистер Мерл, идите сюда!
Натан быстро добрался до мерцающего огонька фонаря мужчины, что-то с интересом изучающего на стене.
— Смотрите. — Рабочий двумя пальцами поводил по одному из камней и случайно нажал на него.
Кирпичная кладка превратилась в обитую железом дверь, слишком чистую для оплетенной паутиной стены по бокам от нее.
— А я гляжу, чистенький камушек такой, — присвистнул рабочий.
— Больше ничего не нажимайте, мистер Мейси.
Натан провел ладонью над дверной ручкой. Здесь недавно использовали магию. Больше определить не мог. Опасности не ощущал, поэтому рискнул открыть дверь.
Свет фонаря выхватил из темноты бурые от пыли стены каменного мешка. Гирлянды паутины. Но воздух без затхлости, а пол в центре комнаты — подозрительно чистый.
Осторожно подойдя ближе, Натан коснулся пальцами не успевших испариться остатков раствора. Покатал между подушечками.
Эту же гадость обнаружил на лестнице штольни, выходящей на чердак Вивьен. Именно из-за нее пришлось протискиваться в узкий ход, а потом выглядеть полным идиотом, пробравшимся в дом юной мисс с непонятными намерениями, потому как назад сложиться не вышло.
Вещество по запаху напоминало мед, но никакого отношения к нему не имело. «Игрейские слезы» были много сложнее по составу. Специфическое, весьма недешевое средство. Своего рода страшный сон полиции. Оно прекрасно зачищало помещение от остаточной магии. Чудо, что Натану удалось уловить отголосок на двери.
Оглядев каменный мешок, маг обнаружил перегоревший факел, который зажигали не далее дня назад.
Как раз когда пропал рабочий. Обнаруженный на окраине мужчина бормотал что-то про тюрьму, чудовище, тлеющий в темноте огонь, какие-то белые искры, ударившие его мучителя в плечо.
Каменный мешок отлично подходил под описание.
— Это же ведьмины проделки, да? — брезгливо глядя с порога на разлитую по полу жидкость, спросил рабочий, обнаруживший дверь.
— Вы маг, мистер Мейси? — Натан внимательно присмотрелся к мужчине. Магии в том была лишь капля, метка стихии наверняка просто родинка, таких даже магами не считают.
— Да что вы! — замахал руками рабочий. — У меня просто глаз наметан на всякое такое. Ну, что тут вот ведьма была, а там колдун, а тут маг. А вот тут зелье ведьминское пролил кто-то. Там вещь потерянную случайно найду. Баловство одно. Это тут ведьма набедокурила?
— Нет.
Кто бы это ни был, он ушел, позаботившись, чтобы следов не осталось. Обряд в доме Вивьен, пропавший рабочий и теперь это. Ну и что творится в этом маленьком городке? И почему — именно дом Вивьен? Логичнее было бы провести ритуал в катакомбах. Да и то зачем столько усилий? Тут же фон ровный, даже странно. Источников нет. На завод привозят наполненные магией накопители.
Такое ощущение, что кто-то старательно создает видимость ритуалов. Очередной сумасшедший, решивший снискать славу кровавого мага? Натан подумал о Вивьен, о ее домике, защищенном весьма условно. Хоть он и дал ей право выбора, ночевать одна она больше не будет. Только если переедет в другое место.
— Тут ведьма рядом живет. Склочная тетка, хотя вроде бы приличная. Пару раз огрела котелком коммивояжеров. Да их каждый мечтает чем-нибудь приложить, — продолжал размышлять рабочий.
О ведьме Натан знал. А теперь, похоже, появилась причина узнать, чем живет старая дама. Вивьен может что-то рассказать, они же соседи.
Натан запер дверь и отправил рабочего вызвать полицию. Как бы ни кривился инспектор Робертсон, но подобные происшествия, — случившиеся на закрепленной за ним территории, обязан фиксировать.

ГЛАВА 5

— У меня приличное заведение! — ухоженная женщина средних лет гневно указала Эрику на дверь кабинета.
Грифон уходить не спешил. Удобно расположившись в обитом алым велюром кресле на гнутых ножках, он терпеливо ждал, когда владелица борделя прекратит изображать оскорбленную невинность и можно будет перейти к конструктивному диалогу.
А пока этого не случилось, он размышлял о весьма неприятных для себя результатах встречи с Вивьен. Его нос не ошибся. К сожалению. И теперь грифону придется принять результаты обнюхивания как факт. Только вот решить проще, чем сделать!
Кувыркание в снегу и прогулка… Эрику хотелось материться — он не понимал, как может чувствовать то, что ощущал рядом с Вивьен. В сердце теплилась совершенно иррациональная надежда, что оно право, а нос ошибся. А разум усердно искал способ это подтвердить. Более того — нашел!
Но все снова уперлось в беглых подопечных. Эрик был готов лететь в горы прямо сейчас, но сорваться с места немедленно не давало звериное чутье, говорившее, что тут он нужен больше. А ему грифон доверял.
— Я буду вынуждена вызвать охрану! — ушедшая на покой элитная куртизанка, а ныне — хозяйка клуба для уставших мужчин, прозванная за яркий цвет волос Золотой, потянулась к звонку.
— Пожалейте мальчишек… — Эрик взял с хрустального блюда на чайном столике спелое яблоко и, отрастив коготь, начал неторопливо счищать кожуру. — Услуги целителя в вашем городке нынче дороги.
Женщина для приличия пару секунд возмущенно сверлила грифона взглядом, потом обреченно, несколько театрально вздохнула, приложив тонкую, все еще изящную ладонь к всколыхнувшейся груди. Заметив, что гость не в настроении, уселась обратно в кресло и деловито спросила, доставая из секретера записную книжку в тисненом кожаном переплете:
— Что за девочка, как звали?
— Вивьен Брукс. — Эрик убрал когти и откусил яблоко, скривился от кислого вкуса совершенно декоративного, как и все в этом заведении, фрукта.
— Брукс… Брукс… Помню, что-то было… такое… — Золотая Мадам быстро переворачивала страницы. — А! Вспомнила!
Захлопнув книжку, она довольно посмотрела на грифона.
— Я не записывала ее. Она сюда не доехала, а родители сбежали с авансом. Они мне подделку подсунули. Подпись хорошего качества оказалась! Точно, как в копиях личных бумаг девочки! Копии-то оригинальней ее согласия были! Их мой знакомый юрист заверял, чин по чину. Мой штатный графолог сразу и не разобрался. А потом… — Мадам поморщилась, манерно пошевелила плечиком. — Не девочку же мне искать? И так понятно, что эти субчики ее продать решили, не спрашивая.
Женщина громко хмыкнула:
— Светлая Мать отвела, не иначе!
Эрик мысленно фыркнул: «Великолепно! Владелица борделя поклоняется покровительнице семьи и очага!»
— Вся бы репутация — коту под хвост! Ко мне девочки сами идут и сами решают, будут они просто приятными собеседницами моим гостям или не только собеседницами, — с гордостью заявила она.
— Значит, девушка к тебе сама должна была приехать? — уточнил грифон.
Мадам кивнула, кокетливо поправила золотистый локон. Она не заигрывала, сказалась многолетняя привычка.
Эрик поблагодарил леди за сотрудничество. Пока ехал домой на наемном кебе, размышлял над тем, что сказала Мадам. Выходило, отъезд родителей Вивьен был спланирован заранее. Если бы она не сбежала по дороге, обман выявился бы уже в борделе. Значит, аванс куртизанки стал неожиданным приработком для родных, а скандал они устроили для соседей. Возникал вопрос: от кого скрывались родители Вивьен?

Покачивающаяся упитанная кошачья тушка, висящая на полке шкафа и царапающая соскальзывающими когтями дерево, — это к неприятностям. А опасно накренившийся шкаф — к катастрофе!
— Чад, брысь! Убьешься!
Кот запоздало сообразил, что переоценил прочность болтов, которыми шкаф крепился к стене. Я дернулась к нему в тщетной пытке вытащить незадачливого питомца из-под падающей махины. На пальцах вспыхнули белые искры.
Черный туман и алые розы в воздухе появились одновременно, закружились вихрем и вынесли Чада из-под шкафа. Шмякнувшийся на пол кот ошалело уставился на рухнувший шкаф, внутри которого жалобно позвякивала разбитая посуда. А вокруг болтов, вырванных из стены с куском штукатурки, не спеша оседали розовые лепестки. Сами цветы, немного прокружив по комнате, опустились мне на голову.
— Доволен? — выпутывая из волос розы, сердито прошипела я.
Чад выглядел совершенно растерянным, даже ругаться расхотелось.
— Знаешь, если ты оборотень, то очень неуклюжий. Если кот… Да какой ты кот?! Бегемот с кисточками!
Кот закружился на месте волчком. Потом попытался лапой прижать ухо к голове, чтобы увидеть кисточку.
— Успокойся! Ты все еще рысь! — рассмеялась я, поняв, что Чад воспринял мои слова буквально.
— Все-таки ты слишком умный для кота…
Я подошла к шкафу, попробовала поднять. Естественно, ничего не вышло. Тяжелый, дубовый, сделанный на века, он обломком скалы лежал на полу.
Чад, настороженно шевеля ушами, подкрался к шкафу, потрогал лапой. Смешно вздыбил шерсть от загривка до любопытного носа.
— А для человека… оборотня в смысле — слишком глупый… Стой! — Оскорбленный «умный» зверь с рыком свалил меня на пол. — Все! Все! Ты умный! — со смехом отбиваясь от обидчивого пушистого ребенка, сдалась я.
А ведь правда, почему я решила, что тот парень взрослый? Иные мальчишки в тринадцать лет выглядели лет на двадцать. Только вот мозги имели детские.
— Слушай, а сколько тебе лет? — вставая, спросила я у Чада, внимательно следя за его реакцией. — Десять?
Чад замер с занесенной лапой, резко передумав умываться.
— Двенадцать? Тринадцать?
Гордо задрал голову, демонстративно отвернулся.
— Пятнадцать?
На меня покосились желтым глазом, хитро и довольно.
Ага, так я и поверила!
— Четырнадцать, значит.
Чад сделал вид, что облизывает лапу.
— Знаешь, а ведь это весьма почтенный возраст для рыси, — невинно закончила я. — Так ты у меня седой! Бедный!
Я ничего не знала о рысях, но надо было как-то проверить догадку о мальчишке-оборотне, по непонятной причине не желающем возвращаться домой и усердно изображающем обычную рысь. Надеюсь, Чад тоже мало знает об обычных рысях.
Судя по унылой морде, он вообще ничего не знал, но сдаваться не собирался. Громко заурчав, начал охотиться на штору.
Эх, мальчишки! Вечно они считают себя самыми умными! Хочет поиграть в рысь? Пусть играет. А я завтра куплю газеты, и если в них не будет объявления о розыске вредного оборотня, сама дам такое. О Чаде наверняка беспокоятся. Да и Чад ли он?
От мыслей о том, что родители одного пушистого конспиратора, должно быть, сходят с ума, отвлек стук в дверь.
— Ну что? — натянуто улыбнулась Чаду, взявшись за дверную ручку. — Узнаем, можно ли ему доверять?
— Я рад, что вы согласились, — коротко кивнул Натан, ставя потертый кожаный чемодан на пол.
— Признаюсь, ваше пребывание в доме необходимо, — согласно склонила я голову, невольно переходя к официально-церемонному стилю общения. — Что касается вашего второго предложения, у меня есть условие. — Я набрала побольше воздуха в грудь и ровно, совершенно не трясясь от волнения, продолжила: — Моя проблема деликатна. При всем уважении, я вас не знаю, мистер Мерл, но помощь мне нужна. Я приму ее, если вы расскажете о себе.
— Хорошо. Я расскажу о себе, — и снова полупоклон. — Для начала, я не люблю церемонии, хоть и считаю, что иногда они необходимы. — Натан присел на корточки и потрепал Чада по голове. — Как ты, усатый? Хорошо охранял хозяйку? А? Не хулиганил?
Кот довольно заурчал и плюхнулся на спину, подставляя живот. А я смогла выдохнуть и устало улыбнуться.
— Чай будете?
Маг кивнул, продолжая гладить блаженствующего кота.
Я собралась идти на кухню, но тут на глаза попался чемодан Натана:
— Вам, наверное, надо вначале комнату посмотреть?
— Было бы неплохо.
— Только там отопление пока не настроено…
Натан аккуратно отодвинул меня от двери, вошел внутрь. Моими стараниями хозяйские вещи перекочевали в мою спальню, и сейчас в прохладной комнате было пусто. Стол, стул, шкаф, секретер, ковер на полу. И софа, отвоеванная у Чада. На последнюю Натан смотрел с нескрываемым скепсисом. Точно как Эрик когда-то.
— Если хотите, можете забрать мою кровать, а я на софе посплю.
Безопасность всяко дороже удобств.
— Не беспокойтесь, я обойдусь. А отопление мы сейчас настроим, да, Чад? — проходя мимо взгромоздившегося на софу кота, Натан потрепал его за ухом. — Где у вас тут управление?
Показав, где и что, я отправилась на кухню ставить чай. Упавший шкаф занимал половину комнаты. В поисках уцелевшей посуды, которую я не успела поставить на полку, пару раз натыкалась на него. Оказывается, я привыкла перемещаться по кухне по определенному маршруту!
Натан возился с настройками подозрительно долго. Пришел, когда я уже разливала чай в уцелевшие чашки.
— Вивьен, знаете, а ведь у вашего дома была магическая защита, и неплохая… — Натан удивленно приподнял брови, заметив шкаф. — Ее кто-то испортил…
Вот так новость! Хотя неудивительно, у старика было много сломанных вещей. Некоторые из них, казалось, крушили в приступе ярости. Возможно, и защиту снесли так же.
— А ее можно как-то починить? — Я поставила сахарницу и потянулась за чайными ложечками.
— Вряд ли, проще новую поставить. — Натан стянул теплый вязаный свитер и, оставшись в одной рубашке, закатал рукава, поглядывая на шкаф.
Жаль. Я бы не отказалась от защиты. А новая мне не по карману.
— Что вы делали с этим шкафом?
Маг ухватился за край, приподнял, послышался звон разбитой посуды. Натан задумчиво покосился на вырванные шурупы, потом на стену.
— Дракон на нем, что ли, висел?
— Почти, — хмыкнула я, глазами показывая на усердно умывающегося Чада, — карманная версия.
Маг понимающе усмехнулся и без видимых усилий поставил шкаф на место. У меня вырвался унылый вздох. Последняя надежда, что хоть что-то уцелело, умерла. Вместо посуды у меня горка стекла и черепков. Весной можно сделать клумбам в саду красивый бордюр. Надо было класть подарок леди в шкаф с кастрюлями и сковородами. Они бы точно не разбились.
Я заметила среди осколков приплюснутый край злосчастной красной коробки. В храм уже не отнесешь, хоть посмотрю, из-за чего осталась без посуды.
— Не стоит. — Натан перехватил мою руку, оттащил незаметно подкравшегося к вожделенной коробке Чада. — Стойте здесь.
Оставив нас недоуменно переглядываться у стола, осторожно подошел к осколкам. Долго водил над коробкой ладонями, не касаясь упаковки, потом потер шею и с досадой сообщил:
— Рассеялось!
— Что рассеялось?
— Приворот. — Пока я пыталась осознать, что меня, кажется, решила приворожить леди Шалон, Натан постучал указательным пальцем по нижней губе, потом потер висок и хмуро пробормотал: — Та же ведьма… кажется… Откуда у вас эта коробка?
Маг уселся на стул и пододвинул к себе чашку.
— Подарок клиентки.
— Какой?
— Постоянной… Леди Шалон…
Нет, не леди мне эту пакость подарила! Дамиан! Упыреныш! А я хотела в храм отнести! Вот бы служители удивились, открыв коробку! И добавилось бы к моим обвинениям еще одно: попытка приворожить служителя храма! Привороты ведь законом запрещены, это даже я знаю.
— Леди Шалон даже собственным дочерям подарков не дарит, воспитывает в них чувство меры, — подтвердил мои выводы Натан.
— Коллега принес, сказал подарок от клиентки.
Как жаль, что я не могу написать заявление в полицию! Как же хочется, чтобы Дамиан ответил за этот «подарок». Почувствовал себя на моем месте, когда все пялятся и никого не волнует, что под красивой оболочкой!
Ой!
Я поспешно спрятала руки под стол, пальцы слабо мерцали.
— Расскажите о себе.
Покосилась на свои руки. Фух! Прошло!
— Мне двадцать семь. Как видите, не женат.
Он показал мне наружную сторону ладони, демонстрируя, что вязи свадебной татуировки нет, как и кольца. Правда, это я разглядела и сама намного раньше. Интересное начало. С чего Натан решил, что меня интересует его семейное положение?
— Занимаю должность главного управляющего в нескольких фирмах. Много езжу по работе по стране.
Впечатляет. Если он всего добился сам, то, будь я мужчиной, сняла бы перед ним шляпу. Если нет, что тут скажешь, не у всех родители пытаются тебя продать.
— Родился в оранжерее при особняке в поместье герцога Уилбера. Моя мать занималась розарием. Побоялась гнева хозяина, пошла в оранжерею, хотя чувствовала себя плохо. В итоге хозяин все равно был зол. — Губы Натана скривились в горькой усмешке.
Я сжала теплую ладонь мага. Скажи я вслух, что история его матери нашла отклик в моем сердце, Натан бы оскорбился. Сильным мужчинам не нужны слова и заверения, они верят делам.
Маг невесело улыбнулся и продолжил:
— Детство прошло между поместьем и столичным особняком. Мы переезжали следом за герцогом Уилбером. Мой отец — весьма властный человек. А мать — слабая и ранимая женщина. В какой-то момент он попросту сломал ее, и она нашла утешение в выпивке и навеянных грезах.
Не знаю, почему я не останавливала Натана, продолжала слушать. Беседа приносила боль нам обоим, бередя старые раны, но и давала свободу. Лицо Натана светлело, злости в серых глазах становилось меньше.
Неужели он никогда никому не рассказывал об этом? Я вон все выложила старику-фальшивомонетчику, потому что больше не было сил терпеть, держа все внутри. Потом боялась, что он меня сдаст лорду Вернону. Но вредный и склочный мистер Оливер оказался хорошим человеком.
— Отец долго и вполне удачно скрывал этот факт. А я не понимал, что происходит. Когда мама в пьяном угаре выбежала в зал, где герцог давал прием, все решилось само. Ее отправили в лечебницу. Отца больше жалели, чем порицали. — Натан посмотрел невидящим взглядом сквозь меня. — Я пытался убедить отца забрать ее, найти врачей, для которых важно здоровье пациента, а не то, чтобы он овощем лежал на койке и никого не беспокоил, но он отказал мне. Тогда я ушел из дома. Мать вытащить не смог, зато понял: чтобы ей помочь, нужны деньги и связи, которых у меня тогда не было.
— У вас получилось?
— Да. Сейчас моя мать живет в небольшом домике в одном из курортных городов недалеко отсюда. А с отцом у нас весьма прохладные отношения.
Повисшее гнетущее молчание нарушил Чад. Кот спрыгнул со стула, где сидел, внимательно слушая разговор. Подбежал к нам, запрыгнул на стол, чуть не перевернул чашки и кофейник, в котором, за неимением нормального чайника, я заварила свой сбор. И положил лапу на ладонь Натана. Они оказались почти одинакового размера. Громко фыркнув, Чад спрыгнул вниз и вернулся на свой наблюдательный пост.
Позер! Кошки не умеют пожимать руки в знак восхищения. Даже вот так криво, как вышло у него. Но Чад прав, я тоже была восхищена Натаном. Сын простой служанки добился намного больше, чем его отец.
— Весьма странное поведение для рыси… — задумчиво протянул Натан, разглядывая свою руку.
— Почему странное? Он многое умеет, лапу дает и еду приносит. — Я не знала, могу ли сказать Натану о своих догадках относительно Чада.
Маг обещал помочь в моем деле, и рысь — его часть. Или нет? Может, просто совпало? Ведь нет стопроцентной уверенности. И вообще, вдруг тетушка Доротея не одинока в своей нелюбви к двуликим?
— А как вы относитесь к оборотням?
— Нормально. Среди моих предков была парочка. А что, в вашем деле и они замешаны? — Натан облокотился о стол и почесал кончик носа костяшкой указательного пальца, выжидательно глядя на меня.
— Возможно… я не уверена.
Я порывисто поднялась с места. От волнения тряслись руки, нужно было чем-то их срочно занять, чтобы потом спокойно рассказать Натану о случившемся в моем доме и показать гостиную. Вооружившись веником и совком, я занялась осколками. Первой, уточнив у мага, можно ли ее трогать, запихнула в корзину для мусора злосчастную коробку. К слову, совершенно пустую. Потом выбрала крупные куски посуды и стекла для клумб, остальное смела.
Натан с Чадом следили за мной с пониманием.
В итоге я не успокоилась, а разнервничалась сильнее. Когда убирала корзину, была практически уверена: Натан мне не поверит. Настолько бредовым казался рассказ, который я прокручивала в голове.
— Вивьен, прекратите себя накручивать. Я верю только фактам, какими бы странными они ни были, — успокоил Натан, которому надоели мои метания по кухне.
— Очень на это надеюсь. — Я нервно потерла пальцами наружную сторону кисти.
Шумно выдохнула и… Во входную дверь настойчиво постучали. Мы одновременно посмотрели на часы: одиннадцать вечера.
— Вы кого-то ждете? — Натан показал пальцем в сторону двери, в которую продолжали барабанить.
— Нет, но думаю, знаю, кто там, — сжимая начавшие светиться белым от злости пальцы, я спрятала руки в карманы платья и быстрым шагом направилась в парадную.
Замки открывала, даже не посмотрев, кто пришел. А какие могут быть сомнения, если снаружи доносится:
— Лапочка, открывай, твой господин пришел!
Не знаю, что больше бесило: возомнивший себя богом Дамиан или его уверенность в безнаказанности.
— О! Да ты просто красотка! — присвистнул Дамиан, стряхивая с цилиндра снег.
Как по мне, абсолютно бесполезное занятие в метели. За спиной мага на дороге я заметила экипаж. Не абы какой — летающий.
— Поцелуй своего господина! — лучась самодовольством, приказал Дамиан.
Пощечина вышла звонкой и хлесткой. Голова мага мотнулась, цилиндр красиво улетел в сугроб, а напомаженные волосы хлыща моментально растрепал ветер, щедро припорошив их снегом.
— Убирайся! — Я смотрела на удивленную рожу мага, ощупывающего щеку тонкими пальцами, затянутыми в идеально белые перчатки, и не находила слов. Точнее они были, непечатные. Но их казалось мало, чтобы выразить, что я думаю о Дамиане.
Вот бы он почувствовал себя на моем месте! Мысль до конца толком не сформировалась. Хотелось, чтобы на мага глазели и никого не волновало, что у него внутри.
Взметнувшиеся-из пола под ногами мага колючие плети, затканные темным туманом, в котором вспыхивали белые искры и алыми каплями выделялись розы, стали полной неожиданностью.
Короткий испуганный вздох. Что я наделала? И все исчезло.
Осталась лишь роза в моей руке и Дамиан. В цилиндре, сапогах, подштанниках и небрежно накинутом на плечи плаще. Брюки, рубашка, жилет и фрак исчезли.
На талию легла широкая теплая ладонь, меня осторожно отодвинули в сторону, тихо прошептали на ухо:
— Все хорошо, успокойтесь. Я исправлю.
Натан быстро шагнул к возмущенно открывшему рот магу, легко коснулся его лба указательным пальцем. Дамиан замер с открытым ртом, куда попадали снежинки, но он никак не реагировал. Смотрел перед собой невидящим взглядом, изредка моргал. Натан обошел его по кругу, усмехнулся, с явным удивлением покосился на меня. Захотелось прикинуться ветошью и сделать вид, что я тут ни при чем. Закончив осмотр, Натан поводил руками перед лицом Дамиана и что-то коротко ему приказал.
— Подойдешь к Вивьен ближе чем на четверть мили, узнаю и накажу… господин, — с плохо скрываемой брезгливостью, Натан подтолкнул его к ступенькам.
— Нужна она мне! — севшим от страха голосом пропищал Дамиан, прытко семеня к экипажу. Дополнительно ускорения придал Чад, бегущий следом и делающий вид, что еще чуть-чуть — и откусит ему голову. — Где она, а где я!
— Вот именно, — хитро сощурился Натан.
А маг, даже не заметив, что сказал, продолжил, забираясь внутрь:
— Она для меня слишком хороша! Вот!
— Что вы с ним сделали? — Когда летающий экипаж скрылся в метели, а Чад вернулся в дом, спросила я у Натана.
— Слегка поработал с речевым центром. Убедил, что розы ему почудились, а то, что он выглядит раздетым, нормально… Он ведь такой привлекательный.
Чую, неспроста на губах Натана появилась ехидная усмешка.
— И что с ним теперь будет? — всполошилась я, вспомнив о полиции.
Дамиан, конечно, трус, но даже труса можно довести. Мне бы было вполне достаточно тех самых четверти мили, что упомянул Натан. А там пусть Дамиан живет как хочет.
— Ничего… — Натан окинул меня долгим взглядом. — Попутается в словах пару дней, походит в исподнем, считая, что так и нужно.
Наверное, я все же мстительная и плохая, потому что мне было приятно. В конце концов, немного подпорченная репутация этому напыщенному павлину жить дальше не помешает. Физического вреда мы ему не причинили. Ой! А как же он будет раздетым на морозе? У нас совсем не тот климат, чтобы оздоровительным закаливанием заниматься.
— Не беспокойтесь, обморожение ему, к сожалению, не грозит. Его нагота — это иллюзия, спроецированное из его мыслей воспоминание, — с сожалением сообщил Натан, пропуская меня вперед и проходя следом на кухню. — Кроме того, на нем неплохой щит.
— Спасибо! — поблагодарила я.
— А я тут ни при чем. — Натан уселся на стул, облокотился о столешницу и пригладил растрепавшиеся волосы. — У вас вышла вполне приличная иллюзия и вполне сносный щит.
— У меня? — Я нащупала рукой стул и села, колени отказывались меня держать.
— У вас. Вивьен, я маг разума. Я не могу создавать защитные заклинания, даже слабые. Иллюзии, сны, кошмары, мечты, направление мыслей — это мне доступно. Остальное — увы! — Маг развел руками. — Я могу почувствовать заклинание, понять его направление, но не повторить.
— А Эрик умеет ставить щиты… и одежду заговаривает… — Сказанное магом не желало укладываться в голове.
Мысли скакали, как блохи. Как такое возможно? Я не маг! И не могу быть магом, потому что вся моя родня — обычные люди. Эта колючка что-то перепутала. Способности появляются только у тех, в чьей крови есть магия. Может, ее запутал обряд и это Чад должен быть магом?
— Эрик? Родственник? — Натан налил остывшего чаю и пододвинул ко мне чашку. — Выпейте, станет легче.
— Не родственник, — нервно хмыкнула я, — знакомый.
Ждала вопросов об Эрике, розах, работе, ведь это логично, на крыльце я вполне благополучно использовала магию, так почему нанялась за копейки.
— Рассказывайте, что у вас тут случилось. Вы вернулись с работы и… — Натан огляделся, выискивая что-то, заметил плиту, довольно заулыбался. — Рассказывайте, я слушаю. Не бойтесь, я не сдам вас полиции и не отправлю в дом умалишенных.
Я виновато прикусила губу. Кажется, маг понял, чего я опасалась. Как неудобно! Он мне рассказал о своей матери, а я…
— Извините.
— Ваши сомнения понятны. Все хорошо. Говорите. — Натан подошел к плите, налил воды в пузатый чайник и, повозившись пару минут, зажег пламя и поставил чайник греться.
Было видно, что он давно не грел себе чай сам. На душе стало тепло: забота мага была приятной, ненавязчивой и, что самое важное, никакой подоплеки, похоже, под собой не имела. По крайней мере, усмотреть ее в действиях Натана мне не удалось.
— Я вернулась раньше времени, — издалека начала я.
— Почему? — Маг уселся обратно на стул, положил руки на столешницу и переплел пальцы.
— Удалось раньше закончить работу.
— То есть вы должны были прийти намного позже?
— Меня вообще не должно было быть в городе… мы готовили праздник в пригороде… меня отправили отвезти бумаги. — Я задумчиво покосилась в сторону коридора. — Никто не захотел ехать, все хотели остаться в особняке… хозяин был весьма щедр. Он предоставил отличные комнаты… обещал устроить пиршество для сотрудников «Праздника». Ему очень понравилась наша работа…
Это объясняло, почему маг чувствовал себя вольготно в моем доме и ту легкость, с которой мне удалось помешать ритуалу. Он был уверен, что я не вернусь домой. Только как он вообще об этом узнал?
— Хорошо. Что было дальше? — подтолкнул меня Натан.
— Я вошла в дом, услышала бормотание, решила, что забрался бродяга. — О том, что не собиралась вызывать полицию, я не сказала. Не была уверена, поймет ли Натан. — Потом я увидела мага и парня, которого он собирался зарезать алым клинком. Он создавал его из… воздуха, наверное.
Натан внимательно слушал, кивал. И я продолжила:
— Мне удалось незаметно выбраться из дома, маг был слишком занят. В швейной мастерской неподалеку есть зеркало. Я вызвала полицию. Они все не ехали. А потом я услышала крик.
— Он донесся до мастерской? — нахмурился Натан.
— Нет, я была на улице, пошла встречать полицию.
Маг кивнул и пригладил волосы у виска.
— Я подбежала к окну гостиной, хотела посмотреть, что там. Он убивал жертву… — Я сипло выдохнула, заново переживая ужас той ночи. — Я ничего не могла сделать. Я ведь не маг. Тогда я метнула в него кочергу.
— Э-э?.. Кочергу? — озадаченно повторил Натан.
— Кочергу, — смутилась я, сама не знаю почему, но быстро дала себе мысленный подзатыльник.
Да, я гуляю с кочергой наперевес! А как еще защищаться одинокой мисс от всяких подозрительных личностей? Кстати, надо разориться и купить новую, вдруг опять встречу мага?
Натан подозрительно прищурился, закрыл глаза, мотнул головой, тихо хмыкнул. Что это с ним? Вот я глупая! Как он там сказал? Иллюзии, сны, кошмары, мечты, направление мыслей? Наверное, ему было забавно слушать мои раздумья о новой кочерге… Так это что, он с самого начала мог понять, в какую сторону понесло мою буйную голову?
— Да, Вивьен, с самого начала. Я маг, для нас способности — это нечто сродни дыханию.
Значит, когда я посчитала его привлекательным, — тоже? И потом вся его чуткость… Направление мыслей и мечты. Боги! Я доверилась обманщику! Лучше бы я в тот день не выходила из особняка, осталась с остальными!
— Вивьен, перестаньте, еще немного, и я сам себя начну считать редкой сволочью, — осторожно попытался сгладить неприятную ситуацию Натан, на которого как раз собирался прыгнуть Чад.
Очевидно, моя божественная покровительница обиделась на слишком скудное подношение, раз позволила довериться этому интригану. Могла же заключить сделку с грифоном, там хотя бы понятно, что у него на уме. А тут… Зачем я Натану? Для чего привязался со своей помощью?
— Перестаньте. Ваши мысли скачут, мечты путаются. Я вас понимаю…
— Да что вы говорите? — пресекла я вторую попытку мага помириться. — Чад, сидеть! — гаркнула на защитника и уже спокойнее продолжила: — Ты же не хочешь, чтобы нас отправили в тюрьму из-за этого… мистера?
Чад не хотел, поэтому презрительно фыркнул на мага, забрался обратно на стул и уставился на повелителя разума, подстерегая каждое его движение.
— Я бы мог вас успокоить, Вивьен, — виновато улыбнулся Натан, устало откинулся на спинку. Я напряглась, незаметно покосилась на метлу. Не кочерга, конечно, но сойдет, — но не стану. Я понимаю ваш гнев. Но и вы меня поймите. Я вовсе не монстр, способный внушить вам, что вы лягушка на болоте.
— Подслушали? — сердито фыркнула я, вышло не хуже, чем у Чада.
— Подслушал, — уголком губ улыбнулся маг. — Я, как вы выразились, постоянно подслушиваю. То есть улавливаю. Это как дышать. Я могу на какое-то время перестать, но не навсегда. Такова особенность моего дара. Не бойтесь, я не всесильный, уровень моего дара невысок.
Немного успокоившись, я сделала неутешительный вывод: нечего пенять на богиню, коли руки кривые. Я с первый секунды нашего знакомства отлично знала, кем является Натан. Но навалившиеся неприятности выбили из колеи, и из моей непутевой головы вылетело, что он маг не абы какой, а разума. Сама виновата!
— Зачем я вам?
— Что? — не понял маг.
— Для чего все это, Натан? Помощь, советы, мясо для Чада, ваш переезд сюда, проникновенный рассказ о матери? — В правдивости последнего я сильно сомневалась. — Слишком сложно, чтобы заполучить симпатичную девицу. Зачем я вам?
Натан недовольно поморщился.
— Хорошо. Хотите откровенности, будет вам откровенность.
Я едва сдержала унылый вздох — как же тяжело разочаровываться в том, кому только-только начал доверять. Особенно когда долгое время не подпускал никого близко.
— В первую нашу встречу меня заинтриговали ваши мечты. Они были неправильными, не такими, как у других девушек и женщин.
Я с хмурым видом попыталась вспомнить, о чем же я таком мечтала.
— Вы мечтали о кресле у камина и теплом пледе, — напомнил маг.
Я пожала плечами:
— Что в этом необычного? На улице, знаете ли, не тропический рай, и мы не на южном курорте.
— Скоро праздник, сейчас все женщины мечтают о подарках и обновках.
— Ну и что? Может, я потом, в кресле, укутавшись в плед, помечтала бы и о подарках, и об обновках. Ведь было что-то еще? — с подозрением следя за тем, как меняется лицо Натана, предположила я.
— Вы правы, меня слегка задело отсутствие интереса с вашей стороны.
Я отрицательно покачала головой. Не верю!
— Я сочла вас весьма привлекательным.
— Вы мечтали поскорее сбежать от меня, — грустно улыбнулся Натан, кажется, его самого забавляла собственная реакция на встречу со мной.
— Не от вас! Из дома леди Шалон, пока она не пришла в себя.
— Вы лукавите.
— Ничуть!
— Не в этом суть, — вернул разговор в прежнее русло Натан. — Мне стало интересно, кто вы, чем живете. Потом я заметил нестыковки. Вы вели себя слишком правильно для дочери разнорабочего.
Я исподлобья смерила мага взглядом. Ничего не скажу, но обидно. Почему все, узнав, кто мои родители, сразу удивляются? По их мнению, дочка прачки должна материться и драться доской для стирки белья?
— Потом ваш начальник добавил интриги с тайным покровителем. — Натан неожиданно совсем по-мальчишески взъерошил пальцами русые волосы.
— И вы ему поверили?
— Вначале. Потом пообщался с вами и понял, что он врал. Но в вашей жизни все же кто-то появился, совсем недавно.
Мне показалось или в голосе мага прорезались нотки ревности?
Ох, лучше бы я ошиблась!
Нет, Натан красив, умен, но этот его дар… ужас какой-то!
— А затем инспектор рассказал мне занятную историю, и я понял, что вам нужна помощь. Вивьен, вы мне симпатичны, но в нашем случае мною движет любовь к загадкам.
Слова Натана успокоили, хотя чувствовать себя головоломкой для великовозрастного мальчишки мне не особо нравилось. Он ведь может и до моего прошлого докопаться.
— Я люблю загадки, — признался маг. — А все, что творится вокруг вас, — одна большая загадка. Мне очень хочется узнать, что происходит в этом городке. И помочь вам. Да успокойтесь вы! Я не собираюсь вас принуждать к чему-то! Я уважаю ваше стремление к независимости. Но… откуда в вас столько подозрительности?
Промолчала. Стоило что-нибудь ответить, возможно соврать, но я не смогла.
— Скажите, история вашей матери — правда? — водя пальцами по гладкой прохладной полированной поверхности стола, тихо спросила я.
Зачем спросила? Не знаю. Все равно проверить правдивость ответа не смогу. Видимо потому, что в глубине души я снова решила поверить Натану.
— Городок, где она живет, называется Бланчефлеер, улица Гае, дом пять. Делис Мерл. Можете связаться по зеркалу, она подтвердит. Хотя и удивится тому, что я посвятил вас в неприглядную тайну моей семьи.
— У меня нет зеркала, — поднять глаза на мага не смогла, было стыдно.
— Уже есть. Я принес свое старое.
— Но…
— Возьмете его в аренду. До тех пор, пока рабочие не закроют лаз у вас на чердаке.
Натан сходил в комнату и принес видавшее виды зеркало размером с дамскую пудреницу.
— При малейшей опасности сразу связывайтесь со мной и вызывайте полицию.
Я не сдержалась от недовольной гримасы.
— Они обязаны приехать, даже если вы престарелая леди, считающая, что в ее доме состоялся слет богов.
Я нехотя кивнула.
Натан выжидательно смотрел на меня.
— Спасибо! — Я спрятала зеркало в карман. — Сколько я вам должна за него?
Натан поморщился.
— Завтра?
Он кивнул, продолжая чего-то ждать.
— Извините, что подозревала вас.
Натан хмыкнул, устало улыбнулся.
— Что было дальше? Вы запустили в мага кочергой, которую совершенно случайно прихватили из дома.
А до меня дошло: он ждал, что я вызову его мать. Кажется, я перегнула палку с недоверием.
— Он выронил кинжал, и нас всех затянуло в черную воронку. Потом я пришла в себя в пентаграмме, одна. И меня арестовали.
— Какие-нибудь неприятные ощущения были? — уточнил Натан.
— Нет. Я сильно ушиблась, когда упала. А так… Нет, не было.
— А когда в вашем доме начались странности?
— На следующий… то есть через день. Я проспала больше суток.
— Покажете, где это случилось?
Я поспешно закивала: хотелось быстрее узнать мнение мага.
В гостиной ничего не изменилось, все тот же разгром. Разве что листья розы стали зеленей, колючки длиннее, а цветы — больше. Странно, ведь после ритуала я ее не поливала. Кстати, раз мы собираемся войти внутрь, надо бы это исправить. Растение не виновато, что у меня в доме незнамо что творится.
— Вот, все как оставила полиция. Почти так… Чад сюда пробрался. — Я протянула магу рулон прозрачной пленки для упаковки. — Есть еще провощенные бумажные пакеты.
— Думаю, в этом нет надобности, — отказался Натан. Серые глаза лучились весельем.
Я пожала плечами.
Поводив пальцами у порога, маг присел на корточки, коснулся пола, хмуро сообщил:
— Тут уже никто ничего не сможет разобрать, все залили «Игрейскими слезами». Причем не так давно.
— Чем? Как так?
— Слезы — это особое зелье ведьм, запрещенное законом. Оно стирает все магические следы.
— Все? Там была пентаграмма! Она же мелом нарисована. Ее тоже? Полицейские, конечно, потерли знаки, но их можно было разобрать… — Я вытянула шею, стараясь разглядеть место, где маг хотел принести в жертву того парня.
Пол был чистым.
Повезло, что во время последнего визита мага, когда по комнате разлили зелье, меня не было дома. Думаю, второй раз кочерга не помогла бы. Кстати, о кочерге.
Я огляделась, выискивая свою чугунную подругу. Но первой ее нашел Натан, спокойно разгуливающий по гостиной.
— Ваше средство от незваных гостей? — понимающе усмехнулся он, отдавая мне увесистую штуковину.
— Скорее мое успокоительное! — нервно рассмеялась я. — Поможет или нет — неизвестно, но когда в руках увесистый кусок чугуна, на душе спокойнее.
Я обвела взглядом гостиную: наверное, можно тут прибраться и взять диван, чтобы Натану не пришлось осваивать походные способы сна на голых досках. Ведь спать на моей кровати он категорически отказывался, а на софу не помещался.
— Вы бы могли сдать мне эту комнату, — уловил направление моих мыслей маг.
— Но тут же…
— Какой бы обряд тут ни проводили, от него не осталось и следа.
Магия Натана, позволяющая влезать в чужие головы, начинала раздражать. А вот то, что следов обряда нет, радовало и расстраивало одновременно. Теперь не узнать, что тут делали, что происходит в доме и со мной.
— Я найду решение, — заверил Натан.
— А ведь обещали не использовать способности против меня! — буркнула я, согласно кивнув на предложение мага.
Хочет жить там, где чуть не случилось убийство, пусть живет. Сейчас порядок наведу, розу полью и… придумаю, чем заменить кусок прозрачной пленки на окне. Все же тут холодновато. Вслух ничего говорить не стала — зачем? Он и так все понял.
— Вы не правы, — маг с восхищением оглядел розу, — я не использую способности против вас. Я использую их для себя.
— Есть разница? — отозвалась я уже из коридора, где разглядывала измочаленную ручку метлы.
Где мой веник?
— Огромная! Вам я никаких неудобств не причиняю.
«Кроме того, что без зазрения совести пользуюсь способностями, чтобы втереться в доверие», — мысленно добавила я, отправляясь на поиски ветоши для мытья полов, с которой, очевидно, поиграл Чад. Искомое обнаружилось в спальне, на тумбочке, прямо на стопке листов с моей описью места преступления.
О ней-то я совершенно забыла!
Получается, не все так плохо?
Забрав ветошь и листы, я отнесла их Натану. Просмотрев первые страницы, маг похвалил за предусмотрительность, потом устроился на кухне. Пока он вчитывался в мои записи, я привела гостиную в божеский вид. Перевернутую мебель Натан вернул в нормальное положение, пока я занималась поисками домашней утвари, необходимой для уборки. Чад усердно помогал нам обоим. Попросту говоря, совал нос то в бумаги мага, то обнюхивал свежевымытый пол.
Когда я закончила прикалывать поверх пленки на окне кусок старой шали и вернулась на кухню, Натан, сидя за столом, задумчиво разглядывал бра на стене, потягивая чай.
— Как успехи? — поинтересовалась я, убрала ведро, ополоснула руки и налила себе попить.
— Сложно сказать, — уклончиво ответил маг, подождал, пока я устроюсь на соседнем стуле, и продолжил: — Ритуал однозначно запрещенный, с жертвоприношением.
Еще бы я понимала, что это значит. Всяческие кровавые ритуалы, запрещенные законом, были излюбленной темой во всех пабах и тавернах королевства. Но подробностей никто не знал. Маги не распространялись, а обывателей вполне устраивали кровавые детали, без технической стороны. Случались ритуалы редко, так что обсуждали их долго, порою перевирая события до неузнаваемости.
— Запрещенные — это те из ритуалов, что несут… вред кому-то… — Натан явно подбирал слова, пытаясь объяснить прописные истины и не коснуться неприемлемой для леди темы убийства.
С чего это он меня леди вдруг счел? Хотя раньше нам не приходилось касаться щекотливой темы, так что, возможно, тут виновата привычка: девушкам не нужно знать о всяких мерзостях.
— Натан, я росла среди рабочих. Родители меня берегли, конечно, — рвущуюся наружу горечь сдержала с трудом, — но я знаю, что в этом мире не все так радужно, как кажется.
Маг поморщился:
— Хорошо. Запрещенные заклинания делятся на несколько категорий, ну… условно: убийства, причинение вреда здоровью и имуществу.
Все как у обычных людей.
— Последствия могут быть намного опаснее, чем, например, кража яблока на рынке.
Я понятливо кивнула.
— Вы знаете, зачем маг хотел убить того парня?
Натан отрицательно покачал головой. Похоже, его бесило, что он ничего не понимает, и, кажется, ему это нравилось. Судя по блеску серых глаз, мага охватил азарт охотника. Лишь бы в процессе погони меня случайно за дичь не приняли. Лорд Вернон хоть и не проявил себя до сих пор, но никуда не делся. А документы у меня…
Я резко оборвала мысль и с подозрением уставилась на озадаченно нахмурившегося мага.
— Скажите, а вы все-все слышите? Ну, то, что я думаю, о чем я мечтаю?
Натан снова качнул головой.
— Общее направление мыслей и детали мечты, иногда немного больше.
Уже легче.
— Раз мы все равно не спим, может, расскажете, что случилось после ухода полиции? — предложил Натан, доливая мне чай.
Я пожала плечами. Рассказ о моих злоключениях занял несколько часов. Под конец я зевала в кулак, мечтая о мягкой подушке. Все же день выдался на редкость длинным и насыщенным. Про догадки об истинной природе Чада я не сказала, решила вначале попытать счастья с газетами. Может, хоть эта часть головоломки сложится и окажется не связанной с запрещенным ритуалом? Об Эрике я тоже рассказала без лишних деталей. Получилась несколько абсурдная история знакомства, но Натан воспринял ее спокойно.
Закончила за полночь.
Натан, тоже уставший, но чем-то явно довольный, напоследок спросил совершенно неожиданную вещь, отбившую желание спать:
— Можно осмотреть вашу шею?
Вид у него был очень серьезный, поэтому я осторожно уточнила:
— Зачем?
— Хочу подтвердить или опровергнуть одну догадку.
— Может, поясните вначале? Я ведь мысли угадывать не умею.
— Вы не поверите.
Я дотронулась до шеи, ничего нового не нащупала. Вздохнула с облегчением — после заявления мага в голову сразу пришла «гениальная» мысль о метке стихии. Какой из меня маг? Магами становятся дети магов — это истина. А что касается роз и странной тьмы, то создающей мне проблемы, то помогающей, нечего было кочергой кидаться. Хотя если бы ситуация повторилась, я бы все равно бросила.
Чтобы окончательно успокоиться, сходила к зеркалу, убедилась: кроме трех маленьких родинок на шее ничего нет, подошла к Натану и, пожав плечами, разрешила:
— Смотрите.
Первым делом он усадил меня на стул, выдвинутый на середину кухни. Наклонился, что-то прикинул и попросил пересесть на стол. «На столе сидят только свиньи», — любила повторять моя маман. Пусть, сегодня я была очень любопытной свинкой.
Убедившись, что теперь складываться вдвое, чтобы разглядеть мою шею, не нужно, Натан принес фонарь. Именно это спасло меня от неожиданно нахлынувшего смущения, когда маг начал дотошно изучать мою шею, подсвечивая кожу в нужных местах. Свет то и дело попадал в глаза, заставляя щуриться и наводя на мысли о докторе или целителе, на прием к которым родители редко, но все же водили. Так же неудобно, нестрашно и нудно.
Особенно заинтересовала мага крохотная темная родинка в ямке над ключицами. Не больше рисового зернышка. Она появилась, когда мне исполнилось тринадцать. Именно она не давала поверить в россказни соседок, что я не дочь своего отца. У него была точно такая, только чуть побольше размером. Мать была недовольна, когда заметила ее, — она считала, что родинки портят кожу и выглядят уродливо. Мне же они казались очень симпатичными.
— Когда она у вас появилась? — Натан с прищуром разглядывал семейную родинку.
А я, щурясь на свет, изучала пробивающуюся на его щеке щетину и гадала, что за одеколон у мага. Пряный аромат казался удивительно притягательным. Раньше я так только на кошачью мяту реагировала. Соседские дети смеялись над моим чудачеством и ждали, когда я, как мартовская кошка, начну орать на крыше. С пагубным пристрастием я справилась, а весельчакам отомстила, украдкой облив их башмаки валерьянкой. Забавно было следить, когда они удирали от целой стаи кошек с нашей Рыжкой во главе.
Натан негромко фыркнул.
— Что услышали?
— Что-то непонятное про кошачью мяту, валерьянку, кошек и меня, — лукаво улыбнулся маг.
Я старалась не отвести взгляд и не покраснеть. Чую, не только это он понял. Надо быть осторожней с мыслями. Все же жуткий дар у него.
— Так что с родинкой? — Натан погасил фонарь и отодвинулся. — Лет в пятнадцать появилась?
— В тринадцать.
— А у кого-нибудь из родных была?
— У отца.
Натан кивнул, протянул руку, помог спуститься со стола.
— Не хотите пояснить? — уточнила я.
Маг отрицательно покачал головой. Кажется, я начинаю ненавидеть это жест.
— Спокойной ночи, Вивьен.
— Спокойной ночи, — процедила я, сердито глядя в спину уходящему Натану.

ГЛАВА 6

Почему именно этот дом? Именно эта гостиная?
Натан приподнялся на локтях и в который раз обвел взглядом тускло освещенную комнату. Камин тихо потрескивал, по стенам двигались длинные тени. Ответа маг не находил. Но то, что именно это место имело некое сакральное значение для несостоявшегося убийцы, был уверен. Он вспомнил о наглой зачистке комнаты, проведенной сегодня, и от злости стукнул кулаком по спинке дивана.
Всего пара часов, и он, возможно, получил бы то, что позволило бы поставить на уши полицию. А так у него есть лишь записи Вивьен, косо перерисованные руны и огромное количество вопросов.
Но было два факта, которые, несомненно, радовали. Во-первых, маг, решивший провести тут запрещенный ритуал, по непонятной причине Вивьен не трогал. Во-вторых, возможно, у Натана появился помощник. «Родственником» оказался весьма известный среди оборотней специалист по деликатным делам. Лично сталкиваться с лордом Дарнеллом Натану не приходилось, но о его делах он был наслышан. А вот то, что он крутится около Вивьен, категорически не нравилось. Впрочем, тут мог быть отнюдь не личный интерес, а очередное дело.
Немного поразмыслив на эту тему, Натан решил завтра навестить грифона, понять сферу его интересов, узнать, возможно ли сотрудничество, и предупредить об одной деликатной детали. За молчание придется заплатить, но тут жалеть денег — себе дороже.
За промахи нужно платить — это Натан усвоил четко. Ему было нужно доверие Вивьен, и он его добился. Правда, пришлось рассказать историю своей семьи. Конечно же назвать настоящее имя Натан не мог — тогда бы он дал в руки Вивьен оружие против себя и близких. Подобного не случилось бы, если бы он заранее продумал, как вести себя с девушкой, так, как всегда делал с другими. Но это оказалось не так просто. Необычные реакции Вивьен и ее хаотичные мечты выбивали из колеи, ставили в тупик, заставляли ошибаться и замирать в азартном предвкушении.
Обычно Натану было скучно с женщинами. Но синеглазая мисс не давала расслабиться ни на секунду. А эта ее родинка наводила на мысли, что с девушкой не все так просто. Отец, мать, внимание мужчин, которого она избегает, — нет, не только вокруг Вивьен вертелись снежными вихрями загадки, она сама была очаровательной загадкой.
Натана слишком занимали размышления о хозяйке дома, потому он не сразу заметил, как его затягивает в омут чужого наведенного сна. А когда понял, было поздно сопротивляться, осталось лишь стать его участником.

— Ну и на что это похоже? — Я покрутила лист и так и этак, пытаясь понять, что именно срисовала с собственной шеи.
Как по мне, просто рисовые зернышки. Полосочки и бороздки на поверхности совершенно не похожи на метку. Чад лениво потянулся, чуть не свалился с любимой софы и громко фыркнул, намекая, что хватит уже дурью маяться.
Я и перестала, переложила свои художества на тумбочку, спрятала в ящик зеркальце, с помощью которого изучала родинку, потянула за шнур торшера. Завернулась в одеяло и тихо фыркнула. Маг! Как же! Маг рисовых зерен, не иначе. К тому же наследный.
Сон не шел. Я крутилась, вертелась, ерзала, пока в какой-то момент неожиданно поняла, что не дает уснуть. Безумно хотелось в горы! Не завтра, не потом, а прямо сейчас. Встать с кровати и пойти. Карабкаться по уступам, смотреть, как луна всходит над заснеженными вершинами.
Мои руки сами по себе отодвинули в сторону одеяло, ноги нащупали домашние туфли. Я уже чувствовала свежий горный воздух, легкий морозец. Вокруг змеями вились розовые плети, окутанные темным туманом. Льнули к рукам плотные бутоны. Сейчас я пойду… Стоять!
— Стоп! — вместо грозного крика получился сиплый шепот, но своего я добилась: застыла в шаге от колышущейся темной лунки, вспыхивающей белыми искрами. Она, словно прорубь, расположилась посреди окутанного тьмой розового куста, проросшего из пола.
— И куда идем? — прохрипела я, обращаясь не то к себе, не то к розе.
Ответа не последовало, зато желание немедленно, прямо в пижаме отправиться покорять вершины заметно ослабло. Навалилась усталость, захотелось спать. Казалось, остановившись, я истратила все силы.
Розы исчезли так же неожиданно, как и появились.
Я, зевая, добрела до кровати, натянула одеяло на голову и провалилась в то самое непонятное состояние не то сна, не то реальности. Меня уволокло в уже знакомую галерею.
Над извилистым, напоминающим гребень дракона хребтом парил прекрасный зверь. Огромные крылья плавно рассекали прозрачный-горный воздух, взгляд орлиной головы скользил по заснеженному пейзажу внизу, словно грифон кого выискивал. В голубоватом лунном свете перья и шерсть зверя сверкали золотом.
— Эрик? — Я свесилась через парапет, стараясь разглядеть удаляющегося зверя.
— Осторожнее! Не думаю, что реальный Эрик оценит, если вы проснетесь с переломанными ногами и руками! — неожиданно раздалось за спиной, и меня втащили обратно, обняв за талию.
— Вы? — Я удивленно разглядывала одетого в свободные светлые штаны и рубаху Натана.
А он, отступив на шаг, с интересом рассматривал увитую розами галерею и туман у наших ног.
Еще одно видение? Как Эрик? Но тогда как же ощущение тепла ладоней на моей талии?
— Я настоящий. Практически во плоти, — не согласился с моими выводами маг. — Как уже говорил, я маг разума. Сны тоже мне подвластны. Частично. И не совсем сны — тоже.
Натан осторожно дотронулся до колючего стебля, внимательно осмотрел кожу.
— Занятно… — Он прищурился и в тот же момент оказался одет в элегантную тройку.
Стало заметно теплее. Опустив глаза, я обнаружила, что изменилась и одежда: теперь на мне было длинное вечернее платье в пол дымчато-голубого цвета, расшитое каплями бриллиантов, и пушистое белое болеро. Волосы оказались уложены в высокую прическу.
Увиденное Натану понравилось, он кивнул каким-то своим мыслям и довольно сообщил:
— Как я и думал, это больше сон, чем наведенное видение. Погибнуть нам тут не грозит, но покалечиться можем. Так что воздержитесь пока от прыжков с галереи.
Пропустив шпильку (сейчас меня волновали совершенно другие вопросы, а что до неуместной язвительности некоторых, потом разберусь, какая ехидна их покусала), я переспросила:
— Почти видение? То есть это происходит на самом деле?
— Нет.
— Но вы не уверены?
— Скорее всего, часть реальна, а часть добавлена, чтобы вам что-то подсказать.
— Это точно?
Натан свесился через парапет и некоторое время пялился на горы внизу, потом согласно кивнул.
— Ночь, горы, галерея — это реально, остальное добавлено.
А что остается? Эрик?
— Грифон, магия у нас под ногами и розы — это вымысел.
— А мы?
— Тот, на кого было направлено видение, и случайно попавший в его фокус маг разума.
Я понятливо кивнула.
— Но зачем кто-то направил на меня этот… сон?
— Чтобы что-то подсказать.
— Это может быть тот маг? — озадачилась я.
— Вряд ли… тут чувствуется магия, как у… — Натан нахмурился.
Жаль, я мысли читать не могу.
— У кого? Договаривайте, раз начали.
Маг открыл рот, но тут его лицо подернулось пеленой.
— Попробуйте осмотреться! Понять! — выкрикнул он, прежде чем раствориться в воздухе.
Не успела охнуть от удивления, как произошло явление Чада. Рысь с душераздирающим мяуканьем вывалилась откуда-то сверху. Точно ошпаренный выскочив из услужливо подставленных ветвей, кот метнулся ко мне и подпер сбоку. Боку сразу стало мягко и тепло, из чего я сделала вывод: Чад вполне реальный.
— Успокойся, Натан сказал, что это сон.
Кот недоверчиво фыркнул.
— А еще сказал, нам надо осмотреться. — Я подняла руку и погладила лобастую голову.
Чад неожиданно оказался просто огромным. Вспомнила фокус с одеждой и поняла, что мой и без того немаленький котик просто испугался и захотел быть грозным. Ну и пусть, если ему так спокойнее. Да и мне — тоже. А то после слов Натана о реальном и нереальном и возможных травмах я чувствовала себя в галерее неуютно.
— Мы с тобой спим, а нам кто-то показывает это место. — Я огляделась.
Справа — вид на огромную луну, начинающую идти на убыль. Слева переплетение колючих стеблей. За ними — стена. Впереди и позади, шагах в пятидесяти от нас, те же розы, только гуще. В прорехах — тьма, что и на полу. Оригинально.
— И что я могу тут понять? Что где-то в горах, очень высоко, есть… что? — Я погладила Чада. Немного успокоившись, кот начал уменьшаться. — Не сама же по себе эта галерея тут стоит? Это ведь часть чего-то? Замка? Развалин?
Негусто.
Горный хребет внизу примечательный. Надо на картах поискать, что ли, а то так просто розы от меня не отстанут. Стоило подумать о картах, как я очнулась в кровати в обнимку с Чадом. Пока кот приходил в себя, огляделась в поисках роз. Цветок лежал на подушке, подтверждая, что видение было и я ничего не выдумала.
Натана в гостиной не оказалось. Постель убирали в явной спешке. На криво сложенной стопке белья я нашла записку: на заводе случилась непредвиденная ситуация, требующая немедленного присутствия мага. Натан извинялся, что наше дело придется немного отложить. Обещал, вернувшись, сразу им заняться.
Обиды не было, скорее — легкое разочарование. Я не ждала, что он бросит все ради меня, и прекрасно понимала: работа куда важнее моих проблем. В конце концов, это его жизнь, а я всего лишь девушка с неправильными мечтами, которой он решил помочь в меру своих возможностей.
Вспомнив слова мага, я громко фыркнула. Неправильные? Самые обычные.
Раньше в моей голове бродило куда больше глупостей. Но когда тебя предают, они сами исчезают. Потому что упиваться болью и обидой нет смысла — это не поможет жить дальше. Помогут простые цели. Избавиться от опасности, обзавестись приличным жильем и работой. Получить место получше. Дальше я не заходила. Доберусь до последнего пункта — будет видно.
Кстати, о возможностях. Надо узнать у Эрика, сколько стоят его услуги и допустима ли рассрочка. Но для начала мне нужны карты!
Опасливо выглянув в окно, я поежилась — метель никак не желала утихать. Чад снова попытался помешать непутевой хозяйке отправиться в царство мороза и снега. Уселся у двери, оттащить увесистого котика не смогла. Пришлось схитрить, сделать вид, что сдалась, и, позвав его перекусить остатками жаркого, выбежать из дома. Чад догнал меня в пару прыжков, чуть не вынес дверь.
Но я уже была снаружи и как раз извинялась перед констеблем, имевшим неосторожность подняться на крыльцо. Полицейский отмахнулся от меня, поинтересовался личностью, вручил какую-то бумагу от инспектора и резвым галопом понесся к кебу. Пока я разворачивала трясущимися пальцами бланк и читала, транспорт скрылся в снежных вихрях.
Видимо, на этом миссия констебля заканчивалась и доставка меня на допрос не входила в обязанности. А я бы не отказалась прокатиться в полицейском экипаже, по той простой причине, что явиться к инспектору Робертсону надлежало ровно через пятнадцать минут, иначе это будет истолковано как неявка.
Даже если отращу крылья, вряд ли успею. Уныло вздохнув и предчувствуя неприятное объяснение, я закрыла дом и поплелась к остановке омнибусов. Ушла, правда, недалеко. В паре шагов от крыльца меня окликнули… сверху:
— Эй! Я с тобой скоро окончательно поседею!
Потом в сугроб у крыльца с гулким звуком приземлилась медная ванна, а следом — грифон, который эту самую ванну, похоже, тащил. Сложив крылья, он обернулся Эриком.
— Решила проверить свою везучесть? Мало тебе одного дерева? Если уж такая храбрая, меня пожалей, кому я буду нужен с седой головой и нервным тиком?
Шутливый тон подействовал успокаивающе. Я устало улыбнулась.
— Что случилось? — Эрик мимоходом потрепал Чада по загривку, за что удостоился сердитого ворчания.
Может, это шанс? Удобный случай, чтобы узнать про услуги?
— Меня в полицейский участок вызвали. На допрос.
Я ждала новой шутки, но грифон мигом растерял веселость, стал собранным, серьезным, только приподнятые уголки губ да легкий прищур зеленых глаз — от балагура и рубахи-парня не осталось и следа. Я откровенно растерялась, не зная, как вести себя с новым Эриком.
— Какой участок? Сколько осталось до назначенного времени?
— Пятый, через пятнадцать минут.
— Понятно… — Грифон подхватил ванну, огляделся, а потом деловито отобрал у меня ключи, которые не успела спрятать в сумку.
Отнес ванну в переднюю, махнул Чаду:
— Ты остаешься. Нечего на меня так смотреть. Ничего с ней не случится. Тащить тебя в лапах у меня нет никакого настроения. И вообще, тебя в участок не пустят. Хочешь морозить хвост на улице? Нет? Тогда вперед! Быстрее! У нас мало времени!
Как ни странно, Чад послушно вернулся в дом. Эрик быстро запер дверь, отдал ключи и распорядился, отступив на несколько шагов:
— Сядешь на шею, крепко держись, шубу поплотнее застегни. Пока будем лететь, вкратце расскажи, зачем ты понадобилась инспектору.
Я открыла рот, собираясь спросить о цене, меня перебили:
— Плата — просьба. Не бледней, я уже говорил, что не хожу на свидания в оплату услуг. Просто пройдешь медицинское обследование. Я знаю отличного артефактора, у него есть парочка шикарных медицинских поделок. Ты выглядишь утомленной.
Всего-то?
— Это за мой визит с тобой в участок.
— А?
— Мои услуги стоят по-разному, зависит от проблемы и того, у кого она возникла. Так что потом. Вначале избавим тебя от внимания инспектора.
И обернулся.
Вблизи зверь оказался просто огромным. Вспомнились размышления о стремянке. Судя по смешку, вырвавшемуся из клюва грифона, не мне одной. Покосившись на меня круглым глазом, зверь плавно опустился на колени.
Забираясь на его шею, я старательно убеждала себя, что это вовсе не мужчина, а красивый умный зверь. Уж очень двусмысленно получилось. Он встал передо мной на колени, а я ему на шею села. И ножки свесила.
Я не удержалась от соблазна погладить перья. Они оказались мягкими и теплыми.
— Устроилась?
— Угу.
— Тогда полетели!
Эрик плавно, без рывка, поднялся в воздух. Вокруг грифона вспыхнул щит.
— Не нужно! Я не замерзну! — запротестовала я, вспомнив, сколько булочек съел в прошлый раз Эрик.
— Я замерзну, — насмешливо отозвался грифон. — Я весь внимание. Что там у тебя произошло?
Начинала осторожно — придерживалась официальной версии. Эрик ведь не сказал, сколько берет за услуги. А слова об индивидуальной плате были совсем не тем, что могло меня успокоить.
Грифон внимательно слушал, задавал наводящие вопросы, ехидно комментировал действия полиции. Попутно то и дело указывал на заметенные снегом дома, ставшие просто сказочными. Особенно волшебно смотрелась присыпанная снегом и покрытая ледяной коркой праздничная иллюминация. Сияющие гирлянды, шары, звезды и еловые ветви, будто сделанные из разноцветного стекла, посыпанного серебрящимися блестками, завораживали.
Идущее от грифона тепло укутывало коконом, голос Эрика и плавный полет успокаивали. Хотелось зарыться лицом в мягкие перья, вдохнуть едва заметный древесный, с легкой горчинкой аромат, идущий от огненного зверя, и попросить богов остановить время… Всех сразу! И Покровителя Воинов, и Красную Невесту, присматривающую за незамужними девушками, и Серую Вдовицу, помогающую одиноким, и даже Светлую Мать, ту, что связывает судьбы… и многих других!
Вспомнив о покровительнице брака и семьи, я будто очнулась. Мать всегда поклонялась Светлой. Унылый вздох вырвался сам собой.
— Не все люди одинаковые, Вивьен, — тихо произнес грифон, будто прочитав мои мысли, — просто отпусти их. Все в прошлом.
— Если бы!
Я запоздало прикусила язык. Одно дело — нанять Эрика для решения проблем с полицией, другое — моя проблема с лордом. Тут я жертва, а там преступница. Кто знает, может, услышав о поддельных документах, грифон откажется помогать?
— Держись, снижаемся! — скомандовал грифон.
Плавно приземлился у крыльца полицейского отделения, опустился на колени. Спрыгнув в снег, я одернула юбку.
— Ну что? Пойдем знакомиться со славным инспектором Робертсоном? — обернувшись человеком, Эрик пригладил ладонью волосы и предложил мне локоть.
Дежурный, посмотрев предъявленную мной бумагу, проводил нас в кабинет инспектора.
Обстановка там разительно отличалась от унылой серости коридоров участка. Деревянные панели на стенах радовали ровным, без малейших царапин лаком. Хрустальная люстра мягко освещала хмурого инспектора, вольготно расположившегося на удобном, обитом плюшем диване. Безусловно, хозяин кабинета любил щегольнуть. Не важно, касалось это его одежды, усов или кабинета.
Увидев Эрика, Робертсон поспешно поднялся, зацепился за мягкое кресло с бархатным сиденьем и поинтересовался, кто мой спутник.
— Лорд Эрик Дарнелл, — сухо ответил грифон, невежливо разглядывая зализанную макушку инспектора. Это было оскорбительно, но, услышав волшебное слово «лорд», инспектор предпочел ничего не заметить и подобострастно заулыбался. — Доверенное лицо мисс Вивьен.
Я озадаченно покосилась на грифона, прилагая максимум усилий, чтобы не выдать удивления. Эрик незаметно мне подмигнул.
— Я также являюсь опекуном юной мисс Брукс до ее замужества. Прошу! — и он жестом приказал Робертсону сесть за стол и отодвинул кресло, привлекая мое внимание.
Пришлось вежливо улыбнуться, спрятав собственную растерянность за словами благодарности.
— Это условие родителей мисс, — пояснил Эрик, усаживаясь в соседнее кресло и насмешливо наблюдая, как нервно инспектор потянулся к тугому воротничку, но в последний момент вспомнил о правилах этикета и отдернул руку.
Я с трудом сдерживалась, чтобы не последовать его примеру и не начать теребить рукав шубы. Неужели Эрик не понимает, что инспектор, как только отойдет от потрясения, сразу потребует подтверждающие документы! И вообще, что за странное уточнение о замужестве? Откуда он это взял?
— Но ведь ее родители… — предпринял попытку разобраться в ситуации Робертсон.
— Уехали, — закончил Эрик. — До своего возвращения они наказали мне присмотреть за Вивьен.
Я под прикрытием рукавов шубы вцепилась себе в палец ногтями. Откуда он узнал про отъезд родителей?
— К сожалению, Вивьен не смогла сразу связаться со мной. А вы не удосужились спросить у незамужней мисс, имеется ли у нее опекун. Вы не могли допрашивать ее без моего ведома, и вашему начальству в скором времени станет об этом известно. — Эрик говорил складно, ровно и таким тоном, что инспектор побледнел, а я засомневалась, тот ли грифон сидит рядом. Не вязался образ грозного лорда с веселым говорливым парнем, подарившим мне дверь.
— Но ваша… — Робертсон все же дотянулся до шейного платка и дернул узел. — Девушки находятся под опекой до замужества, только если являются оборотнями!
Я старательно держала лицо. Безмятежно взирала на инспектора и молилась Вдовице.
— Либо если такова воля ее родителей, — с плохо скрываемым презрением ответил грифон. — В нашем случае мы имеем и первое, и второе.
Кажется, я погорячилась радоваться. Да из меня такой же оборотень, как маг!
— Простите? — Робертсон ослабил шейный платок до предела и потянулся к верхней пуговице.
Его взгляд перескакивал с Эрика на меня. Инспектор на самом деле был испуган, будто только что подписал себе смертный приговор.
— В жилах Вивьен есть и немного крови оборотней, — спокойно пояснил Эрик.
Кожа на лице занемела от усилия казаться бесстрастной. Лишь бы Робертсон не потребовал бумаги! Лишь бы не потребовал!
— Итак, инспектор, зачем вы вызвали мою подопечную?
— А… собственно… — промямлил инспектор, — повторно снять показания… видите ли… — Глаза его забегали, он взволнованно потрогал напомаженный ус, скрутил его, портя идеальную укладку. — Случилось небольшое несчастье… протоколы и улики… закоротило артефакт… они уничтожены.
Я не знала, радоваться или рыдать. С одной стороны, теперь меня при всем желании ни в чем не обвинишь, разве что в ложном вызове полиции. С другой — никто не будет искать мага из подземелья. Фактически я осталась с ним один на один. Была лишь туманная надежда на помощь Натана или Эрика.
— Какая досада, — ехидно посочувствовал Эрик. — Конечно, мы с удовольствием вам поможем, Вивьен снова даст показания, а я прослежу, чтобы все было записано правильно. Зовите секретаря, мы торопимся!
Инспектор заискивающе заулыбался и пулей выскочил из кабинета.
— Это правда? — поспешно спросила я. — Я оборотень?
Эрик придвинулся ближе и, заботливо поправляя мне прядку, склонился к уху.
— Ты не оборотень, так как второй ипостаси не имеешь, но наша кровь в тебе точно есть. — Дыхание щекотало кожу, но желания отодвинуться не возникло. Наверное, я слишком перенервничала. — Дай им закрыть дело. Обещаю, одна ты не останешься.
Хотелось бы поверить.
— Это не просто слова. За всю жизнь я только однажды нарушил слово, и тогда от этого зависела жизнь.
— А что стало с тем, кому ты дал слово?
— Ничего. Жив, здоров, хоть и вынужден со мной общаться.
Если бы имелась хоть слабая надежда, что удастся возобновить расследование, я бы отказалась.
— Ты берешься за мое дело?
— Да.
О цене я не успела спросить, вернулся запыхавшийся инспектор в сопровождении престарелой дамы. И начался повторный допрос. Робертсон задавал вопросы. Дама записывала. Я отвечала. Эрик следил, чтобы в бумаги попали только факты. В итоге вышла банальная история с мисс, которую решили разыграть неизвестные шутники. То есть даже штраф за ложный вызов мне не грозил. Никто расследовать странное происшествие, естественно, не собирался, Робертсон этого даже не скрывал.
А как же премия?
Пару дней назад он был готов посадить меня в тюрьму, лишь бы ее получить. Или он уже ее получил? Сомневаюсь, что артефакт случайно так удачно закоротило. Неужели Робертсон откопал Вернона?
Из участка я выходила совершенно растерянная, не понимая, чего ждать от Вернона. Вряд ли он спустит мне непредвиденные траты. Значит, надо готовить бумаги и надеяться на чудо. Можно попробовать рассказать Эрику, но то, сколько он узнал о моей семье, настораживало. Но ведь он дал слово? И я ему верила, хотя разум настойчиво предупреждал, слова — это всего лишь слова, их к делу не пришьешь.
— Давай перекусим, поговорим. Знаю тихое местечко неподалеку. Там отлично кормят, — предложил Эрик, обводя взглядом заснеженную улицу.
Тонущий в белом сумраке метели день казался серым. Как и мое настроение.
— Вивьен, — грифон шагнул ко мне, приподнял пальцами подбородок, заставляя посмотреть себе в лицо, — я всегда держу слово. Единственный раз, когда я его нарушил… пропал мой племянник. Тогда я нарушил обещание не приближаться к своему брату.
— Ты же сирота? — убито прошептала я, чувствуя, как болит в груди. Как я могла ему довериться?
— Да. Но у меня есть старший брат. У нас разные отцы. Мы родились с разницей в двадцать лет. — Эрик поморщился, грустно хмыкнул. — Мать вышла за моего отца после пяти лет траура, но брат ее все равно не простил. Когда мать и отец погибли, он отказался от меня. А я дал слово, что никогда не подойду к нему.
— Прости! — виновато улыбнулась я. И тут же, осененная неожиданной догадкой, шепотом спросила, чувствуя, как снова становится пусто внутри от дурного предчувствия: — Твой брат — тоже оборотень? А в кого он превращается?
— В рысь. Да, Чад — мой племянник.
Я выдернула подбородок из его пальцев. Отступила. Почему так больно? Я ведь должна радоваться, что Эрик точно поможет. Останется рядом. Радоваться за Чада, что у него такой хороший дядя.
— Вивьен, я бы помог в любом случае.
Обычная отговорка.
Я заставила себя поднять голову и посмотреть в лицо грифона. На нем отразилось смятение — не ожидал, что я пойму.
— Я все понимаю…
— Да ничего ты не понимаешь!
Эрик рывком оказался рядом, сгреб меня в охапку, ловко обхватив одной рукой за талию, приподнял и поцеловал. Сердце испуганно замерло, а потом забилось, словно птица в силках. Запах Эрика окутал почти осязаемой пеленой. А пахнет он заснеженным лесом, остро, горько и так желанно. Ласковые прикосновения горячих губы смущали, околдовывали, пьянили не хуже крепкого вина, заставляя забыть обо всем. Словно в сказке, превращая лягушку в принцессу.
Только я принцессой никогда не стану.
Я затрепыхалась в руках Эрика, попыталась освободить голову от бережно легшей на затылок широкой ладони. Грифон поспешно отпустил. Будто тоже очнулся, словно не одна я попала в пьянящий плен поцелуя. Осторожно поставил меня на снег. Не выпуская из объятий, повторил:
— Я все равно бы тебе помог.
И мне стало неожиданно хорошо, хотя умом я прекрасно понимала, что ни к чему путному такие отношения не приведут. Он лорд, а я — неудачный магический эксперимент, возникший из-за брошенной кочерги.
— Это неправильно… — предприняла я слабую попытку призвать Эрика и себя к порядку.
Отдернула руку, потянувшуюся к нему.
— Естественно, неправильно! — согласно закивал грифон, надевая мне на голову капюшон и лукаво улыбаясь. — Я не встречаюсь с заказчицами. Поэтому, пока мы не разберемся со всем этим, буду вести себя прилично и на свидания приглашать не стану, — и добавил уже серьезно, с непонятной грустью: — Потом будет видно.
Мне последние слова не понравились. Странный подтекст был в них. Словно после нашего дела с ним что-то может случиться.
— Заглянем в булочную. Потом в храм.
— Зачем?
— Нам нужны настоящие документы на опекунство.
— Я совершеннолетняя. И я не оборотень.
— Нет, но наша кровь в тебе есть. — Эрик недоговаривал, чувствую, ждут меня новые «сюрпризы» с неизвестно откуда взявшейся кровью оборотней.
А храм… Когда-то я мечтала найти того, кто согласится туда со мной пойти.
Вернон заключил с родителями обычный договор, оно и понятно. Подтвержденный храмом документ было невозможно нарушить ни одной из сторон. Нельзя заключить его по принуждению или во вред кому-то. Однако такие договоры налагали слишком много ограничений. Как любил говаривать отец: «Что-за торговец, что обмануть не может?»
Но окажись в суде документ, подтвержденный храмом, и обычный договор, правосудие приняло бы во внимание первый.
Увы, тогда я никого не нашла, пришлось использовать подделку.
— Эрик, — я с сомнением посмотрела на довольного грифона, — а как же мои родители? Без них ведь храм не оформит опекунство?
— Оформит.
— Но как?
— Родители дважды пытались тебя продать. — Щит вокруг нас налился алым, стало жарко. Эрик прикрыл глаза, глубоко вдохнул, медленно выдохнул, магия успокоилась. — Перед богами они лишились права называться твоими родителями. Поверь, далеко не каждая сделка в храме получает отклик богов.
— Богов? — Всегда считала, что документы подтверждают жрецы своей магией, они ведь все одаренные.
— Богов. Жрецы только заполняют бумаги и обращаются. Решение принимает покровитель. Думала, это жрецы?
Я коротко кивнула. Неприятно признаваться в собственной неосведомленности, но строить из себя умную, когда ничего не знаешь, еще глупее.
— Боги. Поверь, они участвуют в нашей жизни гораздо активнее, чем все считают.
— Почему ты уверен, что наш договор получит одобрение? Родители ведь хотели мне добра… пусть и таким способом…
— Твои родители хотели денег. И, судя по тому, что я узнал и рассказала ты, о твоей жизни никто не думал. Прости, если причинил тебе боль.
— Ничего, я это знала, но признаться себе не могла.
Эрик отступил от меня и обернулся зверем. С насмешливым клекотом опустился на колени. Терпеливо дождался, пока я устроюсь, и мы полетели.
Он отвлекал от мыслей о родителях, указывая на заснеженные здания, украшенные к праздникам и превращенные зимой в сказочные дворцы.
Я добросовестно пыталась смотреть на красоты города, но ничего не выходило. Теплые перья под пальцами и лесной аромат постоянно отрывали от созерцания, напоминая о поцелуе. Грусть уступила место изумлению от неожиданного открытия. Когда Эрик успел меня очаровать? Он ведь даже ничего не сделал. А у меня в крови бушует огонь, а сердце леденеет от мыслей, что будет, если я шагну ему навстречу. Что, если это из-за прерванного ритуала? Какой-то побочный эффект, наваждение? И почему мне не хочется верить собственным предположениям?
— Как думаешь, кто заплатил инспектору, чтобы дело закрыли? — вернула себя и заодно довольно поглядывающего на меня грифона на землю.
— Тот гад, которому тебя пытались продать.
И это узнал. И зол на Вернона, не на меня. Как мне вообще в голову могло прийти, что Эрик встанет на его сторону? От него отказался собственный брат! Отправил родную кровь в приют. Ему ли меня не понять?
— Как его звали?
Неужели не выяснил? Надо же.
— Лорд Вернон. Но я не уверена, что имя настоящее.
— Наверняка так и есть. Я проверю.
— А ты разве не знал, как его зовут?
— Нет. Соседи твоих родителей поголовно страдают провалами в памяти. Но, судя по происшествию в участке, у одной из соседок случилось озарение, и она решила поработать на два фронта. Интересно, почему она меня инспектору не выдала?
Работой на два фронта из наших соседей, по словам матери, увлекалась лишь девица легкого поведения с птичьим именем Фифи. Была у нее еще одна слабость, кроме сомнительных подработок на полицию и тех, кто заплатит.
— Ты ей понравился.
— И что? — не поверил Эрик, покосился на меня круглым глазом. — Монеты ей нравятся определенно больше.
— Мама… моя мать говорила, что Фифи выполняет обещания, только если мужик красивый да добрый.
— О! — впечатлился Эрик. — Надеюсь, так и будет, но документы на опекунство нам все равно придется сделать.
— Мама редко ошибалась. — Муторно на душе, но не от глупых мыслей о мужчине, которого я едва знаю, а от воспоминаний.
— Расскажи. — Эрик как-то хитро извернулся и потерся головой о мое плечо.
— А что рассказывать? Ты же говорил с Фифи.
— Говорил. Но я не знаю, как вы жили до переезда сюда.
— Как все. — Я прислонилась щекой к мягким перьям, сильнее скрестила ноги. — Переезжали много. Родители говорили, что ищут, где платят больше.
— А почему в столицу не подались?
— Там и без нас места мало, — повторила я слова отца, глядя в пространство перед собой и ничего не видя.
Воспоминания все еще больно ранили. В душе поднималось непонимание. За что они так со мной? Кажется, я спросила это вслух, потому что в следующую секунду мы камнем ухнули вниз. Потом зверь извернулся, расплылся, и я очутилась на руках Эрика. Запоздало испуганно вскрикнув, я прижалась к его груди.
— Не бойся, все хорошо. Напугал? Прости. — Теплые пальцы заскользили по волосам.
Мне вдруг стало горько, словно аптекарской желчи хлебнула.
— Я не понимаю. Я ведь вернулась, я хотела их к себе забрать. Я бы могла помочь найти им работу. А они…
Закрыв глаза, я уткнулась лицом в полушубок Эрика, по щекам покатились слезы.
— Я глупая? Да? — всхлипнула я. И сказала то, в чем не могла признаться даже себе: — Мне их не хватает! Я о них беспокоюсь… Я как наша Рыжка! Мать ее пинает, а она следует хвостом за нею! Мать ее драной муфтой обзывает, а та мурлычет!
— Ты не глупая. Ты добрая и светлая. Слишком светлая для них… — Эрик поцеловал меня в макушку, потом его губы нашли ухо, висок, мокрую от слез щеку, согрели дыханием, смутили легким прикосновением к уголку губ.
Я отпустила его полушубок и встретилась с сияющими зелеными глазами. В них было сочувствие и непонятная мне злость, смешанная с бесконечным желанием помочь.
— Ты теперь не одна. Если не веришь мне, так Чад от тебя точно не отстанет, — и мне подарили озорную улыбку, лучше слов сказавшую, что от меня так просто не отстанет не только Чад.
— Верю, — шмыгнула носом и хмыкнула, вспомнив, как грозила Чаду женитьбой. Хорошо, что ему всего четырнадцать. — А почему Чад на тебя тогда напал?
Эрик нехотя поставил меня на землю. Подал вынутый из кармана платок.
— Потому что именно я почти вернул его домой. Чад сбежал от меня в столице.
— В столице? — Я вытерла платком лицо.
— Да, Чадвик удрал туда после решения отца отдать его в военную академию.
— А зачем тебе была нужна ведьма?
— Меня сбили с его следа неподалеку от вашего городка ведьминским зельем. Мне удалось сохранить немного. Сильная ведьма или колдун могут подсказать, где искать коллегу. А мой штатный обалдуй где-то в горах, катается на лыжах вместе с моим артефактором. Вот и пришлось разыграть больного, чтобы втереться к ней в доверие.
— Мою гостиную тоже ведьминским зельем залили… — задумчиво расправив платок, я спрятала его в карман, постираю и верну. — Натан сказал…
— «Игрейские слезы»? — нахмурился Эрик.
— Угу.
— Придется штурмовать дом твоей соседки и молиться, чтобы метель стихла и я смог полететь за Ханком.
— Все так плохо?
— Ведьма намного сильнее, чем я предполагал.
Час от часу не легче!
— Эрик, я не сказала тебе, но тут под городом целые катакомбы. Натан их обследует. — Нет, это не важно! — У меня случаются видения, я постоянно попадаю в какую-то галерею, где-то над горным хребтом, напоминающим драконий гребень. Натан сказал, это важно. А еще я видела мага, того, что провел обряд. И я помешала ему принести новую жертву. Ты что-нибудь понял?
Запрокинула голову. Как неудобно!
— Понял. Тогда пока без булочной. Полетели к тебе домой, по дороге расскажешь все по порядку. Я так понимаю, Натан навязался к тебе в охранники?
Мне показалось или в голосе грифона действительно прозвучала неприязнь?
— Пора познакомиться с твоим другом и разобраться, чего он добивается.
Не показалось.
— Ничего, ему любопытно. Он любит загадки. — Я веду себя как ребенок, обижаясь.
В храм мы все же попали. Пусть Эрик и хотел как можно скорее познакомиться с Натаном, но моя свобода его волновала больше. Это приятно грело душу, казалось, где-то глубоко внутри медленно разгорается крохотная искорка. Обо мне заботятся! И не потому, что я выгодное вложение, которое можно продать.
Эрик выбрал Высокий храм, где властвовала стихия огня. Так уж повелось, что в каждом городе строили шесть храмов по числу стихий и в каждом правила одна из них. Статуи богов, коих у нас было несметное количество, стояли во всех святилищах. Считалось, что боги обладают властью над всеми стихиями, поэтому им без разницы, какой из них посвящен храм. Неодаренным было все равно, какой храм выбрать, а вот маги старались посещать те, где властвовала их стихия. Так что выбор Эрика меня не удивил.
У украшенного колоннами здания из алого, с багровыми прожилками камня оказалось многолюдно. Горожане торопились задобрить покровителей дарами, чтобы праздники были удачными, а отдых не омрачился никакими неприятностями.
В огромном круглом зале у каждой статуи, занимавшей нишу в стене, стояли люди и нелюди. Жрецы суетливо сновали между алтарями, принимали пожертвования храму, проводили ритуалы и оформляли документы. В зале стоял тихий гул голосов, пахло ладаном и цветами.
Мы подошли к нише, расположенной в середине ряда богов — покровителей оборотней. На невысоком алтаре ровным светом горели свечи. При нашем приближении их пламя не всколыхнулось. Зачарованное, оно могло гореть даже под проливным дождем. Из полумрака ниши на нас умным взглядом смотрел золотой грифон. Изумруды в его глазницах были хитро огранены, казалось, глаза зверя внимательно следят за нами.
Эрик поклонился покровителю своего рода, достал из кармана несколько золотых монет и положил на алтарь. Почти сразу к нам подскочил жрец в алой хламиде. Нашептывая молитвы, он забрал плату и спросил, какого рода сделку мы заключаем.
— Опекунство с принятием в род? — деловито уточнил он, вынимая из складок одеяния готовый бланк и перо с чернилами.
— Нет, — несколько поспешно отказался Эрик.
Я спрятала улыбку. У грифона вышло забавно, будто он опасался, что я начну настаивать на принятии в род. Становиться моим родственником Эрик очень не хотел. Да и я его — тоже.
Жрец согласно кивнул, быстро заполнил документ. Протянул перо Эрику, потом мне. Прочитав скупые строчки, я подписала. Потом бумагу торжественно возложили на алтарь. Один из краев попал в натекший воск.
Я малодушно зажмурилась, вцепилась в руки Эрика. Жрец зашептал слова обращения к покровителю.
— Вас услышали, вот ваши документы, — буднично сообщил жрец, я поспешно открыла глаза и, не веря, уставилась на документ в руках Эрика.
На месте воска появилась печать: язык пламени и грифон. Теперь Эрик — мой опекун до замужества. Можно не бояться Вернона? Сжечь поддельные бумаги?
Бог-грифон глядел с пониманием, его земной подопечный широко улыбался и, кажется, с трудом сдерживался, чтобы меня не обнять.
— А как зовут твоего покровителя? — Я смущенно опустила глаза. Неловко получилось, меня от Вернона избавили, а я даже не удосужилась узнать имя благодетеля.
— Ветреное Крыло. — Эрик вложил мне в ладонь золотой и кивнул на алтарь. — Порадуй его, он любит блестящие вещи.
Еще один золотой? Я до конца своих дней буду с Эриком расплачиваться! Подумала и устыдилась, встретившись с внимательным взглядом зеленых глаз.
— Я твой опекун, — ехидно напомнил Эрик. — Я должен заботиться о тебе и твоих взаимоотношениях с покровителем моего рода. Вот выйдешь замуж, тогда с мужа и стребую!
Хотела напомнить, что ему в таком случае придется давать за мной приданое, но Эрик опередил:
— У оборотней принято платить выкуп за невесту.
— Сколько во мне этой крови-то?
— Как раз мои расходы возместим, — подмигнул Эрик, жестом предлагая положить на алтарь монету и обратиться к богу.
Положив блестящий кругляш в лужицу воска, я всмотрелась в полумрак ниши. И сказала только одно слово:
— Спасибо!
Ветреное Крыло понял меня, изумруды глаз блеснули чуть ярче.
Я благодарила его за то, что он привел в мою жизнь Эрика. Яркого, огненного, крылатого и заботливого, бесконечно доброго и справедливого. За Чада, веселого и непоседливого. За Натана, понимающего и пугающего, ведь маг говорил, что в его роду были оборотни. Возможно, у их семей другие покровители, но мне казалось, что свел всех вместе именно этот, напоминающий больше кошку, чем птицу, грифон. Он дал мне друзей, близких, тех, кто дорог. Будет непросто, потому что каждый из моих новых знакомых имеет сложный характер. Но ведь я и сама не подарок.
Вот и все.
Мне показалось, что статуя хитро прищурилась. Хорошо! Спасибо за то теплое ощущение сказки, что заставляет незаметно посматривать в сторону Эрика.
«Доволен?»
Ветреное Крыло был доволен. Еще бы! Вынудил признаться в том, о чем я старалась не думать. Но ведь это не любовь, правда? Откуда ей взяться? Пару дней назад я считала Эрика бабником и мечтала избавиться от его общества. Симпатия? Последствия ритуала?
Глаза статуи снова блеснули, на этот раз — лукаво. Дескать, разбирайся сама! И разберусь! Я тихо усмехнулась, задумчиво покосилась на Эрика, смиренно ожидающего, когда закончу общаться с божеством.
И все-таки он хороший.
Мне захотелось преподнести Ветреному Крылу что-то от себя. Покопавшись в сумочке, с сожалением отметила: ничего достойного внимания божества нет. Раньше я жертвовала то, что не могло пригодиться в хозяйстве. Странную статуэтку, мужскую шапку. Другие вещи, доставшиеся от бывшего хозяина дома. Но раньше поход в храм был для меня лишь данью обычаям. Сейчас все изменилось.
Знала бы, что пойду в храм, хотя бы роз нарезала. Все равно они цветами раскидываются.
Засеребрившиеся пальцы стали полной неожиданностью, как и распустившаяся бутоном на ладони тьма, в центре которой появился алый цветок. Не вскрикнула я только потому, что прекрасно помнила: мы в храме, где полно народу! Тьма и серебро исчезли, оставив крупный плотный бутон.
— Началось после ритуала? — шепотом спросил Эрик, напряженно осматриваясь.
К нашему счастью, посетители храма и жрецы были заняты своими делами и моей маленькой диверсии никто не заметил.
Я обреченно кивнула и положила цветок на алтарь. Роза ярко вспыхнула и исчезла в алом пламени, а на невысоком постаменте статуи покровителя появился узор, напоминающий розу.
— Пошли отсюда! — Я схватила Эрика за руку и выволокла из храма.
Остановилась, когда красные стены исчезли в пелене метели. В боку кололо, дыхание перехватывало, налипшие на ресницы снежинки мешали видеть, а щеки щипал мороз.
— Испугалась? — Эрик повернул меня к себе лицом, вокруг нас вспыхнул защитный купол.
— Да… нет… не знаю… — растерянно пробормотала я. — Это было слишком… невероятно…
— Понимаю, я тоже первый раз испугался. Потом мне сказали, что нужно радоваться, это величайшая честь. — Он кончиками пальцев смахнул с моих ресниц растаявшие снежинки, улыбнулся, обрисовал абрис лица. — Ты очень светлая и добрая, Вивьен, он не мог не откликнуться.
Я зябко передернула плечами. Под куполом было тепло, но божественное внимание сильно напрягало.
— Все будет хорошо, Ветреное Крыло это подтвердил, — заверил Эрик, поправляя капюшон на моей голове. — Мы обязательно разберемся, что случилось.
И я ему поверила.

ГЛАВА 7

Нырять в сугробы, рискуя расшибить лоб или получить спрятавшейся под снегом веткой в глаз, — не слишком хорошая затея. Но реки в городке не имелось, а ледяная вода из крана показалась Эрику слишком теплой. Бушующий в крови огонь толкал на глупости, звериная половина неистовствовала, требуя немедленно вернуться в дом Вивьен. Дом, пропахший чужим мужчиной!
Грифон отряхнулся и огляделся. Сугробы на заднем дворе за флигелем были изрыты, словно тут орудовал бешеный крот. Поправка: бешеный грифон, в крови которого бурлила самая обычная ревность.
Эрик усмехнулся таким мыслям и выбрал следующую жертву собственного темперамента. Прыжок, нырок и освежающий холод снега. Вверх, и снова серая круговерть метели. Снежинки плавились, едва касаясь одежды, под которую набилось прилично снега. По телу текли настоящие ручьи.
Натан Мерл…
Грифон вспомнил холеное лицо аристократа, отразившееся в зеркале. Натан не видел его, не подозревал, что у разговора с девушкой есть свидетель. Так что Эрик имел возможность проследить за всей гаммой чувств, отразившихся на лице и повелителя разума, и Вивьен. Мерл сожалел, что вынужден задержаться на заводе. А Вивьен расстроилась, словно Мерл был ей по-настоящему дорог.
Именно тогда звериная натура Эрика взбунтовалась, спровоцировала магию, требуя немедленно защитить свое. Увы, для нее не существовало полумер. И ее совершенно не волновало, что Эрик мог оказаться родственником Вивьен. Она вопреки природе толкала его к девушке.
Грифона бросало в холодный пот, стоило подумать, что, возможно, он целовал собственную племянницу. Немыслимо! Кровь оборотней защищала от подобного. Ни один двуликий не мог испытывать нежные чувства к своей крови. Но Эрика тянуло к Вивьен. Его нос улавливал родственную кровь, а тело горело от желания обнять, поцеловать, подарить блаженство, защитить от всего мира.
Когда-то давно, в приютскую бытность, юный грифон спросил у наставника: «Как понять, что нашел ту самую? Может, есть какие-то признаки? Как это случится? Внезапно или постепенно?» Старый лис хитро усмехнулся в длинный ус и ответил: «Как? Ты и сам не поймешь. Но ради нее ты перевернешь мир. Достучишься до богов. И вырвешь себе сердце, лишь бы ее глаза сияли счастьем».
Эрик был согласен вырвать сердце. Но оно сопротивлялось, упрямо настаивая на том, что причина не в грифоне, а в обряде, и прежде чем говорить Вивьен о родстве, надо проверить ее кровь артефактом. А один из самых сильных артефакторов королевства сбежал в горы, прихватив все нужное с собой. Шеридан никогда не расставался со своими любимыми поделками. Исключение — те из них, что могли пригодиться Эрику для дела. А в этот раз грифон не посчитал нужным взять у помощника артефакт для определения родства, ведь поиски сбежавшего племянника виделись ему чем-то простым.
Пользоваться поделками местных мастеров после истории с ведьмой Эрик не хотел. Но была еще пара способов узнать, является Вивьен его родственницей или нет. Первый — снова спросить брата. В прошлый раз, когда Эрик поинтересовался его прошлым, брат сделал вид, что ему уши отморозило и он не услышал скользкого вопроса. Второй — уломать склочную старуху-ведьму сварить зелье.
Оба способа были весьма ненадежными. К тому же второй мог вызвать подозрения у Вивьен и Мерла. Мерл…
Эрик отряхнулся. Хотелось бы ему услышать мысли мага, когда он с ним поговорит. Вивьен сказала, что магу она интересна как загадка, грифон же увидел нечто большее. В любом случае сегодня вечером Эрик с ним побеседует и получит записи Вивьен. Маг забрал их в комнату, которую снимал. Разумеется, шарить в вещах постояльца никто не стал.
А пока… еще один нырок — и вызывать братца.
Когда мокрый и успокоившийся Эрик заходил во флигель, заметил на крыльце черного хода хозяйку. Амалия загадочно улыбнулась ему и съела пышное пирожное. Грифон усмехнулся в ответ, представив, какое шоу она наблюдала на своем заднем дворе.
Подсушив одежду магией, Эрик раскопал среди бумаг, которыми был завален кабинет, зеркало.
— Да, — почти мгновенно отозвался брат. Нервно пригладил идеально прилизанные светлые волосы, ослабил узел шейного платка. — Есть новости?
— Есть. Но вначале скажи-ка мне, не было ли у тебя лет восемнадцать-девятнадцать назад романа, о котором ты не хотел говорить? — усаживаясь в кресло, поинтересовался Эрик.
Щека лорда Олланда едва заметно дернулась, он упрямо выпятил квадратный подбородок, гневно сверкнули желтые глаза.
— Винс, не пытайся меня убедить, что до брака был монахом, — не дал ничего сказать возмущенно открывшему рот брату грифон. — Я точно знаю, что как минимум один подобный инцидент имелся. Правда, тогда он обошелся без последствий.
— Какое отношение это имеет к поискам моего сына? — Зрачки Винса стали двумя тонкими нитями, разговор ему не нравился, и лорд очень хотел уйти от скользкой темы.
— Прямое. Чтобы вернуть Чада, мне нужно понять, что я тут накопал, а для этого необходимо знать, не имеется ли у тебя, братик, внебрачных детей восемнадцати лет от роду.
Грифон не стал объяснять, что уже нашел племянника. Брат не будет разбираться, утащит беглое чадушко домой немедленно, несмотря на риск навредить ему. Судя по тому что мальчишка, до этого не имевший второй ипостаси и из-за этого бывший для отца позором, обернулся, а у Вивьен проявились способности к магии, некая связь существует. И неизвестно, что произойдет, если мальчишку увезут.
— Винс? — напомнил о себе грифон.
— Была интрижка! Девятнадцать лет назад! — сердито блеснув глазами, признался лорд. — Но она не была беременна!
— Ну да! — Эрик едва сдержался, чтобы не стукнуть кулаком по подлокотнику. Жалко подлокотник. — А если подумать? И подробнее, пожалуйста. Когда? Кто она? Как звали, где познакомились? Куда она потом делась?
— Да какое это имеет значение?..
— Тебе сын нужен?
— Да! Хорошо, — сдался Винс, разом растеряв аристократическую спесь. — У меня есть дочь.
Эрик почувствовал запах паленого, опустил глаза и поспешно потушил загоревшуюся от вышедшей из-под контроля магии обивку кресла.
— Ей сейчас должно быть около восемнадцати лет, — продолжил лорд, не замечая, как мрачнеет Эрик. — Ее мать была горничной в моем доме. Ничего такого: высокая, плотная, с заурядной внешностью. Но как смотрела! Кровь кипеть начинала. А потом оказалось, что она беременна. Я не поверил, я в ней не чувствовал своей крови… будто ребенка не было. Но врач подтвердил. А она сказала, это у нее особенность такая, маскировать то, что дорого. Слабый маг она была. Да и я потом почуял, когда сильно напрягся.
Эрик прикрыл глаза, заставил себя медленно выдохнуть, вдохнуть.
— Почему не женился? Положение обязывает? Лорду не пристало брать в жены служанок? Или напакостил и в кусты? Денег на соответствующий амулет пожалел?
— Не твое дело! — вскипел Винс. — Она замужней оказалась! Мужа бросать не хотела. Жизнь мне портить. Мы с ней договорились, что она пишет мне письма от имени цветочницы, а я на обратный адрес деньги шлю. Мужу она сказала, что ей дядя помогает. Любил он ее. Видел бы ты, какими глазами смотрел, когда за ней приехал. Деби прямо расцвела.
— Деби? — ухватился за нестыковку Эрик.
— Деби Дау.
Грифон мысленно усмехнулся. А родители Вивьен, оказывается, не просто аферисты, а профессионалы своего дела! Если, конечно, брат говорит о них.
— Особые приметы у Деби или у ее мужа были?
Винс пожал плечами, задумчиво пожевал губами.
— Волосы у мужа серые такие…
Пепельные. То, что цвет натуральный, Эрик не сомневался, оборотни чуют такие вещи, и брат это точно бы заметил.
— Еще?
— Деби крупная такая… блондинка… кошка за ней все бегала, бродячая, рыжая.
А вот это промах со стороны аферистов. Грифон точно помнил, что Вивьен упоминала Рыжку и соседи — тоже. С чего они эту кошку с собой таскали?
— Ты сказал, муж приехал. Он с ней не жил?
— Нет, экономка забыла спросить, когда Деби на работу принимала, а она не сказала, думала, в мой дом незамужняя горничная требуется. Он поденщиком в соседнем городе перебивался. Потом она ему написала.
И муж вовремя появился. Как раз чтобы увести непутевую женушку, избавив лорда от проблем. За соответствующую плату, естественно.
— До сих пор платишь? — уточнил Эрик, вспомнив о поспешном побеге родителей Вивьен.
— Нет, полгода назад Деби пропала. — Особой грусти на лице брата грифон не заметил.
— Вот так вдруг?
— Это все Серина, — поморщился Винс.
— Каким боком тут твоя жена? Неужели рассказал?
— Она сама… увидела письма. Я стал неосторожен. Пришлось рассказать. В общем, она написала Деби письмо с просьбой привезти девочку… — скривился лорд, не подозревая, как Эрик сейчас сожалеет, что нельзя ему дать в морду, — пригрозила сама их найти.
Эрик никак не мог понять, как Серина могла влюбиться в Винса. Грифон был знаком с женой брата всего пару недель, но уже успел заметить, что сноб-брат и открытая, общительная Серина — словно солнце и луна. К счастью, судя по поведению рыси, Чад пошел в мать.
— После этого Деби больше не писала, — закончил Винс.
Аферисты решили сбежать, хотя могли стребовать за возвращение Вивьен дополнительную плату. Или они стребовали, а потом сбежали, предварительно продав девушку в «веселый» дом. Почему? Незаконнорожденная дочь в доме отца могла принести им куда больше денег.
А как же договор с Верноном? Его заключили много раньше.
Эрик уцепился за ускользающую мысль и, откинувшись на спинку кресла, довольно хмыкнул. Способность скрывать то, что дорого, говорите? А братцу пришлось напрячься, чтобы учуять кровь? А Вивьен, по словам соседей, пошла мастью в отца. У нее пепельные волосы, а не светло-русые, как у Винса и матери. И в роду Эрика не было такого цвета волос.
Опять ведьма постаралась? Причем так, что последствия до сих пор можно уловить. Вивьен — дочь своего отца? Поэтому ее и продали Вернону. А Винс так бы и платил.
Эрик не был до конца уверен, но дышать стало значительно легче.
А кошка — это…
Грифон откинулся на спинку и рассмеялся. Все так просто!
— Эрик? Что с Чадом? Ты его нашел? — напомнил о своем существовании Винс.
— Практически.
— Ты это уже говорил, когда был в столице! — недовольно начал лорд. — Позволь напомнить, я тебе плачу!
— Позволь напомнить, ты мне не платишь, внимательней следи за своими счетами. Я вернул тебе деньги еще в первый день и сказал об этом. Но ты предпочел не услышать, — отрезал Эрик. — А занимаюсь я этим делом только ради твоего сына и его матери.

— Отдай сейчас же! — Я потянула на себя несчастную домашнюю туфлю. Чад сильнее стиснул челюсти, уперся лапами в пол. — Знаешь, я ведь знаю, что ты оборотень! Хватит вести себя как ребенок!
Кот закатил глаза, громко фыркнул и начал спиной отступать к двери гостиной, таща меня следом, словно козу на веревочке. Только в роли веревочки была моя домашняя тапочка. Ее ушастый вредитель стянул с моей ноги, когда я отказалась идти в комнату Натана за бумагами. Вначале подумала, что Чад что-то услышал, и заглянула в гостиную, но там все было нормально.
Камин горел, пленка и шаль на окне слегка подрагивали от порывов ветра, роза цвела, выглядела как самый обычный цветок. Чемодан Натана стоял в углу. К нему-то и ринулся кот.
Вытолкать упрямого мальчишку из комнаты оказалось трудно, еще сложнее — убедить, что мы не будем рыться в вещах мага, пока его нет. Эрик вон сразу со мной согласился, а это пушистое недоразумение упрямо настаивало на своем.
— Нет! Это нехорошо — рыться в чужих вещах без разрешения хозяина! — Я уперлась ладонью в стену, подергала туфлю, пытаясь не дать Чаду зацепиться когтями за дверь.
Как мы уже выяснили опытным путем, подросший мальчишка отлично открывал дверь, вонзив когти в дерево, и закрытый замок был ему не помехой. Собственно, замок был уже сломан. До туфли роль поводка играла моя юбка. Придется штопать порванный край.
— Чад! Да что ж это такое?! — Я запоздало взвизгнула и влетела в комнату следом за рысью. — Стой!
Ага, так меня и послушали!
Туфля была выплюнута, и наглая морда мгновенно оказалась у чемодана. Печально звякнули срезанные когтями замки, и на пол вывалились вещи Натана. Мои записи лежали с краю, но Чад, не обращая на них внимания, распихал мордой сменную одежду и вытолкал сложенный в несколько раз лист.
— Фу! Нельзя, это чужие вещи! — Я с унылым вздохом констатировала, что замки не приладишь. — Платить будешь сам!
Я поспешно сложила одежду назад, взяла свои записи. Все равно придется объясняться с Натаном. Когда маг освободится, неизвестно — он предупредил по зеркалу, что у них там серьезные проблемы. Радовало, что не связанные с моими проблемами. А Эрик обещал приехать к пяти. С вещами.
Я закусила губу, щеки опалило жаром. Вспомнился поцелуй. Успокоила себя тем, что грифон обещал не приставать до конца нашего дела. Но это не помешало ему меня поцеловать.
Что касается его переезда — он мой опекун. Да и вообще, помня о подземных ходах, я была этому только рада.
— Отдай! — Я потянула на себя бумагу, которую Чад не хотел выпускать из зубов.
Кот мотнул головой, я едва не свалилась на пол. Конверт развернулся. Вытирая от слюней дорогую плотную бумагу, я прочла адрес. Имя получателя, выведенное каллиграфическим почерком, заставило судорожно сглотнуть.
«Лорду Александру Натану Уилберу»!
Вместо отправителя — печать с крепостью и буквой «А». То есть письмо прислал герцог Уилбер. А писал он своему сыну.
Боги! Какой я была дурой!
Мать Натана работала в цветнике — как же! С чего герцогине, магине, светской львице заниматься подобным? Разве что от безделья.
— Ты это мне хотел показать? — тихо спросила я, растерянно гладя Чада по голове. — Что ему не стоит доверять? Но ведь ты сам к нему ластился?
Кот издал неопределенный звук, не то вздохнул, не то фыркнул.
— Ты недавно узнал?
Чад едва заметно кивнул.
— Когда нас не было, он возвращался?
Снова кивок.
— Ты увидел письмо?
Чад опять подтвердил правоту моей догадки.
— Натан не предполагал, что ты умеешь читать. Взял, что нужно из вещей, оставил письмо и ушел…
Зря я ему доверилась. Но сделанного не вернешь. Предположения я могу строить до второго пришествия жнецов, поэтому пойду приготовлю жаркое.
Пока кашеварила, убедила себя, что мне ничего не грозит. Если Натан замышлял плохое, вряд ли бы оставил письмо в чемодане. Почему он солгал, не назвался настоящим именем, я так и не придумала. Постоянно вспоминала душещипательный рассказ о его матери и злилась. В итоге роза отозвалась на мои эмоции, и посреди кухни вырос усыпанный алыми бутонами куст, окутанный сияющими серебристыми искрами и тьмой. Слава богам, не буквально вырос! А то бы мне пришлось чинить пол.
— Кыш! Брысь! — Я помахала руками на растение. — Я спокойна!
Роза заметно подросла.
— Ладно! Я не спокойна, но мне не нужна помощь, так понятно? Уйди! Исчезни!
Чад насмешливо фыркнул, потрогал лапой колючую плеть. Как и мне, шипы ему вреда не причиняли. То есть с этой штукой мы оба связаны?
— Чем смеяться, помог бы ее убрать! Пропади! Ну все, сейчас пойду за мотыгой!
Роза обиженно зашуршала листьями и испарилась. А мне захотелось в горы, туда, где не достанут проблемы. Эй! Опять?
Я потрясла головой, отгоняя чужую мечту, но наваждение отказалось отступать. Я чувствовала себя компасом, настроенным на горы.
Да поняла я! Поняла! Карты. Горный хребет, напоминающий дракона.
Сняла с плиты жаркое и уныло посмотрела в окно. Выбора не было: либо я иду в метель, либо меня будут мучить навязанным желанием оказаться в горах.
Пока одевалась, Чад разве что лапой у виска не покрутил. Пришлось объяснить. Кот обреченно вздохнул, и мы шагнули в серый снежный день. Пока догребли по сугробам до библиотеки, я раз сто успела себя отругать за поспешность: надо было подождать Эрика и вместе с ним идти. Огненный маг в метели был существом незаменимым.
Когда попросила карты гор, библиотекарь радостно разулыбался, очевидно решив, что я собираюсь на отдых. Старик, конечно, всячески поддерживал мое стремление добиться в жизни всего самой, но изредка сетовал, что я одна. А сейчас так засуетился, что захотелось его порадовать. Я сказала, что нашелся опекун. Старик задумчиво посмотрел на меня поверх круглых очков и, шаркая, побрел за картами.
Вскоре я стала обладательницей двух толстых папок, которые старик сложил в потертый портфель, пары громоздких тубусов и напутствия ничего не потерять.
Портфель тащил Чад, я несла тубусы. У крыльца дома столкнулась с Натаном. Лорд отобрал у меня ношу, повозился с замками и галантно открыл дверь.
Пока с котом относили вещи в комнату, маг успел споткнуться несколько раз о ванну, принесенную Эриком, переодеться и обнаружить пропажу письма. Когда я вернулась, он сидел за столом на кухне и мрачно смотрел, постукивая пальцами по столешнице рядом с конвертом. В его взгляде было такое разочарование, что я криво усмехнулась. А как я была разочарована, узнав, что меня обманывают! Спасибо Чаду, открыл глаза!
Нет, я не забыла, что Натан улавливает направление мыслей, я этим нагло воспользовалась. Судя по изменившемуся выражению лица мага, очень удачно.
— Я не обманывал, Мерл — фамилия моей матери.
Предположим, а как же розарий, злобный отец и герцог, оказавшиеся одним лицом? Хотел произвести впечатление? На жалость давил, да?
Натан недовольно поморщился.
Кажется, я его обидела.
— Задела, — подтвердил он. — Но я не обижен. Ты в своем праве. Да, я утаил имена. Но ты ведь понимаешь, что какие бы ни были отношения у меня с отцом, я ношу его имя. И оно не только его, но и его родителей и моих предков.
Я коротко кивнула. Прекрасно понимаю. Правда, немного обидно. Понятно, что мне, малознакомой, безродной, доверили тайну, способную стать оружием против всего семейства. Но… неужели Натан не понял, что я никогда, ни за какие деньги не стала бы этого делать?
— Понял после того, как рассказал. Было слишком поздно что-то пояснять. Да. Так вот, о розарии. Мой отец считал, что праздность герцогини повлечет ненужные мысли и измену, поэтому заставлял ее ухаживать за розарием. Его не волновало, что до замужества она даже не знала, что у роз есть шипы. Для всех это была блажь госпожи.
Натан говорил с плохо скрываемой горечью. Его действительно задевали за живое малоприятные воспоминания. Неудивительно, что он скрывает родство с титулованным деспотом.
— Не только потому. Не люблю видеть маски вместо настоящих лиц. Я ведь улавливаю мечты и мысли. И диссонанс внешней приветливости и дружелюбности с мечтами забрать мои деньги не способствует душевному равновесию. В какой-то момент я понял, что либо начну хамить и бить морды, либо ограничу круг общения маркиза Александра Натана Уилбера, прослыву замкнутым чудаком и буду спокойно вести дела под именем матери, — усмехнулся Натан. — Зато теперь я отлично понимаю, почему маги грез и чтецы — те, кто читает мысли, почти не выходят в свет. Мой уровень дара невелик, но доставляет мне много хлопот. Все было бы намного проще, если бы я получил дар родителей. Иллюзии и навеянные сны куда безопасней.
— Навеянные сны?
— Да. Наподобие того, в который мы попали. Моя мать обладает такой магией. Именно в сны она уходила, когда становилось совсем плохо. Алкоголь лишь помогал уснуть. В какой-то момент она перестала понимать, где сон, а где явь. А спиртное стало зависимостью.
Бедная женщина.
— А Александр-старший, стало быть, иллюзионист?
Натан громко хмыкнул:
— Маг иллюзий. Иллюзионисты — фокусники в цирке. Один из сильнейших магов этого направления королевства. А мать — пятый по силе маг грез. Герцог поэтому на ней и женился, сильная кровь. Но у меня способности оказались того же направления, но несколько шире и намного слабее. Не оправдалась его надежда на усиление крови.
— Магия вообще штука непредсказуемая! — донеслось от двери. Эрик улыбнулся мне, почесал недовольно фыркнувшего Чада за ухом и серьезно, не скрывая сарказма, добавил, глядя на мага: — Раз уж ваша милость изволила раскрыться, не прогуляешься со мной? Осмотрим дом снаружи, может, увидим что-то, чего полицейские не заметили?
Понятно, намечается мужской разговор. Воистину насмешка богов! Я старалась избегать мужского внимания, и вот два лорда собираются прогуляться вокруг дома, а третий, гордо задрав хвост, встал посередине и тоже, судя по выражению морды, хочет «погулять».
— Чад, останешься здесь. И нечего на старших зубы скалить! — хмыкнул Эрик, принюхался, расплылся в улыбке. — Мм… Жаркое… Вивьен, мы быстро! Смотрите не съешьте тут все без нас!
Я с сомнением покосилась на громадную кастрюлю. Перевела взгляд на Чада. Понятно! Обиженный кот явно собирался оставить лордов без ужина.
— Не лопни! — поддел Чада Натан, поднимаясь со стула.
Зря они его задирают. Я уже успела понять: по сравнению с Чадом ослы — милые и сговорчивые зверюшки.
— А лопнет, мы откроем фирму! — насмешливо предложил вернувшийся из прихожей Эрик, осторожно ставя на пол большую коробку. — Будем продавать миниатюрных чадиков.
Чад гордо вздернул голову, промаршировал мимо дяди и забрался на стул. Грифон беззлобно рассмеялся, снял со сгиба руки огромную корзину и поставил на стол. Натан следил за ним со странным выражением лица, словно не мог определиться, раздражает его Эрик или восхищает.
— Тут продукты. — Грифон, не обращая внимания на мага, похлопал ладонью по крышке корзины. — Я попросил Амалию положить побольше того, что можно скормить парочке мужиков, не сильно утруждаясь готовкой.
Хотела сказать: не стоило. Потом вспомнила, что кроме мяса и круп у меня ничего нет, улыбнулась и кивнула.
— Помощницу мы тебе пока нанять не можем, поэтому готовь побольше, про запас. Если надо, я помогу. — Эрик заложил большой палец за полочку рубашки и, гордо выпрямившись, обвел всех королевским взглядом и сообщил: — Крупы сортировать я уже умею!
Я прыснула в кулак, Чад издал совершенно не кошачье хрюканье. Натан едва заметно нахмурился, очевидно пытаясь разобраться в обрывках наших мыслей, где грифон сетовал, что проще выучиться магии, чем расставить десять банок с крупами на полках так, чтобы было удобно.
— Могу еще кашу сварить, — насмешливо покосившись на помрачневшего мага, добавил он.
Натан прикрыл глаза, хмыкнул и улыбнулся. Вот и хорошо. Готовка явно не входила в его умения. У него даже чай получился с весьма странным привкусом.
— А тут посуда, — Эрик ткнул пальцем в коробку на полу. — Тарелки, чашки, блюдца… торговец сказал: все, что может разбиться, тут есть. Если чего не хватает, скажи, я слетаю. Тут недалеко.
Натан отстраненно разглядывал стену за спиной грифона.
— Диван скоро привезут. Не дело у Чада софу забирать. Идем? Или передумал? — прищурился Эрик, обращаясь к магу.
— Нет, — холодно отрезал Натан.
Я поежилась. Надеюсь, они не натворят глупостей. Все ж лорды оба.
Мужчины ушли, а я осталась наедине с корзиной и коробкой. Хотелось начать с посуды, но я полезла в корзину — мало ли какие там продукты, вдруг что-то не хранится без морозильного шкафа?
Обнаружив под белоснежным полотенцем коробки с разноцветными этикетками, я вначале опешила. Потом оторопела от стоимости содержимого корзины. И наконец захотела расцеловать квартирную хозяйку Эрика. Женщина укомплектовала грифона магическими полуфабрикатами! Открыл коробку, поместил в любую емкость — и у тебя готовое блюдо.
Просмотрев этикетки, я присвистнула: да тут сплошные деликатесы, которые я ни разу в жизни в глаза не видела! И все, судя по названиям, очень калорийное и мясное. Правильно! Мать всегда повторяла: «Мужик без мяса, что ведьма без фамильяра, — злой и слабый».
Напоминание о родителях кольнуло сердце иглой тоски. Сложив полуфабрикаты на полку шкафа, я открыла коробку. Такой красоты я никогда не держала в руках. Тонкие фарфоровые чашки, полупрозрачные блюдца. Тарелки разных размеров. Изящные бокалы на тонких ножках. Супницы. Блюда. И еще куча посуды, название которой я смутно помнила из учебников по этикету. Торговец действительно сложил все, что может разбиться. И не только. Ложки, вилки, ножи тут тоже были.
Куда мне столько всего? Да я за это не расплачусь!
Подумала, вспомнила Эрика и растерянно потерла лоб. Совсем запуталась. Грифон обратно подарки не возьмет, обидится. Он ведь ничего не требует взамен. Он вроде как мой опекун. И еще он меня поцеловал. И потом обнимал… Но ведь он лорд, а я простая девушка. И моя жизнь совсем не сказка, чтобы в ней возникали прекрасные принцы. Да и не тянет он на принца. Скорее на коварного дракона. Веселого, ласкового, задаривающего кухонной утварью. Такого же неправильного, как и его «принцесса».
Чад фыркнул мне в ухо, толкнул головой в плечо. Я улыбнулась шире и погладила мальчишку по голове.
— Вы с ним так похожи…

Щит, вспыхивающий алыми языками пламени, отлично защищал от колючего снега и ледяного ветра. Грифон был много сильнее, чем считали окружающие, но они не удостаивались чести попасть в центр созданного им заклинания, как Натан.
Опершись на обледеневшие перила крыльца, маг разглядывал специалиста по особым делам. Уверен в себе, умен, открыт. Последнее — весьма условно. Старательно контролирует мысли и мечты, ни на секунду не забывая, что перед ним — повелитель разума. А то, что проскочило через железный контроль этого занимательного образчика на кухне, было показано Натану специально. Как предупреждение: Вивьен ему нравится и он намерен защищать ее от всяких подозрительных типов вроде лорда, скрывающего настоящее имя. И к девушке Натану не позволят приблизиться, пока не поймут его мотивов.
Грифон раздражал мага, потому что относился к категории мужчин, способных вызвать восторг даже у ледяной статуи. Раньше подобные Эрику не интересовали Натана, его даже забавляло следить, как некоторые надменные особы женского пола таяли перед такими дамскими угодниками.
Поймав себя на этой мысли, Натан спрятал усмешку. Кажется, интерес оборотня к девушке задевает его куда сильнее, чем думал. Натан всегда был честен с собой, а тут начал приплетать заведомо ложную информацию.
При внешне похожем поведении Эрик не был дамским угодником. Он не пытался угодить, он помогал. Без стремления понравиться или далеко идущих целей. Это злило.
— И какой вердикт ты вынес насчет меня? — полюбопытствовал с плохо скрываемой неприязнью Эрик.
— Меня раздражает твой интерес к Вивьен, — честно ответил Натан.
Он прекрасно понимал: если хочет остаться рядом с девушкой и выяснить, что же творится вокруг нее, придется выложить карты на стол. Или сделать вид, что рукава пустые.
— Взаимно. Я не понимаю твоих мотивов, — усмехнулся Эрик.
— Они просты. Я хочу понять, что тут происходит и как со всем этим связана Вивьен. И вытащить ее.
Зеленые глаза оборотня ехидно сузились, превратившись в две щелочки.
— Весьма занимательная последовательность, но меня она устраивает.
Натан пожал плечами. Грифон поверил подозрительно быстро. Но мага уже неумолимо охватывал азарт, в этот раз — соперничества.
— А если придется оставить твой драгоценный завод и фабрику и сорваться с места? — Грифон оказался не так прост.
Но Натан как раз оказался в подобной ситуации. Правда, причиной отъезда была не Вивьен: на заводе случилось ЧП. Бесследно исчезли наполненные магией промышленные накопители, на которых работали станки. Естественно, пропажа невелика, всего пять штук. Но магии в них заключено столько, что хватит на маленький источник.
Полиция попыталась списать на недостачу. Руководство фирмы, поставляющей накопители, уже ушло на каникулы. А Натан понял одну весьма прозаичную вещь: ему нужно обследовать тоннели, ведущие в горы. Там определенно что-то затевалось.
— Так что? Бросишь все ради Вивьен? — Грифон оплавил лед на перилах и оперся о чистые доски.
— Если понадобится.
— Отлично. Что там с катакомбами?

— Использование магии против граждан запрещено законом, только в целях самообороны, — насмешливо напомнил Эрик.
Я поспешно выключила печку, чтобы подогретое жаркое не превратилось в угли, пока буду выяснять, что происходит в моей гостиной. Полуфабрикаты я решила оставить на потом. Вначале надо съесть то, что приготовила и что, вопреки стараниям, не смог осилить Чад.
— Или ты надеешься, что ведьма сразу встретит тебя котелком и ты сможешь списать воздействие на самооборону? — хмыкнул грифон, тепло улыбнулся мне и пояснил, следя за тем, как Натан быстро меняет рабочее потертое пальто на новое, дорогое, в котором он лорд лордом: — Твоя соседка решила сделать ноги. Мы видели наемный летающий кеб. Ведьма уже отправила большую часть вещей и договорилась о втором рейсе от ее дома до вокзала.
А мне про спокойный фон лгала.
— Что бы тут ни происходило, она либо знает точно, либо подозревает, откуда ветер дует. — Натан пригладил пальцами волосы.
— Она не дура, пошлет тебя и свинтит отсюда. — Эрик снял с вешалки мою шубу и помог облачиться.
Сидеть дома и гадать, получилось у них или нет, мы с Чадом не собирались.
— Пустит. Я не буду использовать способности против старушки, только немного намекну на них. — Натан надменно улыбнулся.
Жуткий у него дар. Я бы на месте ведьмы не рисковала. Но то я, а то — тетушка Доротея, существо повышенной вредности.
Чад громко вздохнул. Маг и грифон понимающе переглянулись и дружно рассмеялись, наблюдая, как объевшийся мальчишка трусит к входной двери.
— Все слопал? — уточнил Эрик.
Я отрицательно покачала головой.
— Половина еле влезла. Там еще много осталось.
Грифон отдал магу пузырек с остатками зелья, которым его сбила со следа племянника неизвестная ведьма. По ним тетушка могла попробовать определить местоположение товарки. И именно это должно было стать причиной разговора о поспешном отъезде моей соседки. Вначале пусть поработает поисковиком. Потом перейдем к ее бегству. Судя по скепсису в голосе Эрика, он не верил, что старушка расколется и скажет правду. Ну, может, хоть ведьму найти сумеет — и то хорошо.
Только вышли на улицу, Эрик сразу закрыл нас с Чадом щитом, и мы спрятались за обледеневшим деревом.
Пока Натан брел по сугробам к дому ведьмы и барабанил в дверь, Эрик успел рассказать о краже накопителей на заводе и подозрениях мужчин, что это не простое совпадение.
— Сейчас она его пошлет — и точка, — усмехнулся Эрик, наблюдая за домом ведьмы через мою голову.
Чад согласно фыркнул.
Тетушка Доротея разглядывала Натана с нескрываемым удивлением. Маг поздоровался и что-то спросил.
— Не похоже, — удивленно пробормотала я, заметив, что тетушка Доротея убирает цепочку и распахивает дверь, а Натан машет нам рукой, приглашая подойти.
Видимо, даже ведьме непросто противиться магии повелителя разума.
В дом ведьмы мы вошли под сердитое бурчание хозяйки, костерящей нахальных оборотней, безмозглых девиц и наследивших мокрыми лапами котов. Натана она своим вниманием демонстративно обходила.
В темных коридорах домика было пусто и уныло. К переезду старушка подошла основательно и, кажется, возвращаться не собиралась. А ведь совсем недавно была в восторге от собственного жилья и его удобного местоположения. Обстановка осталась неизменной только на кухне, куда нас и сопроводили.
Сова встретила гостей недовольным уханьем. Чад ответил ей презрительным фырканьем. Пока мы рассаживались по табуреткам, ведьма шныряла по кухне, выдергивая из пучков трав веточки. Побросав их в котелок, налила остро пахнувшего мускусом зелья из склянки и зажгла огонь. Убедившись, что варево греется, обернулась к нам и сипло прокаркала:
— Ничего не обещаю! Может, укажет, а может — нет.
Повернулась к котелку, помешала зелье, вылила туда часть содержимого пузырька и, склонившись над ним, начала что-то нашептывать. Сова громко ухнула, напугав меня до икоты, слетела с рогов на плечо ведьмы. Наверное, у старухи была какая-то специальная подкладка под шалью, иначе я не могла объяснить, почему острые когти птицы ее не поранили. Тетушка Доротея улыбнулась, погладила крючковатыми пальцами лапу совы. И стала водить ладонями над булькающим варевом, которое начинало слабо светиться бледно-зеленым.
Захотелось потереть пальцами глаза — руки тетушки тоже мерцали зеленым, словно их окутывала тонкая цветная пленка. Я перевела взгляд на сову и тихо выругалась. Лапы птицы и ее глаза тоже светились.
— Успокойся, она всего лишь увеличивает силу за счет фамильяра, — накрыв ладонью мои пальцы, тихо пояснил Эрик.
Натан искоса глянул на меня и, едва заметно улыбнувшись, кивнул.
— Дома объясню, — одними губами шепнул грифон, успокаивающе поглаживая большим пальцем мое запястье.
Ведьма недовольно зыркнула на нас, и мы замолчали. Я на всякий случай отдернула руку — вспомнила, что старушку бросил оборотень и хорошее отношение его соплеменника ко мне вполне может ее разозлить. Мало ли что тогда у нее вместо поискового зелья получится!
Варила зелье ведьма очень долго.
Я успела отсидеть себе все что можно и нельзя на жесткой табуретке, пересчитать вязанки с травами, изучить замысловатый узор, выведенный на стене. Некоторые руны я уже видела в других домах, из чего сделала вывод, что тетушка озаботилась защитой.
Что же все-таки происходит?
Одно плохо — нам ведьма правды не скажет, тут даже способности Натана вряд ли помогут. Вредная старуха всегда намертво стояла на том, о чем говорила, как бы абсурдно порой ее утверждения ни звучали. Вспомнить хотя бы волшебный котелок, бьющий коммивояжеров. Самостоятельно. Без помощи хозяйки, державшей его в руках.
Тем временем котелок тетушки Доротеи полыхнул зеленью, над ним закружился небольшой зеленый вихрь. В его подрагивающей поверхности промелькнули горы, улочки нашего городка, потом мое лицо, и варево, громко булькнув, развеяло видение.
Ведьма громко витиевато выругалась, устало опустилась в кресло.
— Ищите ведьму-самоучку. Ты с ней знакома. — В меня невежливо ткнули трясущимся пальцем. — Сильная, гадина, но знаний не хватает.
Тетушка Доротея помахала рукой в направлении двери:
— Уходите.
Кроме старухи я знала всего одну ведьмочку, но болтушка Бека не скрывала своих способностей.
— Ведьма настолько сильна, что вы решили сбежать от нее? — не скрывая насмешки, полюбопытствовал Натан, встал с табуретки и лениво оперся о дверной косяк, намекая, что без вразумительного ответа никуда не уйдет.
Чад понятливо занял позицию у окна. Эрик ничего не делал, но взгляд зеленых глаз стал хищным, предупреждающим.
Мне стало жаль ведьму. На секунду, пока старушка не открыла рот и не начала угрожать. Чего только нам не пожелали и не пообещали! Мужчины спокойно дождались, пока фонтан красноречия ведьмы иссякнет, затем Эрик, будто ненароком отрастив когти на пальцах, констатировал:
— Вы знаете, что происходит. И боитесь.
Ведьма снова начала ругаться.
Грифон поморщился, отмахнулся от нее, словно от надоедливой мухи.
— Вы ведь знаете, кто он? — головой показал грифон на Натана, отстраненно наблюдающего за происходящим с видом настоящего лорда. — И подозреваете, кто он? — махнул раскрытой ладонью в сторону Чада. — А я его дядя. А вот эта девушка, — с нежностью посмотрел он на меня, да так, что глупое сердце пропустило удар, — моя… подопечная.
Тетушка Доротея громко, не скрывая презрения, фыркнула и поджала губы.
— Поверьте, — невозмутимо продолжил грифон, — то, что он сделает из желания выяснить, что тут происходит, ни в какое сравнение не идет с тем, что могу сделать я. Ваш дом вполне может сгореть. Как и вещи, что вы успели отправить на вокзал.
Натан спрятал раздраженную полуулыбку, задетый словами Эрика. Мне они тоже не понравились. Хотя я давно поняла, что для мага я ходячая головоломка.
— Демон с вами! — Угроза сработала. Недовольная ведьма задумчиво пожевала губами, скривилась и неохотно начала: — Древняя ворожба тут случилась. Такую не учуешь, не засечешь. А если потом все «Игрейскими слезами» залить, то сам королевский маг не разберет.
Неужели сейчас мы что-то узнаем?
Я спрятала подрагивающие от нетерпения пальцы в складки юбки. Подалась вперед, чтобы не пропустить ни слова.
— Если все так, как вы-то учуяли? — последовал вполне закономерный вопрос Натана.
— Не учуяла — поняла. Джон, старый дурак, сам к нам эту пакость привел! Болван разделенный! — выплюнула ведьма.
Сова на ее плече согласно ухнула.
Я совершенно ничего не понимала. Про разделенных колдунов и ведьм слышала пару раз. Так называли тех, чей фамильяр погибал. После этого одаренный терял магию. Хозяин моего домика был колдуном?!
— Дурак старый! — повторила ведьма. — Не знаю, откуда он ее взял, как она выжила. Но эта мерзость в его доме хорошо себя чувствовала. Силы к нему конечно же не вернулись. Да он и не хотел их возвращать, все радовался, что по Мели не скучает. Помер когда да дом к Вийке отошел, пакость затаилась. А потом, видимо, увидел ее кто, да и решил старое вспомнить. Только она вам не фамильяр, нет.
Тетушка Доротея потрясла крючковатым пальцем:
— И тот, кто твоего племянника приволок, знал об этом! А если не вышло у него, будут и другие! Нет, жгите меня, с ума сводите, а я тут не останусь! Я свою Риту ему не отдам!
Старушка погладила лапу совы. Поднялась и решительно двинулась на Натана.
— А теперь еще раз и подробно. Все, что знаете. — Маг угрожающе поднял руку, сделал вид, что собирается коснуться лба старушки.
Ведьма отпрянула, словно демона увидела, и поспешно заговорила:
— Джон был слабым колдуном. Фамильяром его мышь была. Тут он почти не жил, ездил все, пещеры изучал. Геолог, во! А Мелка его сдохла. Не знаю, что там случилось, но сдохла. Силы его исчезли, естественно. Жил себе жил, работал, а потом, дескать, старый стал, на работе сказал, мол, сами свои пещеры изучайте. Откуда он эту мерзость приволок, не знаю, но, пока она сама не захочет показаться, роза розой. А ее фамильяром назвать нельзя… Мне бабка в детстве о таких рассказывала. Жнецы их сотворили из разделенных фамильяров. Зачем — не знаю, но она повторяла, что как кто-то попытается такую гадость к себе привязать ритуалом, что не почуять, так бежать надо. Всем ведьмам, кто рядом окажется, не жить! — и неохотно, поглядывая на Эрика, добавила: — Да и вашему брату тоже лучше держаться подальше.
Я ничего не понимала. Ясно было одно: у меня не просто большие неприятности, а огромные!
— Чем для нас это опасно? — Эрик дотянулся до разволновавшегося Чада, успокаивающе похлопал по холке.
— Не знаю, — пожала плечами ведьма. — Бабка говорила, что не зря маги места силы заняли да архивы жнецов уничтожили. Жнецы научились ведьм от фамильяров отделять, только ведьма после такого помирала. А оборотни… Вы же как мы, только в теле одном. Вашему племени от жнецов тоже досталось. Бабка повторяла, что ежели кто разберется, как да что, то не остановится, и ведьмам да колдунам с хвостатыми рядом с ним не жить!
— А как кто-то может разобраться, если все знания уничтожили? — растерянно переспросила я.
— Ой ли? — ехидно прокаркала ведьма, насмешливо глядя на Натана.
— Уничтожили, — отрезал маг.
Ведьма беззубо пакостливо улыбнулась. Эрик покачал головой, усмехнулся каким-то своим мыслям и прошептал:
— Ах ты паршивец!
Чад пригнул голову и отполз в угол подальше от дяди, табурет под которым начинал тихо потрескивать.
— Мебель не порть, вредитель! — взвилась ведьма. — Я те все рассказала! Брысь отседова! Лорды, вашу бабушку!
Причин оставаться не имелось. Я поднялась, но Натан меня остановил жестом:
— Последнее, уважаемая мисс Доротея. Посмотрите, что у нее на шее.
И показал на меня.
Я завертела головой, пытаясь понять, на что так внимательно смотрят маг и ведьма. Почему нехорошо прищурился Эрик и начал принюхиваться Чад.
— Что-что? — проворчала старуха, недовольная тем, что нас не удалось выгнать. — Порча.
— Что?! — Я осела на ловко подставленный грифоном табурет. — Какая еще порча?
— Да не бледней, Вийка! Баловство одно! — не прониклась сочувствием к моему горю ведьма. — Сейчас отвару глотнешь, через пару дней бородавки облезут.
Я цапнута себя за шею, пальцы наткнулись на семейные родинки.
— Они! — закивала тетушка Доротея, протягивая мне ковшик с пахнущим хвоей варевом.
Выпила залпом. Посмотрела на довольного Натана и насмешливо улыбающегося Эрика.
— Все! Идите уже! — замахала на нас руками ведьма.
Вдохнув морозный воздух на крыльце, я прикрыла глаза, подставляя лицо холодным поцелуям метели. Мысли в голове прыгали не хуже танцующих вокруг снежинок.
На мне была порча! И на отце — тоже! Кому же мы так досадили-то?
А роза — это фамильяр! С ума сойти! Впрочем, ведьма сказала, что она не фамильяр. А что тогда?
Меня окутало тепло, Эрик поставил щит. Грифон молча предложил мне локоть. Натан насмешливо улыбнулся. Чад почему-то спрятался за мага, опасливо поглядывая на грифона.
— Что это с ним?
— Чует кошка, чье сало съела, — сердито отозвался Эрик.
— А? — понимаю, что ничего не понимаю.
— Дома расскажу. А ты думай, как будешь нам объяснять свое поведение. На буквы лапой показывать или усами писать — мне без разницы, но я должен знать, что ты пил, когда лез в семейную сокровищницу!
— Можно проще, — вмешался Натан. — Наш юный вор будет старательно думать и мечтать, а я озвучу его мысли вслух.
— О чем вообще речь? Вы чего на него накинулись? — Я погладила незаметно подползшего ко мне Чада по голове. — Какой вор? Какая сокровищница?
— Сокровищница — архив моей семьи. — Эрик оплавил лед на скользких ступеньках ведьминского крыльца, и мы побрели по снегу. — Род моей матери — один из двенадцати, участвовавших в свержении жнецов. — Он кивнул на Натана. — Его предки, кстати, тоже отметились. Ведьма права, не все уничтожили. Были оставлены знания, касающиеся запечатанных источников. Их передают от отца к старшему сыну вместе с титулом и клятвой никогда не использовать сведения во вред. Чад не дождался, пока эти знания перейдут к нему. Думаю, мой брат согласился на мое участие в поисках из-за свитка, а не из-за Чада, — не скрывая горечи, закончил грифон.
Подошел к уныло опустившему голову Чаду. Присел на корточки.
— Эй! Знаешь, чем отличается взрослый от ребенка? Тем, что отвечает за свои поступки. И исправляет глупости, что натворил.
Кот недоверчиво посмотрел на дядю, потом на меня и мага.
— Именно так, — подтвердил Натан, явно сочувствующий мальчишке.
Чад гордо задрал хвост, выпрямился, растопырил усы и бросился к моему дому.
— Хороший парнишка, — задумчиво протянул маг.
— Угу, даже странно, что такой у моего брата получился, — тепло отозвался Эрик, помогая мне перебраться через сугроб.

ГЛАВА 8

Когда заходили в дом, мою голову по-прежнему занимала порча. Я пыталась вспомнить, кто мог наградить нас с отцом бородавками. Ничего не получалось. «Родинки» были у отца сколько себя помню. Мы постоянно переезжали. Разные города, разные люди. Получается, кому-то успели насолить. Оба. Или нет?
— А порчу можно навести на нескольких человек? — растерянно спросила я, заметив, что мужчины уже сняли верхнюю одежду, вытерли лапы рыси и ждут, когда я перестану изображать статую, стоя у вешалки.
— Можно на семью. — Натан насмешливо приподнял бровь, глядя на Эрика, грифон закатил глаза, признавая, что проморгал порчу. — Или навести на кровь, но это уже проклятие. На такое способны лишь немногие колдуны и ведьмы. К тому же оно может убить того, кто проклинает. Поэтому ведуны не рискуют с таким связываться, только в крайнем случае. А родинки — баловство. Обычная порча.
— Получается, на меня ее потом навели? Когда я родилась?
Мужчины дружно кивнули. Все, включая Чада. А я почувствовала, как не хватает знаний. Решено: сейчас выясним, что Чад натворил, и буду просить Эрика провести для меня краткий курс магии. Он ведь мой опекун. Правда, опекуны подопечных не целуют, а подопечные не млеют от запаха опекунов. Вот что странно, запах Натана тоже понравился, но я его быстро забыла. А тут…
Нет, правильно меня ребятня дразнила, кошка, как есть! Нашла два вида ходячей мяты и рассуждаю, какая понравилась больше.

— А я почем знаю, что там написано! — Лорд Винс Олланд дернул узел шейного платка и удивленно уставился на оторванный кусок шелка, зажатый в пальцах.
Эрик усмехнулся. В этом они с братом похожи: в состоянии крайнего возбуждения способны устраивать катастрофы. Винсу повезло, его светлой магии едва хватало на пару заклинаний — разрушения не были слишком велики. Грифону же часто приходилось устранять последствия магических всплесков.
— Мне было двадцать, когда дед решил передать свиток. — Лорд не оправдывался, он обвинял, чем жутко раздражал и без того взвинченного Эрика. — Я хранил его исключительно из уважения к его памяти!
— Да что ты говоришь? — Губы Эрика скривила холодная усмешка, от которой брат поежился. — А то, что ты неожиданно стал одним из двенадцати магов, обладающих уникальными знаниями, конечно же не имеет значения?
— Что толку в этом свитке! Там куча рун и никаких пояснений! — не отступал Винс. — Бесполезная вещь!
— Но ведь именно из-за этого свитка твой отец женился на моей матери! — не выдержал Эрик. — Скажи, ты хоть немного беспокоишься о Чаде? Или тебе нужны только бумаги?
Лорд Олланд обиженно нахмурился, но грифон прекрасно видел, что он переигрывает. Эрик не отключил зеркало лишь потому, что брат упомянул руны, а о них нужно было выяснить подробнее. Натан второй час бился с Чадом, но парнишку опоили зельем и в его памяти остались лишь его мечты и ничего определенного из того, что относилось к ритуалу. Ни текста свитка, что Чад тщательно разглядывал до побега, ни личности мага, пообещавшего мальчишке увеличение магического потенциала и способность обернуться взамен на свиток.
— Винс?.. — неожиданно тихо спросил женский голос в зеркале. — Эрик говорит правду? Чад украл какой-то свиток?
— Дорогая…
Лорд Олланд сдернул с шеи порванный платок и уставился куда-то за пределы зеркала. Его надменное лицо стало растерянным, грифону даже показалось, что в глазах брата промелькнуло сожаление.
— Ты согласился нанять Эрика только из-за свитка? — Судя по тихому рычанию, прорывающемуся в мягком, почти ласковом голосе Серины, супруга Винса была близка к обороту и скоро в кабинете брата появится очень злая рысь.
— Рина… — виновато прошептал лорд, поднимаясь.
— Эрик, ты здесь? — прорычала леди Олланд.
— Да!
— Ты спрашивал о свитке, потому что это нужно для Чада?
— Да. Иначе я его не вытащу. — Эрик не видел смысла дальше скрывать правду от брата. Ему все равно был нужен не сын, а свиток. — Мне нужно понять, что именно там было. От этого зависит не только жизнь Чада.
— Я поняла. Винс тебе перезвонит. — И зеркало отключилось.
Эрик негромко хмыкнул, покачал головой. В том, что брат перезвонит, он не сомневался. Знал бы раньше, кто в его доме хозяин, сразу связался бы с Сериной. Положив зеркало в карман, Эрик направился на кухню.
Вивьен сидела за столом и нервно помешивала ложкой чай. Выглядела растерянной и подавленной, хоть и храбрилась. А кому понравится узнать, что родинки, как у отца, — это порча?
— Ну что?
— Жду, когда брату вылечат склероз.
Вивьен нахмурилась, и грифон поспешил успокоить:
— Оказывается, мать Чада не знала, что брату был нужен свиток, а не сын. Сейчас ему как раз популярно объясняют семейные ценности. Как дела у Чада? — Эрик жестом показал на закрытую дверь гостиной, в которой маг заперся с Чадом.
— Пока не выходили. — Вивьен отложила ложку и покрутила блюдце, любуясь цветочным узором на чашке.
Эрик с трудом поборол желание обнять ее, стереть лаской мрачную складочку на лбу. Во-первых, он все еще точно не знал, родственница она ему или нет. Но переезды родителей Вивьен, история с братом и фальшивой беременностью его замужней пассии, кошка и родинки выстраивались в любопытную цепочку. Во-вторых, Эрик не хотел спугнуть Вивьен напором, прекрасно понимая, что тут действовать нужно не торопясь, постепенно приручая к себе. Каждую секунду доказывая, что достоин доверия. Что добро можно делать просто так, без причины и следствия.
— Может, пока они там, ты мне объяснишь про магию? — нерешительно начала Вивьен, глядя на грифона с надеждой и сомнением.
Эрик поспешил кивнуть, помня, что, если помедлить, она тут же предложит оплатить услуги учителя. По привычке. Потому что ей так проще жить. Потому что она подсознательно боится, что ее снова предадут.
— Давай сделаем так: ты задаешь вопросы, я отвечаю. — Эрик заметил, что Вивьен собирается потянуться к чайнику, опередил и долил ей чаю, порадовался ее растерянной улыбке. — Булочку хочешь? — и, не дожидаясь ответа, вскочил. Вытащил из шкафа блюдо с выпечкой, которую привезли по его заказу вместе с новым диваном.
Доставая себе чашку, спиной чувствовал взгляд Вивьен, недоверчивый и одновременно ласковый. Ей нравилось, когда о ней заботятся. И грифон собирался окружить ее заботой. Немного раздражал маг, но Эрик был почти уверен, что Натана попросту задевает, что Вивьен уделяет внимание именно Эрику, а не повелителю разума. В любом случае грифон отдавать ее без боя не собирался.
И то, что он пропустил порчу, ничего не значит!
— С вишней или с клубникой? — Эрик с видом фокусника покрутил перед Вивьен два блюдца, на которые выложил по пышной булочке с начинкой.
— С вишней! — заулыбалась она и осторожно взяла блюдце.
Смутилась, прикоснувшись к его руке, но глаз не отвела. Одарила теплым взглядом, за это мягкое сияние и доверчивую улыбку Эрик был согласен жонглировать булочками и стоять на голове.
— Тетушка Доротея сказала, что роза как-то выжила. То есть роза — фамильяр? Что она имела в виду? Как думаешь? — Вивьен зажмурилась, смакуя ароматную выпечку.
— Не знаю, — честно признался грифон, незаметно придвигая стул ближе к ней. — Есть у меня одно предположение. Возможно, ведьма говорила о разделенных фамильярах, которым удалось выжить после гибели хозяев.
— Разве так бывает? — Вивьен отложила пирожок и подперла ладошкой щеку. — Я почти ничего не знаю о магии, но слышала, что колдун или ведьма может пережить фамильяра, хоть и потеряет силы, а фамильяр не может пережить хозяина. Он сразу умрет.
— Так и есть, — кивнул Эрик, будто ненароком прижимаясь плечом к плечу Вивьен, такому теплому под тканью простого платья, такому дорогому. — Но я слышал легенды о фамильярах, переживших хозяев. Правда, они все равно потом погибали без связки.
— Без связки? — Вивьен сама подалась к грифону, окутала ароматом розы и свежести, вызвав у него острое желание прикоснуться губами к ее волосам.
— Без нее. — Эрик мысленно досчитал до десяти, потянулся за наглядными пособиями, мимоходом приобнял Вивьен за плечи и подтащил блюдо с выпечкой и салфетки. — Чтобы использовать силу стихии, колдунам и ведьмам нужны фамильяры.
Грифон выложил булочку на салфетку и положил рядом с ней ложку и булочку поменьше.
— Между ними возникает связь. А так как фамильяр изменяется под ее воздействием, то жить без ведьмы уже не может.
— Поэтому ведьмы их так берегут?
— Да. Но тут есть еще одна причина. Без фамильяра ведьма или колдун не могут колдовать.
— А фамильяром может быть только животное?
— Да.
— А что тогда у меня растет в горшке?
— Не знаю. Но уверен — если мы узнаем, поймем, что за ритуал тут пытались провести.
— А почему тетушка сказала, что оборотни похожи на ведьм?
— Наш зверь, по сути, — наш фамильяр. Но в отличие от ведьм мы можем быть сильными магами.
Вивьен озадаченно потерла переносицу.
— Запутал? — рассмеялся Эрик.
Девушка кивнула.
— Вот смотри. — Грифон придвинулся ближе, приобнял Вивьен за плечи, разложил несколько булочек по салфеткам, стараясь надышаться ароматом ее волос, чтобы хоть немного успокоить беснующийся в крови огонь. — Маги напрямую обращаются к стихиям. Оборотни делают это через свою звериную половину. Поэтому наша магия так остро реагирует на сильные эмоции. А ведьмы — через фамильяров.
— Получается, маги — самые сильные из одаренных?
— Чаще всего. Все зависит от уровня дара. Но ведьмы и колдуны всегда слабее оборотней и магов. У них уровень редко бывает выше среднего. Зато они могут накапливать силы через фамильяров и увеличивают резерв вдвое, если получают доступ к источнику. У магов и оборотней резерв не увеличивается, какой бы силы ни был источник.
Вивьен задумчиво покивала, проследив за пальцем Эрика, путешествующим от одной булки к другой.
— Разговоры о том, что будь у слабого мага мощный источник под рукой и он стал бы непобедим, — выдумки. Его сила останется прежней, просто он сможет восстанавливаться быстрее.
— Источники… — повторила Вивьен, постукивая ложечкой по булке, символизирующей указанный объект. — Это в них заполняют накопители? А я всегда считала, что это делают маги.
— Маги. Но энергию они берут из источников. Продажа накопителей — отличный доход для любого королевства.
— Их все контролирует государство?
— Да. Исключение — запечатанные, те, что когда-то использовали жнецы. Их магия слишком непредсказуема, но они под охраной.
— Все-все?
— Все-все, — улыбнулся грифон, заправляя пепельную прядку волос ей за ухо. — Столько веков прошло… Даже если где-то и были источники, о которых не знали, их давно нашли.
— Если только они не расположены в совсем неприступном месте… — продолжила Вивьен. Внезапно глаза ее стали круглыми, и она пулей выскочила из комнаты.
Эрик вначале не понял, что случилось, потом в памяти всплыли слова Вивьен о видениях и горном хребте. Он стукнул себя ладонью по лбу.
— Нам нужен горный хребет, напоминающий гребень дракона! — Вивьен сгрузила на стол карты. — Не знаю зачем, но роза показывает мне это место…
Эрик сноровисто подхватил блюдо и помог отнести посуду в шкаф. Грифону тоже казалось, что роза указывает именно на источник.
Жнецы. Источник. Фамильяр, который, может, и не фамильяр, в кадке.
Эрик мог поклясться крыльями, что ничего хорошего им это не сулит. И ему потребуется помощь гораздо более надежная, чем повелитель разума или брат. Грифон сделал мысленную пометку как можно быстрее вызвать подмогу. В том, что вскоре придется лезть в горы несмотря на погоду, он не сомневался.
— Над хребтом должна быть как-то гора… или плато… — Места на столе не хватило, и Вивьен перебралась на пол.
Стоя на коленях, она разворачивала одну карту за другой, не замечая, как сипло задышал Эрик, мысли которого резко поменяли направление. Грифон никогда не считал недостатком свой огненный темперамент. До сегодняшнего дня. Глядя на соблазнительно изогнутую спину, он сожалел о том, что ему не досталась магия льда.

— Лучше взять карты с крупным масштабом. И раскладывать их по порядку, так мы ничего не пропустим. — Голос Эрика прозвучал несколько придушенно, словно, пока я ползала по картам, он успел сцапать одну из булочек с полки шкафа и подавился.
Я обеспокоенно повернулась, посмотрела через плечо, готовая вскочить и оказать первую помощь.
Грифон сидел на корточках и протягивал мне ворох свернутых карт. Я видела лишь взъерошенные темно-рыжие волосы, лихорадочно блестящие зеленые глаза, плечо и колено. Но и этого хватило, чтобы смутиться. Взгляд Эрика воспламенял. Хорошо хоть не буквально. Пугал и заставлял кровь стучать в висках, а мысли — метаться в испуганной попытке понять, что я такого сделала. От Эрика разве что искры не летели.
А еще очень хотелось зажать нос, потому что аромат зимнего леса, исходящий от грифона, прокатился по телу жаркой волной истомы.
— Давай ты с севера начнешь, я с юга. — Эрику удалось справиться с собой. Он вручил мне часть карт и поспешно отполз в другой угол кухни.
Следя за движениями грифона и чувствуя себя совершенной бесстыдницей, я поняла, чем умудрилась его спровоцировать. Хорошо, что Эрик был занят картами и не заметил, как я потерла покрасневшие уши и закусила губу, продолжая следить за ним исподтишка.
Успокоиться, как ни парадоксально, помогло воспоминание об офицерах, тех самых, которые бегали по горной тропинке. Вспомнила их худые тела и едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Оценила тактичность, с которой Эрик сделал вид, что ничего не случилось, давая возможность самой понять и разобраться в своих эмоциях. Видимо, я ему на самом деле нравлюсь. Ведь мог поцеловать, а не прикрываться картами.
То, что Эрик не похож на других бабников, я поняла не так давно, но все равно было странно ожидать одно, а получать другое. Терпение, понимание, заботу. Я гадала, какой на самом деле Натан, а надо было присматриваться к грифону. С ним оказалось куда более сложно, чем с магом.
Смешок все же вырвался. Я поспешно уставилась в карту.
— Что там? — Эрик мигом оказался рядом, плечо к плечу.
Я чувствовала тепло сквозь ткань его рубашки и моего платья, и мысли разбежались испуганными тараканами по углам. Пришлось на них цыкнуть и ткнуть пальцем в первый попавшийся горный кряж:
— На кочергу похож!
— Да? — Эрик придвинулся ближе, его рука оказалась за моей спиной, а дыхание коснулось макушки. — Скорее на змею.
От двери донеслось громкое покашливание, насмешливое и усталое. Грифон хмыкнул мне в макушку и легко коснулся губами волос. Возможно, показалось, потому что сердце испуганно замерло, и я забыла, как дышать, — по карте змеился тот самый хребет.
— Я нашла! Это он!
Я отстраненно следила за своим пальцем, скользящим по изгибам хребта, перед глазами стояла картинка из сна, она словно накладывалась на реальность. Дарила странное чувство безмятежности и поглощающего разум желания немедленно оказаться там.
Ноготь уперся в одну из точек выше хребта со странным названием Двенадцать Лебедей.
— Лунное плато, — прочел Эрик, его голос вывел меня из состояния транса.
Я смущенно потупила взгляд, поняв, что от двери на нас насмешливо смотрят Натан и Чад. Точнее, маг только хочет выглядеть насмешливым, на самом деле он зол и его раздражает Эрик.
— Лунное плато… одна из четырех воздушных гор…
Радость моментально испарилась. Воздушные горы — гиблые места, аномалия, которую обходили стороной даже маги. По легенде, с их вершин за нами когда-то наблюдали боги.
— А называются они… Четыре Вдовы… Ну что, лорды и леди, мы попали, — продолжил грифон с нескрываемым азартом, — в эти места суются только самоубийцы. Там куча горной нечисти.
Ох!
Натан, присев на корточки, тоже разглядывал карту, мой явно настроенный на весну нос сразу же уловил его запах. Но, к счастью, тело осталось равнодушным. Хотя ощущение тепла и чего-то родного появилось.
Маг с легким недоумением покосился на меня, очевидно, уловил мысли и оказался в тупике. Вряд ли кто-то из девиц пытался сравнить запах с запахом другого мужчины. Впрочем, лорд наверняка общался с оборотнями. Только вот, может, у двуликих не принято обнюхивать других? Или у них какие-то фильтры для носов есть? Я бы от такого не отказалась.
Впрочем, я и не оборотень.
Мысли о том, что кумушки не просто так матери на измену намекали, я отмела. Родинки оказались порчей, но волосы у нас с отцом одного цвета! Я бы заметила, если бы он их красил.
Натан тихо хмыкнул, кажется, я его совсем запутала.
От раздумий отвлек Чад. Он ввинтился между мной и магом. Усаживаясь, отпихнул меня к Эрику. Решил подработать свахой?
— Интересно, почему эти земли не зачистили? — Натан постучал пальцем по карте.
— А зачем? — пожал плечами Эрик. — Строительного леса в других местах хватает, ближе. Ископаемых нет. Да и стоят горы в стороне от дорог. Местные там не селятся. Кто полез, сам виноват. Таких мест во всех королевствах немало.
Хватает… Наслушалась страшилок, пока с родителями по горам кочевали. Каких только ужасов не рассказывали: и о мертвых деревнях во власти призраков, и о хищных лошадях, что скачут вместе с огненными вихрями, и об уродливых карликах, что преследуют путников, прорывая под землей норы, и о крылатых псах, что смотрят на обозы с горных вершин ледяными глазами.
Но никогда не думала, что придется добровольно идти в одно из таких мест. Эй, роза, может, не надо, а?! Я тебе горшок новый куплю, большой и красивый!
Перед глазами снова появилось видение из сна — вредное растение не согласилось. Да и растение ли это? Надо пойти познакомиться, что ли.
— Прежде чем туда идти, надо хоть примерно узнать, что именно тут пытались сделать, — Натан уловил мысли. — Неизвестно, что нас ждет у источника.
Эрик согласно кивнул, вытащил из кармана зеркало для связи и задумчиво посмотрел на тусклый камень на крышке.
— Надежда на то, что Серина сможет добиться от брата чего-то путного, слабая. Надо искать другие источники информации. Причем быстро.
Маг скривился. И без чтения мыслей я поняла, куда клонит грифон.
Отец Натана — один из двенадцати, и вряд ли он так же беспечен, как брат грифона. Герцог Уилбер уж точно знает смысл рун в свитке. Но тут возникает вполне закономерный вопрос, от которого у меня по спине пробежал нехороший холодок дурного предчувствия: согласится ли маг обратиться к герцогу? Ведь у них не самые хорошие отношения.
— Не сомневайся, обращусь, — отрезал Натан, поднимаясь и направляясь к двери.
Ну вот, я его обидела!
Все же жуткая эта его способность.
Эрик проводил мага долгим взглядом. Чад уважительно фыркнул. А я тихо выдохнула. До последнего боялась, что Натан откажется, ведь я для него больше головоломка, чем девушка. Но, видимо, азарт расследования полностью захватил мага.

Выйти в гостиную. Достать зеркало. Произнести адрес и имя. И в ожидании ответа быстро перебрать те крохи, что удалось выловить из памяти мальчишки.
Натан раздраженно поморщился, когда вместо разрозненных обрывков мечтаний мелкого оборотня вспомнил Вивьен, доверчиво прижавшуюся к Эрику. Грифон играл не по правилам, окружил ее своим вниманием и заботой. Впрочем, какие правила, когда двое борются за внимание девушки?
Маг откинулся на спинку дивана и тихо хмыкнул, отстраненно разглядывая растопырившего листья и цветы нефамильяра. Натану удалось удивить Вивьен. Поначалу он не думал об отце как об источнике информации, прикидывал, к кому из знакомых можно обратиться. Грифон предложил оптимальный вариант, за который, однако, Натану придется заплатить сполна.
Герцог давно хотел передать титул сыну и отойти от дел. Маги жили долго, и такое положение вещей не было чем-то из ряда вон выходящим. Но Александр-младший благополучно этой чести избегал. Отцовское состояние ему было не нужно. Титул устраивал и нынешний. Становиться герцогом он не желал.
Стоит ли Вивьен таких жертв? Стоит. Натан сам не заметил, как стал дорожить хрупкой, как хрустальный лепесток, дружбой, что возникла между ним и девушкой. Поняв это, задумался: что на самом деле привлекает его в синеглазой мисс? Целеустремленность, умение настоять на своем, несгибаемый характер и доброта, которой в нем самом осталось не так много.
Добиваясь свободы для матери, он научился быть циничным, порой жестоким. Глядя на Вивьен, он понимал, как много хорошего растерял, и недоумевал, как ей удалось сохранить это в себе. Даже боги простили бы Вивьен желание отомстить, ярость и злость. Но этих чувств в ней не было. Боль, одиночество, страх за тех, кто ее предал.
С ней было сложно, но хотелось дышать полной грудью и улыбаться. Чувство, что испытывал маг к Вивьен, было таким же неправильным, как и мечты ее при их первой встрече. Оно не захватывало, не подчиняло разум, не отравляло ревностью. Оно теплым огоньком лампадки на окне теплилось в груди. И ради этого огонька Натан был согласен обратиться к отцу. Лишь к одной женщине он испытывал что-то подобное — к своей матери.
— Надо же! Кто изволил меня видеть!
В зеркале отразилось хищное лицо герцога Уилбера. Несмотря на возраст далеко за сотню, маг выглядел на сорок, только волосы — полностью седые. Еще в студенческую бытность юный дворянин попал под отдачу заклинания, с тех пор он был бел как лунь.
— Чем обязан великой чести?
— Решил покопаться в семейных шкафах. Хочу осмотреть парочку древних скелетов, — перешел сразу к делу Натан, прекрасно зная, что единственный способ добиться помощи отца — заинтриговать.
Герцог удивленно вскинул седую бровь.
— Мне нужно знать, что делают свитки жнецов и как остановить то, что сотворили с помощью одного из них.
— Какой-то болван возомнил себя жнецом?
— Возможно.
— Но ты же знаешь: все, что касается свитков, передается вместе с титулом.
Натан коротко кивнул и едва заметно поморщился от плохо скрываемой радости, промелькнувшей в глазах отца.
— Где ты? Я вышлю тебе документы. Как подпишешь, я весь твой.
— У меня нет времени на ожидание. — Натан прекрасно понимал, что дает рычаг воздействия отцу, но возиться с бумагами было некогда. — Я могу составить документ в храме. В твоем присутствии, естественно.
Герцог задумчиво потер подбородок. Взгляд холодных серых глаз встретился с собственным отражением. Каждый из Александров думал о своем.
Старший прикидывал, как вынудить сына не только принять титул, но и все прилагающиеся к нему обязательства перед высшим светом. Младший обдумывал формулировку будущего документа, старательно нанизывал слова на нить логики так, чтобы при малейшем отклонении от условий со стороны отца избавиться от тех же обязательств. Титул передавался один раз, и вернуть его не представлялось возможным, если иное не было предварительно оговорено.
— Я согласен, — наконец-то решил герцог, предвкушая, как сын будет блистать на предстоящих торжествах. А там и до возвращения «уехавшей на воды» жены недалеко.
Повелители разума не могут улавливать мысли и мечты на расстоянии, но Натан слишком хорошо знал отца и прекрасно понял, что означает мечтательное выражение, промелькнувшее на хищном лице.
Назначили повторный сеанс связи через полчаса. Натан коротко объяснил ситуацию Эрику и Вивьен. Она хотела отговорить мага, но Натан успел заверить ее, что ничем особо не жертвует. Однажды ему все равно пришлось бы принять титул, это была правда. Но Натан предпочел, чтобы это свершилось как можно позже.
Грифон посмотрел на мага с уважением и предложил помочь в составлении документа. Натан не стал отказываться: специалист по особым делам отлично разбирался в бумагах, прекрасно понял, что маг задумал, и негласно поддержал. Собирались вместе. Оставлять Вивьен и Чада в доме, где так и не заделали вход в катакомбы, было бы глупостью. Но и тащить их в храм — тоже.
В итоге мужчины оставили девушку и мальчишку в людном кафетерии неподалеку от дома, а сами, сев в летающий экипаж Натана, отправились в храм. По дороге обсудили содержание документа. Эрик оправдал ожидания мага и подсказал несколько дельных идей. Кроме текста соглашения повелитель разума и грифон решили попробовать выяснить что-нибудь совместными усилиями о таинственном лорде, которому продали Вивьен. К удивлению обоих, получилось. И без Фифи.
Инспектор Робертсон, еще не отошедший от визита Эрика, впечатлился, увидев его в зеркале рядом с Натаном. А услышав от мага намек на связи выше, охотно выдал лорда.
В храм заходили в предвкушении, каждый решил для себя, что непременно встретится с лордом для беседы.
Герцогу Уилберу идеи грифона не понравились, но номинально придраться ему было не к чему, хотя с некоторыми мечтами пришлось расстаться. Сын обещал принять титул в течение месяца с момента подписания документа — праздники как-никак. И сразу же приступить к исполнению всех налагаемых титулом обязанностей (про обязанности посоветовал добавить Эрик). В обмен ему предоставляли все имеющиеся сведения о свитке из семейной сокровищницы немедленно в силу чрезвычайных обстоятельств, угрожающих его благосостоянию.
Натан клялся кровью и силой, что знания не будут использованы во вред, только для защиты в случае угрозы жизни. Минимум слов, максимум смысла. Скрытого в том числе.
Жрецы быстро провели ритуал, Покровитель Воинов отзывался без проблем, и на документе появилась печать: меч и щит поверх символа рода Уилберов — крепости.
Немедленный рассказ пришлось отложить до возвращения в дом Вивьен. Эрик их покинул, отправился за снаряжением для похода. Как и Натан, он считал: что бы ни удалось выяснить, в горы лезть придется. И чем быстрее начнут подготовку, тем лучше. Чад увязался с дядей.
Глядя им вслед, Натан подумал, что хотел бы видеть грифона в числе своих друзей. Потому что Эрик относился к редкой категории людей, если так можно сказать про двуликого, которые никогда не предадут и будут биться до последнего за тех, кого считают своими близкими.

Смотреть на заснеженные улицы, сидя в тепле кеба, было восхитительно. Плавные движения «стрекозы» убаюкивали, и творящееся снаружи снежное безобразие казалось сказкой, белой и прекрасной. Наверное, я зря посчитала желание Дамиана обзавестись летающим транспортом блажью. Мне было безумно хорошо. Я прекрасно понимала, что никогда ничего подобного себе позволить не смогу, даже если буду работать на трех работах сразу, но все равно хотелось подольше продлить полет.
— Ты ждешь гостей? — Натан, не отрываясь от рычагов, кивком показал вниз.
Мы как раз заходили на посадку. Рабочие завода услужливо открыли ворота.
Пришлось повернуться и привстать, чтобы увидеть быстро шагающего лорда с очень знакомой тростью под мышкой. Пока я пыталась сообразить, что он делал на крыльце моего дома и почему ушел, лорд загрузился в свой летающий экипаж, и тот стремительно набрал скорость.
— Не успела разглядеть?
— Успела. Это был лорд Вернон. Странно, почему он улетел?
— Увидел тебя в моем кебе. — Натан тихо хмыкнул. — Хорошие летающие экипажи — моя слабость, — немного смущенно признался он, глядя на меня в зеркало заднего вида.
Я удивленно нахмурилась — кеб Натана выглядел несколько потрепанным, никогда бы не сказала, что он дорогой. Но ведь я совершенно не разбираюсь в летающих экипажах.
— Этот экипаж хоть и выглядит потрепанным, является одним из лучших, — подтвердил догадку маг.
И как его до сих пор не рассекретили?
— У каждого есть свои слабости, — по-мальчишески открыто улыбнулся Натан, — и странности. Моя — экипажи. Подчиненные думают, что я трачу на них все жалованье.
Похоже, Вернон счел хозяина экипажа для себя опасным, к моему счастью. Конечно, у меня есть опекун, но все равно встречаться с лордом не хотелось.
— С его прошлым осторожность вполне в его духе. — Натан аккуратно припарковал экипаж и защелкал выключателями.
— С каким прошлым?
— Со специфическим. Мы собирались рассказать тебе вечером. После знакомства с Эриком инспектор Робертсон стал более сговорчивым. Он бы нам и родную маму выдал, только бы мы больше его не трогали. Выяснить личность Вернона было просто.
От нетерпения я закусила губу и придвинулась к спинке водительского сиденья. Натан повернулся вполоборота и, увидев, что я клещом вцепилась в обивку, усмехнулся.
— Думаю, Эрик не обидится, если я расскажу тебе сейчас.
Я усердно закивала.
— Его фамилия на самом деле Вернон.
Как же договор с моими родителями? Я точно видела там, что лорд Вернон является чьим-то доверенным лицом!
— Меня это тоже удивило, — уловил мое возмущение Натан, — но Эрик подсказал дельную идею. Скорее всего, он обезопасил себя на случай, если ты пойдешь в суд и всплывет его имя. На суде он бы сказал, что никогда тебя не видел, ничего не подписывал и не мог являться доверенным лицом того человека, потому что это его враг или еще кто-то, с кем у него плохие отношения.
Но я-то Вернона видела!
— Личина, магическая маскировка. Очень дорогая. Самому Вернону не по карману. Но враг денег бы не пожалел.
И ему бы поверили.
Выходит, я зря боялась? Надо было иди в суд, и точка?
— Не зря. Ты же видишь, как работает полиция. Городок маленький, к судье он тоже нашел бы подход. Сейчас отступился, но, не будь нас с Эриком рядом, тебя бы оштрафовали за ложный вызов полиции, а потом обязали вернуться к Вернону для сопровождения к его хозяину.
К несуществующему хозяину. Впрочем, он мог вполне существовать, только не подозревать, что я обязана ему служить. Жаль, не успела прочесть имя в договоре. Было бы интересно навестить «хозяина», вот бы он удивился. А Вернон, оказывается, не так прост, как считали мы с фальшивомонетчиком.
Натан согласно кивнул.
— Лорд Лайл Вернон совсем не прост. К нашему счастью, инспектор Робертсон не только виртуозно перевирает дела, но и любит подрабатывать на стороне. Вернон заплатил ему за исчезновение улик, сказав, что беспокоится о своем имени.
Естественно, не узнать, что за имя у него, инспектор не мог.
— Да. Именно так. Узнал он не так много, однако есть пара очень любопытных вещей. Вернон получил титул от деда, тот был безземельным бароном в Тиарнаке.
И мои родители подписали договор именно там.
Натан хотел что-то сказать, но передумал. И продолжил:
— О наличии внука никто не знал вплоть до появления его в особняке покойного ледяного мага. Тогда же появилось завещание. Других наследников у него не было, да и состояние не так велико, чтобы им мог заинтересоваться кто-то из знати, состоящей в дальнем родстве. Сам наследник — слабый маг льда. Плюс родство подтвердило своеобразное родимое пятно, которое имелось и у деда, и у его погибшего сына.
Пальцы сами потянулись к шее.
— Да, мы тоже подумали о порче.
Получается, мои родинки, которые сейчас почти облезли, подтверждают мое родство с отцом? Вот, значит, для чего порча? Чтобы никто не заподозрил, что я не дочь своего отца? Как пятно у Вернона?
Во рту пересохло, я гулко сглотнула. Зачем родителям подтверждать родство? У меня волосы как у отца. Да и, выражаясь словами матери, «приятная глазу» фигура явно от нее же, она сама говорила, что в молодости была… ух!..
Натан виновато улыбнулся и кивнул.
— С твоим рождением не все чисто, Вивьен, иначе бы они не продали тебя дважды.
Маг снова опустил что-то.
— Вполне возможно, порчу на тебя с отцом и на Вернона навела одна и та же ведьма.
Эрика со следа сбила тоже ведьма. Ведьма, которую я знаю. Но я знаю всего двух! Тетушку Доротею и Беку.
— Есть третья, мы ее обязательно вычислим.
И улики уничтожила ведьма.
— Это одна и та же. — Натан вышел из кеба и подал мне руку.
Пока шли к дому, он старался прикрыть меня от порывов ледяного ветра, бросающих в лицо горсти колючего снега. Я вначале смутилась, потом почувствовала аромат его одеколона и успокоилась. Если первый раз это было узнавание, то теперь я будто оказалась рядом с родным домом. Меня охватило чувство умиротворения, тепла. Ничего общего с пожаром, что вспыхивал в крови, стоило оказаться неприлично близко к грифону. Даже сейчас мои щеки покраснели.
— Даже предполагать не стану, какая связь между мной, домом и пожаром! — хмыкнул Натан, сделав вид, что уловил намного меньше.
Я окончательно смешалась.
— Ты знала, что Вернон — маг льда? — тактично сменил тему Натан, дожидаясь, пока я откопаю в сумке ключи.
Я пожала плечами.
Вернон иногда баловался в моем присутствии с магическими игрушками, вроде того же испарителя для льда. Но тогда я не знала, что воспользоваться таким может любой, считала его сильным магом водной стихии с очень широкими возможностями. Сбежав из дома, поняла, что Вернон просто распускал передо мной хвост, а на самом деле не факт, что вообще маг. Потому что под дождем он промокал, на льду поскальзывался, снег остановить не мог.
Странный какой-то ледяной маг!
— Возможно, он и не ледяной вовсе, — пробормотал себе под нос Натан, забирая ключи.
Или не маг.
— Или не маг. — Натан согласился со мной слишком охотно, из чего я сделала вывод, что ему больше нравится первый вариант.
Едва мы переступили порог, как с Натаном связался сотрудник фабрики. Ему требовалось срочное мнение по каким-то внутренним делам производства. На ходу снимая пальто и разговаривая с полноватым мужчиной по зеркалу, маг направился к двери гостиной, потом резко свернул в сторону кухни, вспомнил, что я просила разрешения полить розу. Роза не роза, а уход за ней никто не отменял. Судя по тому что Натан капитально расположился за кухонным столом, разговор предстоял долгий. Главное, чтобы в это время с ним не решил связаться герцог! А то мало ли! Вдруг передумает объяснять, что за свитки хранят аристократы.
Сменив платье на домашнее, я осторожно пробралась на кухню, стараясь не шуметь и не отвлекать Натана, взяла старый погнутый чайник, в котором у меня была набрана вода для розы. И отправилась облагодетельствовать раскидистое колючее приобретение. Роза выглядела шикарно. Словно земля в горшке была мягкой и пушистой, а не засохшей и местами перерытой констеблями.
— Знаешь, а тетушке Доротее ты не нравишься, — поливая цветок, задумчиво сообщила я. — Она сказала, что ты перестала показываться, когда умер хозяин дома… а как ты вообще можешь показываться? Ты же роза?
Обычные мысли вслух. Глупости, сказанные, чтобы отвлечься. Только роза поняла меня по-своему. Колючие плети подозрительно зашуршали, резко уменьшились, словно втянулись в землю. И земля зашевелилась!
Кочерга была рядом, у камина.
С чугунным средством борьбы с магическими напастями в одной руке и чайником в другой я медленно отступала к двери, не без основания опасаясь, что клубок колючих плетей, украшенный яркими цветами и выползающий из горшка, ничего хорошего не сулит.
Дойти до спасительного порога я не успела — роза неуловимо изменилась, и на меня глянули два умных раскосых красных глаза. Длинная темно-зеленая мордочка забавно шевельнулась. Огромные уши умильно растопырились в стороны. И из кадки выбралась большая лиса. Лисища, если быть точной, потому что размером она оказалась мне по пояс!
— Вот ты какая! — глядя на растерянную морду неправильного фамильяра, я опустила кочергу, поставила чайник на стол и улыбнулась. — Красивая!
Вышло нервно — размеры лисы пугали, а ее внешний вид удивлял.
Глаза алые, цвета роз, зеленая шерсть, среди которой проглядывают листья. Ряды шипов, проступающие сквозь нее, когда зверь отряхивал с себя остатки земли, виновато поглядывая на меня, так как полетела вся эта черноземная красота на пол и мебель. Ее попытались смести хвостом… хвостами. Их было несколько, и они очень напоминали переплетенные между собой и украшенные бутонами розовые плети. Хвосты были тоже с шипами и отлично царапали пол, как и внушительные когти на коричневых лапах.
— Прекрати! Хочешь помочь, веник на кухне! — не выдержала я такого варварства.
Лиса сверкнула на меня глазами и с невероятной гибкостью выскользнула из комнаты. С кухни донесся грохот, потом громкое: «Все! Дальше сами!»
Вбежав туда, я застала лису шарящей по углам в поисках веника. Именно так. Шарящей хвостами и розовыми плетьми сразу по всем углам и шкафам! Искомый нашелся у плиты. Чудо-фамильяр сцапал его зубами и довольно промаршировал в гостиную.
— В кого в этот раз ты запустила кочергу? — Натан показал на оную, до сих пор зажатую в моей руке.
Сейчас запущу в одного мага, который вместо того, чтобы помочь и объяснить, кто у меня из горшка вылез, издевается. Натан поднял руки в примирительном жесте, и мы вместе направились в гостиную, заглянули внутрь. А там лиса старательно сметала землю в кучу. Держать веник в зубах выходило плохо, но хвосты были заняты тем, что отодвигали мебель.
Хозяйственная.
А она вообще кто?
— Земляная лиса, судя по всему, — с сомнением просветил Натан. — По крайней мере, она ею когда-то была.
В горных деревнях все знали об этой мелкой, почти безвредной нечисти. Вживую видеть не приходилось, но подкопы, через которые это полуживотное — полумагическое создание таскало кур и пило молоко из крынок, попадались. И были они размером с собачий лаз! У орудующей веником животинки туда разве что морда влезла бы!
— А разве нечисть может быть фамильяром? — вспомнила слова тетушки Доротеи о неправильном фамильяре.
Натан хмыкнул, пожал плечами.
— Ученые некоторые виды до сих пор не знают, куда отнести. А нашу лису явно изменили магически.
— Ты что-то чувствуешь?
— Ничего. Здесь такое место, что глушит все. По крайней мере, теперь понятно, почему старик привел ее сюда.
Кому понятно, а кому и нет.
— Здесь ровный магический фон. Очень ровный, до такой степени, что магу без привычки сложно. К тому же часть заклинаний в таких местах не работает. Маги бы тут точно ничего такого искать не стали. А она вообще почти никакой магии не излучает. Это странно, словно она обычный фамильяр. Но то, что я вижу, — явно магия жизни. Причем, видимо, ее бывшего хозяина.
— Старика? — Глупость спросила, но правда мне очень не нравилась.
— Нет. Ты же помнишь слова ведьмы? А это остатки сил ведьмы или колдуна, с которым существо было когда-то связано.
Лиса громко чихнула и, выпустив из зубов веник, уселась рядом с кучей чернозема. Земля засветилась серебром, потом ее окутала тьма, мои пальцы тоже слабо замерцали, появилось ощущение, что я что-то поднимаю, и куча хлопнулась прямо в горшок.
— А фамильяры разве умеют сами пользоваться магией?
— Нет. Только в связке с ведьмой или колдуном. — Натан задумчиво покосился на меня.
Я замотала головой. Нет! Это не я! У нас Чад есть и маг из катакомб!
Лиса была другого мнения. Змеей проскользнула ко мне, обвила хвостами мои туфли, предусмотрительно убрав колючки. И подставила голову под ладонь. В воздухе появилась алая розочка. Лисица вопросительно посмотрела на меня. Словно цветок мог меня успокоить.
— Кажется, она другого мнения, — перевел Натан.
— Я не ведьма, — взяла розу, демонстративно положила на стол.
— А она не совсем фамильяр.
Превосходно!
— Не могла Чада выбрать? — тихо спросила я у лисы.
Она недовольно фыркнула. Ах да! Чад же сам на обряд согласился.
— Он еще мальчишка, — заступилась я за оборотня. — Вырастет — поумнеет.
Лиса прикрыла глаза и шевельнула огромными ушами. Боднула меня головой, требуя ласки.
Понятно, магия — штука злопамятная: ни одно добро не останется безнаказанным. За каждую удачно брошенную кочергу — по фамильяру!
Я с опаской погладила мягкую зеленую шерсть, потрогала листья.
Натан смотрел на нас с теплой улыбкой. А я подумала, что маг был не прав: он мне понравился, но совсем не так, как ему хотелось. И чем больше с ним общаюсь, тем четче это понимаю.

ГЛАВА 9

— Ты уверен? — Эрик оперся рукой о стену, заставил себя разогнуть сжавшиеся в кулак пальцы.
Лед под ладонью зашипел и испарился, кирпичи начали раскаляться.
— Абсолютно! Я совершенно точно это помню, старческого слабоумия у меня еще нет! — огрызнулся Винс, недовольный, что брат не хочет понимать такую простую вещь. — Дед раз двести повторил, что обряды жнецов смертельны для тех, кто их проводит, иначе бы нам не удалось их победить. Один-два из сотни проходили испытание источником. Это один из их ритуалов. Дед талдычил, что он самый быстротечный и опасный. Пару дней — неделя, и труп! А наш свиток не то управление, не то покорение, не то еще что-то… не помню я! Но тоже того… смерть, если попробуешь сделать! Я свиток просматривал, когда дед настаивал… повторял свою муру про символы да руны…
Лорд Олланд выжидательно смотрел из зеркала на брата, но Эрик не спешил посвящать его в подробности. Винс, конечно, поинтересовался сыном, однако как-то вяло, неискренне. А о свитке не спросил лишь потому, что где-то за пределами зеркала слышался голос жены, из чего Эрик сделал вывод, что она контролирует процесс переговоров. Прежде чем пугать Серину новостями, грифону было необходимо узнать, что рассказал Натану отец. Возможно, появится решение, способ попасть в те самые два процента выживших, потому что ритуал начат и в нем замешаны и Чад, и Вивьен.
— Да сколько лет прошло, в конце концов?! У меня ведь не драконья память! — возмутился Винс, противореча сам себе.
Последние слова были адресованы жене — из зеркала донесся звон и громкий стук, очевидно, Серина что-то разбила и вышла из кабинета мужа, хлопнув дверью.
— Что со свитком? — шепотом спросил Винс, косясь куда-то влево, видимо на дверь.
Эрик тихо рыкнул и прервал связь.
Чад, спрятавшийся на время разговора за сугробом, выбрался на тротуар и виновато фыркнул. Мальчишка корил себя. Хотя, если подумать, в том, что Чад поверил посулам и позволил начать ритуал, больше вины Винса.
— Прорвемся! — Грифон потрепал племянника по холке и зашагал к наемному кебу, забитому снаряжением по самую крышу.
Забираясь внутрь, Эрик на ходу диктовал в зеркало адреса и имена помощников. Водитель предусмотрительно поднял прозрачное стекло между сиденьями. К моменту когда кеб взлетел, грифон раздавал приказы подчиненным. План в очередной раз менялся.
Напоследок Эрик попробовал связаться с «потеряшками», сгинувшими в горах. Ему ответили. Нервно потирая круглые очки, Шеридан, виновато косясь за пределы зеркала, расплывчато объяснил, что у них с Ханком случились непредвиденные обстоятельства, но теперь все нормально, и они, друзья, скоро будут готовы приступить к работе. Буквально пару дней, и оба станут рыть носом землю в любом указанном шефом направлении. Да так, что гномы к себе нанять захотят, а кроты массово самоубьются от зависти.
— Что с Ханком? — не повелся Эрик, отлично знавший, что шефом конкретно эти два товарища его называют, когда им впору саван заказывать и жреца вызывать.
В его душе шевельнулось нехорошее предчувствие. Так вышло, что половина подчиненных была воспитанниками того же приюта, где рос грифон. Два обалдуя, забравшихся в горы, — из их числа. Эрик считал их своей семьей. Да что уж там, его семьей являлись все сотрудники агентства. С общительным характером грифона не могло быть по-другому.
— Он жив? — мысленно пообещав прибить паршивцев, уточнил Эрик, следя за тем, как Шеридан трет и без того уже поскрипывающие стекла очков.
— Да!
— Насколько — да?
— Ну-у-у…
— Некромант, надеюсь, не нужен? Я этого паразита так просто к богам не отпущу.
— Э-э-э… — еще более «содержательно» выдал Шеридан.
— Он с тобой?
— Да!
— Покажи.
Артефактор поджал губы и повернул зеркало.
На спинке кровати, нахохлившись, сидел ворон-фамильяр. Оценив перемотанную бинтами мумию колдуна, обложенную артефактами, Эрик отложил расспросы, как Ханк довел себя до такого состояния, на потом. Лишь коротко поинтересовался:
— Из чего шины? Из лыж?
— Угу, — неохотно отозвался артефактор, «мумия» что-то приветливо пробурчала, поняв, кто смотрит на нее из зеркала.
— Почему целителя не позвал?
Ответом стало невразумительное мычание, означавшее, что эти двое просадили все деньги и сейчас колдун жив только благодаря приютским навыкам по оказанию первой помощи артефактора и его запасу артефактов.
— Понятно. Деньги перешлю. Деньги на лечение, понятно, Шеридан? Не на новые артефакты, не на лыжи, на лечение. — Эрик мысленно прикинул, где находится городок, откуда с ним связались горнолыжники-любители. — Из гостиницы ни ногой. Лечитесь, отъедаетесь, спите. Никаких катаний на лыжах и походов по лавкам с заготовками для артефактов. Ясно? Вы мне будете нужны целыми и полными сил. Особенно Ханк.
Мумия попыталась кивнуть. Шеридан печально вздохнул.
— Ханк, у нас ведьма. Предположительно самоучка, но сильная. «Игрейские слезы» на раз делает. По крайней мере, того количества, что тут было разлито, двум ведьмам полгода пришлось бы варить.
Эрик спрятал улыбку, заметив, как заинтересованно вспыхнули между бинтами черные глаза колдуна. Теперь можно не беспокоиться — Ханк доведет целителя до магического истощения, но будет на ногах.
— Через пару дней мы будем у вас.
«Мумия» с трудом, но кивнула. Невидимый артефактор радостно засопел, послышалось звяканье замков — полез в саквояж проверять, что есть в наличии.
Потом неожиданно встрепенулся ворон. И Эрик увидел суетливо бегающего по номеру Шеридана, очки которого болтались в вырезе рубашки. В дверь вежливо, но крайне настойчиво стучали.
Эрик сказал что хотел и собирался прервать связь, но ему стало интересно, кто пришел. Артефактор, обычно абсолютно безразличный к собственной внешности, пытался пальцами расчесать спутанные светлые вихры.
А тем временем в комнату, шелестя юбками, вплыла юная белокурая леди в сопровождении страшно недовольной, но весьма симпатичной гувернантки, немногим старше своей подопечной. Чад дотронулся лапой до колена дяди — ему тоже стало интересно. Эрик пожал плечами и повернул зеркало.
Леди Делла была мила. Ее гувернантка мисс Жоржина старательно играла роль строгой старшей подруги, а сама с сочувствием и беспокойством поглядывала на колдуна. Убедившись, что последний относительно жив и здоров, девушки ушли.
— Шеридан, ты бы им хоть сесть предложил, — беззлобно усмехнулся Эрик, когда артефактор со вздохом опустился на стул у стола, где оставил зеркало.
Шеридан покраснел, побледнел, обреченно махнул рукой.
— У нее есть жених! Маркиз Уилбер!
— Кто? — Эрик не поверил своим ушам.
— Александр Натан Уилбер.
— Ты уверен? — Грифон провел кончиками пальцев по морозным узорам на стекле, превращая их в капельки воды, чтобы хоть немного успокоить стихию.
— Да! Мы проверили.
Эрик насмешливо вскинул бровь. При всем уважении к друзьям, сбором информации они занимались крайне редко.
— Ханку Жоржина понравилась, — выдал товарища Шеридан. — Он не знал, как к ней подойти, вот мы и решили разузнать. И про нее, и про… Деллу… Ее семья не афиширует помолвку, но она уже год как невеста сына герцога. Она блестящая студентка Партринской академии, леди… у меня нет шансов!
— А фамилия у Деллы есть?
— Бишоп.
— Ясно. Ты не отчаивайся, шанс есть всегда. — Эрик закрыл зеркало.
Графиня.
Шансов у артефактора ноль. Впрочем, Эрик не отказался бы, если бы Шеридан увел у Натана невесту. К Вивьен грифон этого обманщика точно не подпустит, только если она сама полюбит мага. Но тогда Эрик сделает все, чтобы защитить ее честь. Пусть Мерл выбирает: невеста или она.
От мысли, что Вивьен может полюбить обманщика, бушующее в крови пламя взревело. Зверь начал рваться на свободу, желая устранить соперника. Буквально. Разодрать на части. И ему было все равно, что разум подсказывал: вопрос с родством все еще открыт.
Порвать — это уже слишком, а вот поговорить и дать в морду Эрик собирался в ближайшее время. Кеб как раз приземлился у дома Вивьен, и на пороге показался маг. Эрику стоило немалых усилий, чтобы немедленно не уволочь Натана за дом и не приступить к объяснениям. Еще сложнее — не выдать себя мыслями или мечтами. Пришлось сосредоточиться на выгрузке.
Грифон с водителем перетаскивал снаряжение на крыльцо. Маг ожидаемо глазел. Но, видимо уловив мысль Эрика, начал заносить вещи в дом. Справились быстро.
Эрик, заглянув в парадную, увидел в открытую дверь кухни Вивьен, которая что-то готовила. Помахав ей рукой и шепотом приказав Чаду быть рядом с хозяйкой дома, грифон плечом загородил дорогу магу. Захлопнув входную дверь, кивнул на притоптанный снег у крыльца.
— Поговорим?
Больше он мысли не прятал и мечты не сдерживал. Маг озадаченно нахмурился, плавно перетек в защитную стойку. Эрик усмехнулся — соображает! Щит поставил чисто для собственного удобства. В том смысле, что неудобно драться, когда вокруг завывает метель. Хотя, быть может, маг все объяснит? Попытается оправдаться. Придумает какую-нибудь глупость. За время работы в сфере особых услуг Эрик чего только не слышал.
Маг нахмурился сильнее, потом внезапно улыбнулся.
— Я могу объяснить.
Эрик пошевелил плечами, разминаясь.
— Я весь внимание.
— Я сын герцога и…
Грифон дослушивать не стал. Огонь в крови и зверь взяли верх над разумом, и Эрик не видел смысла себя сдерживать. В приютскую бытность ему не раз приходилось тайком от воспитателей подстерегать в темном переулке таких же «лордов», для которых девочки без родни являлись приятным развлечением. Интересным приключением, которое бросали и уходили к невестам…
Оба противника были весьма умелыми и техничными. Оба злились друг на друга. Но перевес оказался на стороне грифона. Натан не воспользовался магией — это могло стать признанием собственного бессилия. Чудом вывернувшись из медвежьего захвата Эрика, он сбил его с ног, но тут же сам улетел в снег. А в следующее мгновение между противниками вырос розовый куст и, грозно растопырив внушительные колючки, замер.
— Вы с ума сошли?! — Вивьен с укоризной смотрела на них с крыльца. Чад сидел рядом и прикидывался ветошью, всем видом показывая, что это не он привел девушку.
— Мы не закончили, — тихо сказал Эрик, помогая Натану подняться. И добавил громко: — Мы поспорили, чья школа боя лучше! Как видишь, у нас ничья!
Вивьен не поверила, ее мысли заметались, заплясали, Натан поспешил успокоить, подтвердив:
— Ничья!

— Земляная лиса? — Эрик задумчиво обошел горшок с розой, потрогал плотный алый бутон. — Точно?
— Точно. Лиса, — подтвердила я без особого воодушевления.
Попытки выяснить, с чего вдруг маг и грифон решили подработать катками для уплотнения снега, натыкались на глухую стену отговорок. Они талдычили про разные техники боя. Эрик с плохо скрываемой злостью косился на Натана, а тот раздраженно хмурился. А еще пару часов назад казалось, что они почти друзья.
В такой «веселой» атмосфере мы отужинали. Потом Эрик объяснил, что в каком тюке и для чего это нужно. Начал с одежды. Теплой, меховой, зачарованной на прочность. Особо озаботился моим комфортом, и не только в походе. В ответ на возмущенный вопль, что платья на выход, — это лишнее, грифон напомнил: он мой опекун.
К предстоящему путешествию в горы подошел основательно не только в части одежды. Веревки, карабины, крюки, ледоступы и много вещей, названия которых я не знала. Проще было сказать, что он не взял.
Когда мы с родителями путешествовали по горным деревням, я не раз видела увлекающихся восхождениями мужчин. Были среди них и профессионалы, и те, кто хотел всего лишь покрасоваться перед дамой. Последним торговцы продавали все, что блестит и странно выглядит, не особо заботясь о практическом применении. Так вот, глядя на оборудование, купленное Эриком, у меня не было сомнений: передо мной профессионал.
В комплект входила и странного вида система ремней. Эрик пояснил, что это его изобретение. Сбруя должна помочь, если ему придется переносить нас через ущелья. Лукаво подмигнув мне, Эрик добавил, что Чад вряд ли на его шее удержится, а магу он сам не позволит залезть.
Грифон даже сани, работающие на магии, взял в аренду, их должны были пригнать завтра. На них мы и отправимся в путь. Новомодные кебы на воздушном ходу хороши в городах. В горах лучше старые добрые надежные сани.
Кроме перечисленного грифон озаботился охраной. Выяснилось, его агентство оказывает и такие услуги. Два специалиста охранного направления должны нагнать нас по дороге к хребту.
За прокладкой маршрута мужчины немного успокоились, оттаяли. Напряжение вернулось, стоило Эрику озвучить название городка, где нас уже ждали колдун и артефактор. Бланчефлеер — там жила мать мага, и причины взаимного недовольства мужчин я не понимала.
А они, в свою очередь, сделали вид, что мне показалось, и с энтузиазмом доработали наш маршрут. Натан то и дело поглядывал на зеркало — герцог не торопился. В конце концов маг не выдержал и позвонил сам. Выяснилось, что его неправильно поняли и герцог, объятый праведным гневом, уже заждался вызова от нерадивого сына.
Это было мелочно.
Так как герцог не желал ждать, когда сын дойдет до своей комнаты, и жаждал немедленно посвятить его в семейные тайны, нам пришлось оставить Натана на кухне. Объевшийся Чад сбежал в спальню, где развалился на софе и засопел. А я пошла знакомить Эрика с лисой. Надеялась в процессе узнать, что случилось между ним и магом, но, увы, грифон повторял все то же: проверяли технику боя.
Лиса вылезать из кадки не хотела. Старательно изображала розу.
А с Чадом пообщалась с удовольствием. Вначале напугала его вставшими дыбом длинными шипами, потом позволила обнюхать. Смотрела на оборотня как на неразумного ребенка.
Кстати, Натан пояснил мои царапины — предположительно роза создавала связь между нами. То, что царапаться она начала задолго до обряда, было началом. И ушедшее раздражение на вредный цветок тоже вписывалось в теорию мага — мы с лисой скрасили одиночество друг друга, появилась связь.
Получается, что я была с ней связана еще до ритуала. А мое вмешательство окончательно укрепило тонкую магическую нить. Натан считал, лиса выбрала меня, потому что я не пыталась использовать других для достижения своих целей. А когда пошла на риск ради незнакомого парня, она убедилась в правильности выбора.
Жуть, если честно.
Маг — не маг, ведьма — не ведьма, а фамильяр есть, который не совсем фамильяр.
— Точно лиса? — уточнил Эрик, заглядывая в горшок.
— Точно! Большая, темно-зеленая, с красными глазами. Слушай, хватит прятаться! Ты же его знаешь, что за цирк? — Мало мне мужчин с недосказанностями, еще и лиса решила в прятки поиграть.
Колючая ветка слабо шевельнулась, один из бутонов, точно танцор, повернулся на ножке, и к моей руке подлетел большой красивый цветок.
— Не подлизывайся! Вылезай!
Из горшка донеслось недовольное фырканье, потом роза сжалась в колючий зеленый ком и появилась лиса. В этот раз она выбиралась из горшка осторожно, отряхивалась, упершись лапами в его край. Но все равно несколько комьев земли попали на пол. Их лиска перенесла в горшок искрящейся белыми звездочками тьмой и с гордым видом уселась со мной рядом.
— Действительно, — Эрик задумчиво потер ладонью подбородок, — земляная лиса. Очень крупный экземпляр. Явно есть магия земли… тьма и свет тоже присутствуют, тьма доминирует.
Грифон присел и заглянул в хитрые алые глаза лисы.
— Источник темный, да?
Хорошо, что я прислонилась плечом к стене, а то бы села прямо на пол. Темный?! В голове закрутился вихрь страшных сказок о темных магах, которых было, к счастью, мало. Интуиция дурным голосом вопила, что темный источник ничуть не лучше!
— Ну что ты так? — Эрик, оставив лису, подхватил меня на руки, на секунду прижал к себе, громко выдохнул в макушку. И усадил на диван. Сам опустился на корточки и, заглянув в лицо, взял за руки. — Что ж ты так пугаешься?
Грифон легко похлопывал кончиками пальцев по наружной стороне моих кистей.
— Тьма — такая же стихия, как остальные. Ты же Натана не боишься?
— Натана?
— Да, во всех магах разума любого направления есть частица тьмы. И у повелителей разума, и у магов иллюзий, и у повелителей снов, и у магов грез. Да-да, земля и тьма дают им способности.
— А разве так бывает? Две стихии?
— Иногда. Целители, например, — земля и свет.
Старая картина мира разрушилась, как относиться к новой, я не знала. Я привыкла считать темных магов злыми, радоваться, что их очень мало.
— А тьма и свет? — Я вопросительно покосилась на Эрика, показав пальцем на лису. — И земля?
— Пока не знаю, — улыбнулся Эрик, отпуская мои руки и приобнимая за плечи в жесте защиты и поддержки, — но обязательно выясню. Разберемся!
Грифон прижался губами к моему виску. Дыхание щекотало кожу, мысли мигом превратились в спутанный клубок, сердце пустилось в пляс. Хотелось закрыть глаза и прижаться к нему, пропитаться ароматом зимнего леса. Утонуть в надежных объятиях, опьянеть от настойчивых губ, забыться в поцелуе.
— Все выясним, — сипло выдохнул Эрик, резко поднимаясь с дивана.
Его тут же подсекли украшенные розами хвосты, и грифон грохнулся на пол, аккурат головой на мои колени.
Было немного больно, голова у него оказалась весьма тяжелой, и смешно. Эрик лежал поперек комнаты в позе морской звезды и, глядя на меня снизу, улыбался, по-мальчишески открыто, озорно.
— Специально выбираешь зверей, которым нравится сбивать меня с ног?
— Да! Именно по этому признаку и выбираю, — погладила взлохмаченные темно-рыжие пряди, они оказались мягкими. Как и их хозяин, только выглядели жесткими. Улыбка сама тронула губы.
— Ты словно светишься изнутри.
Лучики веселых морщинок залегли в уголках зеленых глаз, Эрик ласково коснулся ладонью моей щеки. Кожу опалило жаром, сердце замерло в предвкушении, мне показалось, что сейчас меня снова поцелуют.
Дверь комнаты с грохотом закрылась. Мы дружно вздрогнули. Эрик сел на пол.
Из парадной донеслось сдавленное ругательство, потом — насмешливое фырканье и странный звук, словно на пол упало что-то металлическое.
— Это хвосты?
Я изумленно следила за зелеными хвостами с розочками, помахивающими из стороны в сторону. Все бы ничего, но торчали они из колышущегося темного тумана, пятном расплывающегося по закрытой двери.
— Хвосты, — подтвердил Эрик, задумчиво склонив голову вначале вправо, потом влево, в такт движению хвостов. — А остальное, судя по ругани Натана, — с той стороны. И остальное явно не хочет его сюда пускать.
— Угадал! У остального весьма внушительные зубы! — сердито отозвался маг из-за двери. И продолжил уже спокойнее с насмешкой: — Вивьен, она перекусила твою кочергу! Так что против конкретно этой магической напасти твоя железка бесполезна. Выходите! Жду на кухне! Эрик, ты ее опекун!
— Я помню! — недовольно пробормотал Эрик, подмигнул мне и, поднявшись, галантно подал руку.
Ой, неужели Натан уловил мои мысли? И мечты о поцелуе? Захотелось закрыть руками запылавшее лицо. Но вместо этого я пару раз тихо выдохнула, выравнивая дыхание, неуверенно улыбнулась Эрику. Не рискнула вложить свою руку в его. Подошла к двери и оценивающе посмотрела на хвосты. И за какой мне дернуть, чтоб она открыла?
— Может, за все сразу? — Эрик наклонился и потянул за хвосты.
Снаружи послышалось возмущенное тявканье. Хвосты выскользнули из рук грифона и вместо них появилась голова. Огромные уши слегка шевельнулись, темно-зеленый, почти черный нос — тоже. Морда лисы из страшно довольной стала растерянной и расстроенной. Она с недоумением посмотрела на Эрика.
Грифон развел руками.
А я покраснела, как перезрелый помидор. Хвостатая сводница покосилась на меня с таким покровительственным видом, что в голову закрались сомнения, а не разумный ли мне фамильяр достался. Слишком мудрый и понимающий взгляд был у лисы. Я бы даже сказала, человеческий.
Лиса нырнула обратно в дверь.
— А она точно фамильяр?
— Угу. — Эрик распахнул дверь, пропустил меня вперед.
У порога, рядом с невинно щурящей алые глаза лисой, лежала моя несчастная перекушенная кочерга. Видимо, получив дверью и увидев лисьи зубы, Натан за нее схватился.
— Твоя лиса не оборотень, если ты об этом. — Грифон присвистнул, разглядывая остатки кочерги. — Скорее всего, дело в разделении, видимо, ей достались не только способности хозяина или хозяйки, но и часть его разума. Фамильяры, конечно, сообразительные, но не до такой степени.
— А она и не фамильяр! — донеслось с кухни.
— А кто?
— Проводник, связывающее звено, хранитель, ключ, если можно так сказать. — Натан отсалютовал нам чашкой с чаем и приложил ко лбу завернутый в полотенце лед. Подождав, пока мы усядемся, продолжил: — Начну с начала — с того, кем были жнецы.
Эрик согласно кивнул, лиса одобряюще фыркнула и выскочила из кухни. Я с благодарностью посмотрела на мужчин и приготовилась слушать — вступление было именно для меня. Оба лорда конечно же знали о древних магах куда больше, чем я, выросшая на страшилках. И, очевидно, просвещать будут не меня одну. Лиска затолкала в дверь сонного и страшно недовольного Чада.
— Не фырчи! Тебе полезно послушать! — Эрик почесал за ухом зевающего племянника.
— Раз все в сборе, начнем. Жнецами становились, как правило, маги со средними и слабыми способностями, недовольные тем, что им повезло в жизни меньше, чем их более могущественным собратьям. Изначально это был своего рода клуб по интересам, где можно было выпить и пожаловаться на несправедливость стихий. Постепенно он превратился в закрытую организацию, главной целью которой стало найти способ получить силы, превосходящие силы самых могущественных магов. В идеале — неограниченные.
Судя по страшилкам, им это удалось. Удивительно, как у наших предков вообще вышло свергнуть жнецов? Если они были всесильными?
— У них получилось. Главное отличие жнецов от магов: ритуалы жнецов подходили для любой стихии — участвовать в них мог любой маг.
Я понятливо закивала. Помню! Маг может почувствовать заклинание другой стихии, но не воспроизвести. Жнецы нашли способ это правило обойти.
— Но ритуалы были весьма сложными, требовали времени, так что по-настоящему сильными становились немногие. И они чаще боролись друг с другом за власть, чем занимались защитой других. Именно такой момент и помог нашим предкам уничтожить жнецов. Лишь их совет имел доступ к настоящим ритуалам получения энергии. Остальные пользовались упрощенными, это давало им кратковременное увеличение сил и иллюзию, что они причастны к великому обществу жнецов.
— Но это уже не столь важно. — Эрик поднялся, принес чашки и налил нам чаю. — Наши предки уничтожили жнецов, это понятно. Командующие победившей армии и их советники оставили часть свитков себе. Тоже логично — ритуалы жнецов могли пригодиться.
— Зачем? — Я не понимала, для чего хранить опасные знания, рискуя спустя много лет получить новых жнецов. Много проще уничтожить свитки и жить спокойно.
— Свитки — это оружие, — пояснил Натан. — На тот момент короли не слишком доверяли друг другу, боялись, что кто-то воспользуется знаниями и захватит остальных.
А так все с оружием, все могут напасть.
— И дать отпор. — Натан усмехнулся. — Да, тогда политики были куда проще и наивней. К нашему счастью, свитки не пригодились. Применить принципы универсальности жнецов без кровавых жертв не вышло, как маги ни старались. Пользоваться магией не своего направления можно только с помощью артефактов или специальных механизмов, вроде того же испарителя льда. Постепенно часть знаний о свитках была утрачена, остались лишь общие сведения. Свитки превратились в символ принадлежности к элите.
— Они разные?
— Да, — хором ответили мужчины, недовольно переглянулись, Эрик жестом показал, что молчит.
— Те, что у потомков королей, относятся к ритуалам совета жнецов, у остальных — обряды низов.
Что-то мне подсказывает, что у меня в доме пытались провести отнюдь не второе!
— Да, кто-то начал ритуал получения силы совета, — подтвердил Натан. — Такие свитки есть у трех семей. — Он кинул быстрый взгляд на Эрика. — Полными знаниями, как именно проводить ритуал, не обладает никто. Значение части рун утрачено.
Грифон сощурился, потер пальцами висок. А я в панике подумала: маг из катакомб точно знал, что делал. Откуда тогда он получил сведения о недостающих рунах?
— Скорее всего, он нашел древнее святилище в горах. — Натан побарабанил пальцами по столу.
— Что еще тебе сказал отец? — поторопил Эрик.
— Что подобный обряд невозможно провести. Для него требуется отделенный от ведьмы или колдуна фамильяр. Фамильяр, не просто выживший после смерти хозяина и забравший часть его способностей, а связанный с мощным источником, измененным жнецами. Естественно, всех подобных фамильяров уничтожили. А источники запечатали.
Мы с Чадом дружно покосились на лиску. Выражение ее морды можно было истолковать как «сказать — не значит сделать, можно парочку зверей припрятать на случай всякой напасти и забыть о каком-нибудь источнике».
— Интересно, сколько еще таких зверей спит в пещерах? — Грифон подумал о том же.
Лиса закатила глаза, потом опустила голову и печально вздохнула.
— Ты последняя? — Мне было жаль лиску.
Фамильяр кивнул.
— Хоть в этом повезло, — без особой радости буркнул Эрик. — Что еще нужно для ритуала и как он проходит?
— Еще нужен оборотень, оборот которого задержался. Слабый маг света.
Чад спрятался за мой стул.
— И жертва. Чаще всего ею становится тот же оборотень. Смерть жертвы активирует источник, у мага есть неделя — полторы максимум, чтобы его найти и войти в источник, чтобы пройти испытание стихии. Если он не успеет, то ткань ритуала развеется. Если не принесет кого-нибудь в жертву в течение недели — полутора после начала, обряд не будет завершен, он развеется, и все его участники освободятся.
Я, не веря своему счастью, обернулась к Эрику:
— Все так просто! Я помешала магу принести жертву! Дважды! Нам не нужно ехать в горы, хоть меня туда и тянет, достаточно отловить мага в катакомбах и сдать полиции. Если он никого не убьет, обряд не будет завершен!
— Да, именно так я и предлагаю поступить, — согласился со мной Натан.
Чад довольно зафыркал.
Лиса уныло вздохнула. Грифон тоже моей радости не разделил.
— Ритуал развеется, если за неделю не будет принесена жертва? Ты уверен, что твой отец так сказал?
— Абсолютно, я переспросил. — Натан помрачнел.
— Мой дед вбил в голову брата одну простую истину: ритуал смертелен. Если он начат, то маг либо пройдет его до конца, либо погибнет, — подтвердил мои худшие опасения грифон. — Он повторял ему это столько раз, что даже Винс запомнил. Хотя дед прекрасно знал, что часть знаний утеряна и провести ритуал до конца вряд ли кто-то сможет.
Натан рывком поднялся со стула, широким шагом вышел из кухни. Вскоре мы услышали, как он разговаривает на повышенных тонах с отцом.
Я растерянно смотрела на свои переплетенные пальцы. Мне было не просто страшно — жутко. Жутко от осознания того, что я могу погибнуть, и от понимания, что маг из катакомб будет пытаться принести новую жертву. Успеет ли лиса перекинуть меня к нему, смогу ли я помешать? Ведь оба предыдущих раза срабатывал фактор неожиданности.
— Вивьен… — Эрик пододвинул меня к себе вместе со стулом, скрип ножек по полу прозвучал унылым стоном старого кладбищенского дерева.
Я вздрогнула и тут же утонула в аромате зимнего леса.
— Мы разберемся… — Эрик шумно выдохнул, его сердце колотилось под моей щекой, но из объятий не выпустил.
Моего плеча коснулось что-то мягкое. Скосив глаза, я заметила кончик зеленого хвоста. Лиса что-то пыталась нам объяснить. Однако из меня ведьма еще хуже, чем маг, я ничего не поняла. Зато грифон догадался:
— Ты знаешь способ все это остановить?
Лиска уверенно кивнула, обернулась розой и исчезла. Появилась с другой стороны, в зубах были мои записки. Едва листы оказались на столе передо мной, как тут же пришло видение: все та же открытая галерея над горным хребтом.
— Попробовать провести ритуал повторно у источника? — предположила откровенный бред я.
Бред, потому что в прошлый раз маг пытался убить Чада, а я никого лишать жизни ради своего спасения не собиралась.
— Занятно, я тоже хотел предложить провести обратный ритуал на основе этого, — Эрик успокаивающе поглаживал меня по плечу, — но не был уверен, будет ли толк и где он наиболее эффективен. Значит, у источника.
Лиса радостно замахала хвостами, подтолкнула носом листы к грифону, очевидно окончательно убедившись в моей бесполезности.
— Лиса права. — Натан оперся плечом о стену, провел пальцами по лицу, словно пытаясь сбросить злость и ярость на отца. — Пока жертва не принесена и источник не активен, есть шанс провести обратный ритуал, он разорвет связь фамильяра с источником и разрушит магическое плетение. Поэтому мы должны быть как можно ближе к нему, в идеале — рядом.
Но это нужно сделать, пока маг не нашел жертву. Мне захотелось немедленно оказаться в горах. Воодушевленная морда лисы выражала то же желание. А еще она была очень ехидной, словно наш отъезд в горы грозил магу из катакомб какими-то неудобствами.
От мужчин лисья мимика не укрылась. Натан нахмурился. Эрик явно проглотил ругательство. Они посмотрели вначале на меня, потом на Чада.
— Они должны знать, — не согласился с молчаливым предложением Натана ничего не объяснять грифон.
Маг поморщился и неохотно кивнул. Эрик осторожно выпустил меня из объятий. Мои щеки вспыхнули, потом пришло понимание, что я могу умереть, и стало не до смущения.
— Думаю, когда мы двинемся к источнику, это закроет ритуал… — Эрик замолчал, подбирая слова.
Я тут же нафантазировала себе магическую клетку, в которой оказались я, Чад и маг из катакомб.
— Примерно так и будет. — Натан посмотрел на потолок, потом, приняв какое-то решение, сказал предельно прямо: — Маг не сможет принести в жертву никого постороннего. Только тех, кто уже в ритуале.
То есть меня или Чада. Ведьма, которая помогает магу, в ритуале не участвовала.
— Мы ему этого не позволим, — совершенно не смущаясь Натана, Эрик притянул меня к себе и поцеловал в висок. — Обещаю, — шепнул он едва слышно, обжигая ухо дыханием, — весь мир переверну, но к тебе его не подпущу.
Я замерла испуганной ланью, сердце бешено заколотилось, кровь застучала в ушах, в груди словно пламя разлилось. Но оно не обжигало, а успокаивало, дарило приятное тепло, ощущение невероятной легкости и счастья.
Кашель Натана прозвучал устало и зло.
— Нет времени дожидаться саней, полетим на кебе. Сможешь закрыть его, пока не выберемся из метели?
— Да. — Эрик нехотя отодвинулся. — Думаю, да.
— Захвачу парочку накопителей, должны остаться заряженные от огненного источника. Я на завод. Предупрежу об отъезде и передам дела.
Грифон тихо хмыкнул, но ничего не сказал.
Следующие часы были заполнены суетой. Эрик подогнал кеб Натана к крыльцу и перетаскивал вещи. Чад бегал за дядей с деловым видом. Я паковала продукты. Кстати пришелся запас полуфабрикатов от хозяйки грифона. Лиска усердно мне помогала, относя сумки с едой к кебу. Немного поразмыслив, я добавила к запасам котелок и крупы.
За работой я то и дело вспоминала родителей. Слова Натана, что с моим рождением не все так чисто, не шли из головы. Что он имел в виду? При всем желании, я ведь не могу оказаться приемышем? Родинки у меня фальшивые, но сходство с матерью есть. Правда, у нее черты лица крупнее.
Отдавая лисе рюкзак с едой, я тихо фыркнула: нашла, о чем беспокоиться! Какая разница, чья я родственница, когда вот-вот стану жертвой древнего ритуала?
— Прорвемся.
Эрик обнял меня со спины, окутал запахом снега и вьюги. Теплые ладони заскользили по моим плечам, успокаивая. В голову некстати закрались мысли, что он не испытывает никаких неудобств от того, что намного выше меня. Да и я, если развернусь и немного приподнимусь на цыпочках, смогу заглянуть ему в глаза и поцеловать. То, что я — часть смертельного ритуала, придавало храбрости. Отметало сомнения. А страх попасть в зависимость, стать чьей-то игрушкой, исчез. Рядом с Эриком я ничего не опасалась, впрочем, как и рядом с Натаном. Хотя последний скрыл свой титул, но его объяснения меня вполне устроили.
Выполнить безумный план, от которого взмокли ладошки и сердце замерло в сладком предвкушении, помешал Эрик. Сколько я ни ерзала, обернуться не смогла. Грифон лишь тихо усмехнулся.
— Иди переодевайся.
Эрик коснулся губами моей макушки и легко подтолкнул к двери. Мне показалось, что он не хотел этого делать, как и я, желал остановить время. Но он помнил о ритуале. И том, что времени у нас как раз и нет.

— Двух накопителей с магией огня нет. На фабрике имеется еще один. Запасной, для обогрева. Они спишут его и закажут новый, а тот пришлют курьером. Через пятнадцать минут доставят.
Голос помощника, в отсутствие Натана исполнявшего обязанности управляющего заводом, выдернул мага из задумчивости.
— По этим бумагам требуется ваше решение.
Натан бегло просмотрел протянутые листы и прилагающиеся к ним записки с комментариями и предложениями управляющего. За эту отличную черту: вначале самому попробовать найти решение, а потом беспокоить начальство, маг его очень ценил. И платил больше, чем тот мог получить на другом заводе.
— Вот это будет оптимально. — Маг показал на одну из записок.
Помощник довольно кивнул.
— Все входы в тоннели, которые удалось найти, закрыты, как вы и приказали. Выход в дом мисс Брукс — тоже. Мы не хотели ее беспокоить и сделали кладку со стороны тоннелей.
Натан открыл рот, чтобы как следует отругать мужчину за такую беспечность — влезть в тоннели, где чуть не погиб их товарищ!
— Нас сопровождали констебли и два штатных полицейских мага. Мэр распорядился обследовать катакомбы и закрыть выходы.
Натан усмехнулся. Все же секретарь мэра не дурак, сообразил, что лучше побеспокоить уехавшего на южные курорты начальника, чем потом искать работу вместе с ним.
— После праздников вы вернетесь в Дартфорд? Или ведем дела как обычно?
— Как обычно. Если будут новости из полиции, касающиеся тоннелей, связывайтесь немедленно. — Натан взвесил в руке чемоданчик с накопителями.
Помощник понятливо козырнул и ушел.
Пока ждал курьера с фабрики, Натан думал о Вивьен и Эрике. Грифон жутко раздражал. Наверняка специально попросил своих подчиненных приехать в Бланчефлеер, разузнать о семье Натана. Вряд ли Делла все выложила им сама. Естественно, Эрик посчитал мага прохвостом.
Впрочем, его заботу о благополучии Вивьен Натан понимал. Он сам был готов оторвать грифону хвост при первом же взгляде на другую женщину. И это было странно.
Натан не был юнцом, в его жизни случались и любовь, и страсть. Но то, что он чувствовал к Вивьен, было чем-то иным. Окончательно маг это понял на кухне, когда увидел ее в объятиях грифона. Ей, безусловно, нравился Эрик. И ее не смущало, что тот — известный бабник. А он вел себя, словно Вивьен была единственной женщиной на земле.
Но не в этом суть! Натан не почувствовал ревности, лишь беспокойство, желание защитить. Открытие озадачило. Маг с присущей ему въедливостью вспоминал каждую минуту, проведенную рядом с Вивьен. И чем больше он думал, тем яснее становилось, им вначале двигало самолюбие, потом азарт, а затем желание защитить, помочь, но никак не страсть. Любовь? Нечто похожее. Теплое чувство родства душ, чем-то напоминающее дружбу.
Так вышло, что к зрелому возрасту у Натана не осталось друзей. Никто не понял его ухода из дома, желания добиться в этой жизни чего-то самому. О болезни матери не знали даже самые близкие. Высший свет считал, что герцогиня удалилась на воды и там до сих пор живет в силу слабого здоровья и нелюдимого характера. Муж не последовал за ней, потому как имеет обязательства в столице. А сын — такой же чудак, как мать.
Вначале Натану было обидно, что никто из друзей не поинтересовался, куда исчез юный маркиз. Сейчас отсутствие близких знакомых маг воспринимал как должное. Считал, что если они пропали, значит, не друзья. До встречи с Вивьен в его жизни было четыре категории людей и нелюдей: мать, подчиненные, которым можно доверять, знакомые, которые знают, кто он, и остальные.
Неудивительно, что зарождающуюся симпатию к Вивьен он принял за нечто большее. Терять давно забытое чувство дружбы Натан не собирался. Придется при первом удобном случае объясниться с грифоном. Увы, даже у помолвок бывают весьма прозаичные причины.
В дверь кабинета постучали. Курьер оказался не один, его сопровождал управляющий.
— На проходной мисс сомнительной наружности спрашивает мистера Дарнелла. Мы ей сказали, что она ошиблась адресом, но она настаивает. Говорит, домохозяйка дала этот адрес.
Любопытство сгубило кошку, а также разрушило немало семей. Натан к кошкам отношения не имел, семью заводить не спешил, а вот узнать, что нужно леди сомнительной наружности от грифона, не отказался.
Вскоре перед ним сидела размалеванная, как праздничный шар, девица в поношенном пальто оранжевого цвета. Ярко-голубой воротник и зеленая шляпка выглядели опереньем попугая. Девица попалась сговорчивая, достаточно было сказать: он хороший знакомый грифона, как особа с птичьим именем Фифи за серебряный выложила все, что говорила Эрику о семье Вивьен. О его особом интересе к лорду Вернону добавила, многозначительно округлив густо подведенные глаза.
Увы! Ничего нового Натан не узнал. А информация о внешности Вернона, которую вспомнила Фифи, была уже неактуальна — Натан видел лорда своими глазами и его личность уже успели выяснить.
Но Фифи очень хотела получить еще один серебряный, поэтому с видом таинственным и, по ее мнению, соблазнительным облизнула губы и прошептала:
— А я еще кое-что вспомнила! Но это стоит денег. Серебряный.
Натан насмешливо посмотрел на протянутую руку.
Он давно уловил в калейдоскопе мыслей и мечтаний о новых сапожках желание соврать и нажиться на добром лорде, куда более сговорчивом, чем красавец-грифон, и явно не разбирающемся в тонком деле покупки нужных сведений.
Женщина поняла свой промах и замялась.
Натан, продолжая отстраненно смотреть на ночную бабочку, с удивлением понял, что она действительно что-то знает о семье Вивьен. Знает, но боится сказать. Чего-то всерьез опасается. Впрочем, если вспомнить про мечты женщины о новых сапожках…
— Если сведения покажутся мне интересными, получишь золотой. Поняла?
Фифи судорожно вздохнула, быстро кивнула и мечтательно улыбнулась: на золотой не только сапожки можно купить, но новую лиловую шубку. Соседки удавятся от зависти. А Бруксы — и боги не знают, где они сейчас. Да и не говорила она Тельме, что случайно открыла их тайну. Хотя какую тайну? У каждого в прошлом по скелету есть.
— Бабка у меня ведьма. Слабая, конечно. Так вот, она мне оберег сделала от дурного глаза да от морока всякого.
Натан спрятал усмешку: вряд ли бабка когда-либо существовала в природе. А вот собственной безопасностью женщина легкого поведения озаботилась.
— При моей профессии надо знать, кто пред тобой. Всяко может случиться.
Маг склонил голову, показывая, что внимательно слушает. Пока женщина набиралась решимости, кусая накрашенные губы, он старался понять, какая связь между ведьминским оберегом против морока, соседями девицы и котами.
— Я когда к Тельме заходила, оберег колоться начинал. Я его в одежду зашила, чтобы никто не заметил. А маги его не чуяли… бабка у меня слабая ведьма…
Натан не был знатоком магии ведьм, но его знаний хватило, чтобы понять причину странного поведения амулета.
— Думала, испорченный бабка подсунула. Я ведь мороки видела да лица настоящие под ними. Ничего он не делал, не кололся, не грелся, не светился. А тут… я к ведьме, а она… а там отвод глаз. Мудреный какой-то, что люди ничего особо не запоминают, хотя знают, что Бруксы там живут, — подтвердила догадку мага Фифи. — Вроде как повелители разума память стирают!
Память маги разума стирать не могут, а вот заставить забыть — запросто. Как и сильная темная ведьма может отводом глаз не дать запомнить детали.
— Я испугалась вначале. Хотела переехать куда подальше. Да где ж я другую такую комнату найду? Да и привыкла я к району нашему. У нас там люди приличные: прачки, да поденщики, да работяги с фабрик. Потом думаю: демон с ним, с отводом! Тельма баба неплохая, да и муж ейный — хороший мужик. Хоть Тельма ленивая малость. А отвод? Так, может, у господ каких чего взяли без спросу, вот и боятся.
Это было не все. Натан ждал продолжения. Пугал Фифи не отвод глаза.
— Кошка их… — Женщина нервно закусила щеку.
Натан достал из кошелька золотой и положил на столешницу.
— Тельма ее швыряла как хотела. А перед тем, как они уехали, ее… кошку энту, экипаж колесом зацепил. Тельма на возницу с кулаками бросилась! Он, чтобы от нее избавиться, за вред заплатил. А она Рыжку потом к целителю понесла! Кошку!
Золотой исчез в потрепанной сумочке. Фифи заулыбалась.
Вскоре Натан остался один. Теперь он понимал, что недоговаривал грифон. Жаль, сам не смог без подсказки догадаться.

ГЛАВА 10

— Я у кеба! Сейчас вернусь!
Хлопнула входная дверь, Эрик отправился проверять кристаллы на кебе. Лиска фыркнула и исчезла. В комнату просочился Чад. Ему стало любопытно, как я одета.
Одета я была основательно. Довольно оглядела теплый и удобный наряд. Плотная рубашка, шерстяной вязаный свитер под горло, штаны с начесом и теплые подштанники. Сапожки с мехом. Круглая меховая шапка лежала рядом с полушубком. В таком наряде никакие морозы не страшны.
А они и так не страшны: вначале мы собирались ехать в кебе Натана, потом — на санях, нанятых помощниками Эрика, пешком предстояло идти не так долго. Эрик заверял, что сани пройдут почти до самого плато, если смотреть по карте.
И упаковал всех как на север, из чего я сделала вывод, что карте он не доверяет, не хочет заранее пугать.
Гор я не боялась — сколько лет мы с родителями по всяким деревушкам, ютящимся на отвесных склонах, кочевали. А вот от мысли о темном источнике и обратном ритуале бросало в холодный пот. От невеселых раздумий отвлекла проявившаяся посреди комнаты лиса. Она замотала головой, распалась розовыми лепестками и исчезла. И меня втянуло в видение.
Где я находилась — сложно сказать. Окружающие предметы плыли, словно мираж. Четкими были лишь звуки.
«Маг поставил защиту», — пришло запоздалое понимание.
— Руку! Что стонешь, как баба? Терпи!
Резкий приказ, сказанный ледяным тоном, от которого мурашки по спине побежали.
— Нечего закатывать глаза и трястись, ты дал разрешение.
Я видела два размытых мужских силуэта, сидящих на корточках. Один что-то чертил на полу, прижимая ладонь второго к нарисованному. Второй истерично подергивал плечами.
Вот, значит, кого я ощущала в каменном мешке! Оказывается, у нас не один маг, а целых два проводят какой-то ритуал. Хорошо хоть никого больше в жертву принести не пытаются. Грызутся между собой. Может, они, как науки в банке, сожрут друг друга?
Следя за уверенными движениями второго мага, я ощущала острое желание прекратить это безобразие любой ценой: хоть кочергой, хоть метлой. Появилось неприятное покалывание во всем теле, в голове будто били в набат, а внутренности медленно завязывали морским узлом.
Фамильяр настойчиво нашептывал об опасности. И манил в горы, путая мои мечты со своими, заверял: все прекратится там… в вышине. Нужно спешить.
Мы не могли помешать. Ничего не могли сделать. Это было страшно.
Второй маг уложил первого на пол.
— Какой же ты идиот! Добровольно связать со мной свою жизнь! Ты бы мог сам завершить ритуал, но ты для этого слишком глуп. Тебе только и хватило, чтобы попытаться начать его раньше. Неужели ты думал, что я соглашусь разделить силу? Ты и так мне чуть весь ритуал не запорол. Но ты перепутал руны. Слава всем богам, у тебя не хватило ума правильно провести начало!
И меня выкинуло из видения.
Я сидела на полу, рядом лежал дезориентированный Чад. Он попытался подняться на лапы, но его сильно качало. Я чувствовала себя не лучше. Головокружение и тошнота усилились, казалось, из меня медленно тянут жилы. Крикнуть Эрика не хватило сил.
До входной двери добирались, подпирая друг друга. Я бы не отказалась от розы в виде костылей. Меня услышали, и колючие плети, перевитые тьмой, появились из пола, однако подняться выше чем на десяток дюймов не могли, их словно придавливало обратно невидимым прессом. Было очевидно, что помочь не могут.
Казалось, нам крышка, но тут дверь неожиданно распахнулась. Розы моментально исчезли. Я со смесью радости и обреченности проследила за улетевшими вглубь парадной замками, выбитыми вместе с частью доски. Эрик, услышав нашу возню, слишком сильно толкнул дверь.
— Ох ты!.. — Дальше грифон выдал нечто настолько заковыристое, что мне от удивления даже полегчало немного.
А потом я провалилась в темноту.
Два чудовища, чьи тела состояли из колючих плетей, перевитых тьмой, боролись в пентаграмме. Одно явно побеждало, другое знакомо истерически дергало плечами и постепенно теряло экзотический вид, превращаясь в обнаженного мужчину. Защита мага никуда не делась и по-прежнему не давала толком разглядеть происходящее, как и вмешаться.
Хотелось зажмуриться, но я смотрела, не в силах отвести взгляд. Появление нового зрителя заметила не сразу. Уловила краем глаза движение, потом услышала испуганное фырканье. Чад воинственно оскалился, заозирался. Ему было так же жутко и страшно, как и мне.
А за магической защитой продолжался поединок… точнее, убийство! Маг нашел жертву. Того, кто пытался провести ритуал, хотел обмануть его и при этом глупо полагал, что старший товарищ его простил и поделится силами источника. А тому лишь требовалось добровольное согласие, чтобы занять место в ритуале, превратив его в жертву.
Я ничего не могла сделать. Всей душой желала помочь. Ведь никто, даже злодей, не заслуживает смерти. И в какой-то момент тьма меня послушалась. Схватка остановилась. Секунда растянулась вязкой патокой. Казалось, что у меня получилось, но новый удар достиг цели…
Защита на миг стала прозрачной: увитое шипами чудовище стояло спиной. У его ног лежал…
Губы умирающего слабо шевельнулись. Я едва разобрала его слова…
Рывок, и я сижу на кровати, испуганно озираясь. Прижимаю руки к груди, стараясь унять бешено колотящееся сердце.
— Все хорошо! — Эрик прижал меня к себе.
Погладил по волосам, отвлекая от страшной картинки, что стояла перед глазами. Я не видела деталей, но мне было жутко от понимания, что второй маг мертв, а первый хоть и измотан, но весьма доволен.
И я знаю, кто погибший.
Неохотно оторвавшись от рубашки Эрика, я устало провела ладонью по лицу. Мы с Эриком сидели на моей кровати. Натан столбом торчал у ее изголовья. На тумбочке стояли чашка и чайник. Розовый куст прорастал из пятна тьмы в углу. Он никак не мог вернуть себе лисью форму. Чад, с трудом поднявшись на лапы, пытался слезть с софы.
Я бы чего-нибудь выпила.
Натан налил темного отвара и протянул мне. Сладкий терпкий чай помог немного прийти в себя.
— Он нашел жертву! — уловил мои мысли маг.
Не знаю, как разобрался в том кавардаке, что творился в моей голове, но я впервые порадовалась его способностям.
— Их было двое.
Эрик тихо присвистнул.
— Дамиан начал ритуал в моем доме без разрешения напарника, — продолжила я. — Он поторопился и, видимо, что-то сделал не так. Это позволило второму надеяться, что можно перекинуть его связь с нами на себя. Рабочий не был жертвой. Маг проверял, насколько крепко мы связаны. А сейчас он занял место Дамиана, а его сделал жертвой.
— Теперь хотя бы понятно, как они узнали о лисе. — Натан налил мне еще чая.
Сладкое питье успокаивало.
— Да, похоже, он увидел ее, когда настраивал отопление.
Меня все еще штормило, но времени на то, чтобы окончательно прийти в себя, не осталось. В кебе прилягу на какой-нибудь тюк. Думаю, там места и для Чада хватит, и для весьма печально выглядящей розы.
— Дамиан упомянул обратный ритуал?
Я была готова возблагодарить богов за способности Натана.
— Да, он шепнул что-то про ритуал и надежду. Думаю, второй маг не знает точного положения источника. А что он имел в виду, говоря о ритуале, мне непонятно.
— Возможно, не все потеряно и в обратном ритуале все еще есть смысл. Если мы опередим мага и проведем обратный ритуал, тебе не нужно будет проходить испытание.
А грифон тем временем, подложив мне под спину подушки, присел на корточки у розы.
— Это так?
Листья тихо согласно зашелестели. Грустно и обреченно.
— Но она погибнет, сила активированного источника убьет ее. — Натан поймал розовую плеть и погладил листья. — Она хочет нам помочь. Ее мечта — попасть в горы, где она выросла. Она родилась в пещерах недалеко от источника. Ее зовут Тьма. Вивьен, она считает себя твоим фамильяром, хоть ты и не ведьма.
Мне было больно смотреть на фамильяра, хотелось закричать и разбить что-нибудь. Но это бы не помогло. Либо лиса, либо мы с Чадом. На морде рыси было похожее выражение. Я пообещала себе, что воспользуюсь любым, даже самым призрачным шансом, чтобы спасти лису. Чад, похоже, тоже.
В кеб Эрик нес меня на руках. Грифон обращался со мной как с хрустальной вазой, его забота приятно грела душу. Когда он устраивал в «гнезде» из одеял на заднем сиденье, я не сдержалась и коснулась губами его щеки. Хотела губ, но грифон как-то уловил мое настроение и отвернулся.
Я прекрасно понимала, что не время, но все равно было чуточку обидно. Наверное, слишком долго пряталась от отношений, а теперь, когда нежданные чувства первоцветами проросли сквозь лед страха и недоверия, хочется поймать как можно больше солнца и тепла.
Рядом со мной Эрик устроил вялого Чада и унылую розу. У фамильяра едва хватило сил свернуться клубком и убрать колючки. Перенос связи на другого мага сказался на всех участниках ритуала. Радовало лишь то, что маг, убивший Дамиана, чувствует себя не лучше и вряд ли сможет опередить нас. А значит, есть шанс спастись.
Магия, сила, власть — известная с начала времен цепочка, из-за которой многие готовы поступиться своими принципами и даже убить. Дамиан был злым, мелочным, жестоким, но мне было жаль его, хотя глубоко в душе я радовалась, что на его месте не оказались Чад или я. И это было нехорошо. Когда вернемся домой, обязательно схожу в храм и принесу дары всем богам. Пусть они будут маленькими и недорогими, но от всего сердца.
Я задумчиво посмотрела на заснеженную улицу, тонущую в сером сумраке метели. Вокруг кеба едва заметно вспыхивал огненный щит Эрика. На крыльях стояла система против обледенения, но, как сказал Натан, в такую погоду надолго ее не хватит.
Грифон оказался куда более надежным вариантом. Сидящий рядом с Натаном на пассажирском сиденье, он осторожно сжимал напоминающий увесистый булыжник накопитель. Магическое истощение оборотню не грозило. По его прикидкам, мощи накопителей должно было хватить до Бланчефлеера. Теоретически добраться до него мы должны были к вечеру без особых проблем.
Проблемы начались, стоило вылететь из Дартфорда.
Лес с обеих сторон от дороги давным-давно вырубили. На открытом пространстве метель разошлась не на шутку, превратившись в настоящий буран. Лететь в такую погоду было опасно. Мы не видели ничего, кроме белой круговерти. Приходилось останавливаться каждые полмили, отыскивать в снегу дорожные столбы, проверяя, не сбились ли мы с пути. И, оставив на них маячок, продолжать путь.
Подобные маячки я видела раньше, ими пользовались в горных деревнях спасательные отряды. Ими же помечали опасные тропы. Маленькие разноцветные шарики, заряженные магией, намертво прилипали к любой поверхности.
Они ярко мерцали и посылали сигналы на ближайшие зеркала. При желании можно увидеть в отражении зеркала, где они находятся. Если зеркала нет, маячок можно было потереть, и вся цепочка начинает противно «петь». Издаваемые ими звуки своеобразны — их можно разобрать и сквозь раскаты грома, и сквозь завывание бурана.
В общем, отличную вещь придумали маги.
Откапывали и ставили маячки Натан с Эриком, нас с Чадом не выпустили из теплого нутра кеба.
Дорога петляла. Постоянные остановки утомляли. Не радовало даже то, что мы уже не в предгорьях и при желании можно разглядеть заснеженные склоны с обеих сторон дороги, сливающиеся с землей.
В конце концов мы с Чадом задремали.
— По крайней мере, на это все указывает.
Просыпаться не хотелось, голос Натана мне почти не мешал.
— Сильная темная ведьма, не обученная как должно. Не зарегистрированная. Это объясняет их постоянные переезды.
— Встречаются еще семьи, где считают, что регистрация — зло. Будто не видят, что никто их для экспериментов не использует, да и работать на корону не принуждают, все добровольно.
— Ты что-то недоговариваешь.
— Кто бы говорил.
— То, что ты узнал, не касается Вивьен.
Я навострила ушки. Со сна соображала плохо, но то, что беседа очень интересная, поняла. А еще до меня дошло, что, кажется, оба мужчины что-то от меня скрывают. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы ни о чем не думать, не обижаться, не мечтать вернуться во времени и не переезжать в этот демонов дом!
— Вивьен?
Не вышло, Натан что-то уловил.
Сев, я сердито посмотрела на наблюдающего за мной в зеркало заднего вида Натана и обернувшегося Эрика. В серых глазах мага была явная досада, в зеленых грифона — искреннее раскаяние, немного злости и сомнение.
Чад заворочался во сне, потянулся, и на мои колени плюхнулась увесистая голова.
— Ладно! — сдался Натан, говорил он, продолжая вести кеб. — У меня есть невеста.
Быстрый взгляд в зеркало.
— Помолвка фиктивная, я сделал одолжение матери Деллы.
Эрик тихо фыркнул, словно хотел сказать: «Как же, так мы и поверили!» Я же отнеслась к известию на удивление спокойно. Безусловно, задело, что маг не сказал о такой «мелочи», как невеста, но разочарования не было. Я помнила историю с герцогом и ждала пояснений.
— Отец Деллы погиб в горах. В прошлом году. Он оставил дочери все состояние.
И, видимо, не только состояние.
Я почесала Чада за ухом. Кот, не просыпаясь, заурчал.
— Он обещал ее руку графу Мейси. Фактически заключил помолвку без ведома жены и дочери. Граф весьма жесток и старше Деллы на двадцать лет.
— Но договор, я так понимаю, был заключен не в храме? — усмехнулся Эрик.
Натан кивнул.
Я продолжала задумчиво гладить Чада.
— В нашем договоре с Деллой есть пункт, где прописано, что расторгнуть помолвку можно по первому желанию каждой из сторон.
То есть фактически у Натана невесты нет. Он поступил благородно. Я не была богатой наследницей, но негодование Деллы понимала.
— Заодно и от других охотников за состоянием избавил, — беззлобно поддел Эрик.
Натан выжидательно скосился на грифона.
— Ну хорошо! Следи за дорогой! У меня проблемы с нюхом. Но у Шеридана, моего артефактора, есть амулет, который это исправит.
Маг усмехнулся и ничего не сказал.
Я обеспокоенно изучала Эрика. Он не выглядел больным…
— Я здоров! — Веселые лучики морщинок разбежались от уголков глаз. — Но про нашу с Натаном догадку тебе надо знать.
Натан издал неопределенный звук: не то был против, не то согласился. А грифон продолжил совершенно серьезно:
— Вивьен, велика вероятность, что твоя мать — темная ведьма.
Кажется, пока я спала, Эрик обо что-то ударился головой.
— Фифи заметила на комнатах, что снимали твои родители, отвод глаз. Потом твоя мать отправилась лечить кошку к целителю и выложила за это круглую сумму, — поддержал бредовую идею грифона Натан. — Это было как раз перед их отъездом.
— Вот почему они сбежали. — Эрик хлопнул ладонью по спинке сиденья. — Видимо, на целителя отвод глаз не подействовал.
— Какая ведьма? — Я понимала правоту мужчин, но цеплялась за последние осколки своего прежнего мира, которые таяли, как лед под весенним солнцем. — У нас в доме всего один котелок был! И тот старый да погнутый, мы в нем деготь хранили!
— Ведьма может и в кастрюле зелье сварить. В котелке ей просто удобнее.
Вспомнилась страсть матери к готовке. Бесконечные ряды кастрюль на плите, к которым меня не подпускали, чтобы ручки не портила. Тем не менее готовить меня учили. Отдельно. Когда мать освобождала кухню.
— Это она на нас с отцом порчу навела? — Спросила об одном, а в голове вертелись слова тетушки Доротеи о том, что я знаю ведьму, замешанную в ритуале.
— Видимо, да. — Натан посадил кеб.
Мужчины отправились откапывать очередной столб и устанавливать маячок.
А я осталась наедине с невеселыми мыслями. В который раз родители удивили. В самом плохом смысле этого слова. Я придумала им оправдание за попытку отдать Вернону, за продажу Золотой Мадам. И ошиблась. Пора признать, я совершенно их не знаю, и прекратить закрывать глаза на очевидное.
Я никогда не была для них дочерью. Меня одевали, кормили, воспитывали — растили, словно цветок в теплице. А когда начала распускаться, выгодно продали. Откинувшись затылком на спинку сиденья, я закрыла глаза и медленно выдохнула. Мерзко.
Стоит признать, мы всегда позволяли себе больше, чем родители зарабатывали. Но это было незаметно для окружающих. Еда, нижнее белье. Средства для тела, лекарства. Последних было мало. Теперь понятно почему: с нами жила ведьма. Нужные зелья попадали в организм с едой.
Знал ли об этом отец? Безусловно. Единственное, в чем я не сомневалась, — в их с матерью любви. Наверняка мать хорошо зарабатывала на нелегальной продаже зелий. А отвод глаз и переезды помогали замести следы.
В Дартфорде мы задержались дольше всего. Видимо, тут мать развернулась по-настоящему. Или получила крупный заказ на «Игрейские слезы» и потребовалось время, чтобы его выполнить и передать заказчику.
Получается, маг из катакомб знал, чья я дочь, но родителям не выдал? Или с моей матерью вел дела Дамиан, и это было уже после моего побега? Либо отвод глаз матери подействовал и на них? А уехали родители из-за травмы Рыжки? Или из-за мага? Мать ведь не могла не понять, что свидетелей он не оставит?
А меня просто не стали искать как неудачное вложение. Как же горько понимать, что именно им я и была все эти годы.
Вспомнились слова Натана, что с моим рождением не все так просто. Я приемыш? Украденный ребенок? Вряд ли. Скорее внебрачная дочь какого-нибудь лорда, за которую получили приличный откуп. А себе оставили лишь потому, что ребенок родился хорошеньким и мог в будущем обеспечить их прибылью. Это вполне в духе людей, которых у меня язык не поворачивался сейчас назвать родителями.
Или я ошибаюсь и все эти годы за мое содержание им платили? А когда исполнилось восемнадцать, перестали? А договор с Верноном заключили заранее, потому что знали об этом.
Говорят, когда замерзаешь в буране, перед самым концом тебе становится тепло. Именно это я чувствовала сейчас: тяжелое, гнетущее тепло в груди, которое распирало ребра, не давало дышать.
— Мяу?
Чад озабоченно заглянул мне в лицо. Я обняла его за шею и разревелась. Кажется, он громко замяукал, а роза зашелестела.
— Вивьен, — их услышали.
Я оказалась на руках Эрика, прижатой к пахнущей зимним лесом и морозом рубашке, в теплом коконе объятий.
— Она поняла, что ее родители — аферисты, — откуда-то издалека донесся голос Натана. — Я могу частично убрать душевную боль и на время смазать ее воспоминания.
— Нет, — резко ответил Эрик. — Это нужно пережить. Выплакать.
— Но…
— Поднимай кеб!
Почему он не разрешил Натану помочь? Стало обидно, показалось, что грифон специально решил сделать мне больно. Потом снова вспомнила о родителях и разрыдалась.
Эрик гладил меня по волосам, шептал приятные глупости о том, что я самая сильная, красивая. Обещал, что все будет хорошо. А я стискивала пальцами его рубашку и, уткнувшись мокрым носом куда-то в ключицу, ревела. Постепенно боль ушла, оставив пустоту и бессилие, и я провалилась в сон без сновидений.
Открыла глаза, когда летели над заснеженными улочками уютно устроившегося в небольшой долине городка. Когда покинули бушующую стихию, точно сказать не могла. Но в любом случае выходило, что чудом уместившийся между вещами грифон, заполняющий собой свободное пространство, поддерживал щит, не выпуская меня из объятий.
Я почувствовала себя виноватой, неохотно слезла с его колен и устроилась на сиденье рядом с тюком. Пока спала, Чад с розой успели перекочевать на переднее сиденье. Кот восторженно разглядывал освещенные желтыми пятнами фонарей ночные улицы. А роза едва слышно шуршала, довольная, что мы летим в ее родные края.
— А вон и мои обалдуи! Сказал же сидеть в гостинице! — в притворном недовольстве проворчал Эрик, показывая на две фигуры у аккуратного здания с яркой вывеской, на которой сообщалось, что здесь можно снять комнаты.
Натан громко хмыкнул. И мы приземлились рядом с самоходными санями. Помощники грифона перестали суетливо махать руками и дружно уставились на нас. Более непохожих и в то же время похожих мужчин я никогда в жизни не видела.
Белокожий почти до синевы блондин и брюнет с типичной внешностью знойного южанина. Шапки обоих валялись на сиденье в санях, а полушубки были расстегнуты. Высокий и низкий. Одежду блондина украшало столько оттопыривающихся карманов и кармашков, что диву даешься, как они туда уместились и не начали наползать друг на друга. Очки для работы, поднятые на лоб, точно указали, что это Шеридан — артефактор.
Колдун тоже выглядел колоритно. Кармашки заменял пояс с множеством мешочков и посох, воткнутый в сугроб у саней. На навершии его, нахохлившись, сидел ворон.
Оба худые, словно им некогда есть. Всклокоченные, красные от мороза, недовольно косящиеся друг на друга, как два драчливых мальчишки. Не так я представляла себе отличных специалистов.
Впрочем, Эрик тоже мало похож на того, кто занимается особыми делами.
— Я же просил вас не выходить из номера, — насмешливо поприветствовал их Эрик, подавая мне руку. — Сани можно было заказать по зеркалу.
Чад бодро выпрыгнул на снег. Роза высунула веточку и спряталась. Но этого хватило, чтобы наше знакомство внезапно отложилось на неопределенное время.
Колдун под громкое карканье слетевшего на его плечо ворона бросился к кебу и, распахнув дверь, опустился на корточки.
— Красавица! — прошептал он, не сводя восторженно блестящих черных глаз с розы.
Вытянул руку, потом отдернул.
— Это оно? — Артефактор, воровато глянув на товарища, сунул что-то в полость на боку саней, захлопнул дверцу и присоединился к другу.
— Она! — Ханк решился, но стоило его пальцу приблизиться к цветку, как тот окутала сверкающая белыми искрами тьма.
Я бы тоже возмутилась, если бы ко мне потянул руки незнакомый мужик.
— Ишь какая! — улыбнулся колдун. — Хозяина выбрала?
— Хозяйку, — подтвердил Эрик. — Так, Ханк, хватит, потом будешь ей глазки строить. Идемте в ваш номер. Шеридан, надеюсь, защиту на комнаты не забыл поставить?
Артефактор обиженно скривился и кивнул.
— У меня есть идея лучше, — вмешался Натан. — Дом моей матери неподалеку. Там отличная защита. Там мы сможем спокойно поговорить.
— Отлично, грузитесь в сани, — скомандовал Эрик. — Кстати, знакомьтесь. Это Шеридан Тейдж и Ханк Лем. А это Вивьен Брукс и Натан Мерл.
— Рады знакомству, можно по имени, — с трудом отрываясь от созерцания розы, хором отозвались друзья Эрика.
В том, что они именно друзья, а не просто подчиненные, я не сомневалась.

Домик матери Натана был относительно небольшим, всего два этажа, но очень красивым какой-то ледяной, неприступной красотой, хотя в отделке дома не было использовано ни капли льда. Строгий белый фасад, пара колонн у входа, изящные витражи окон, оформленные прозрачными голубыми и серебристыми стеклами. Небольшие мазки праздничных украшений выглядели тщательно подобранными аксессуарами к белоснежному платью дома. Безупречный вкус хозяйки можно было оценить издалека.
Герцогиня встретила нас в просторном светлом холле.
Теплый свет хрустальной люстры отражался в натертом паркете. Играл бликами на темно-русых волосах миледи, заставлял искриться скромную заколку, украшенную редчайшим розовым хрусталем под цвет простого атласного платья женщины.
Вначале я растерялась, потом вспомнила справочник по этикету, который старательно штудировала. Кажется, что-то напутала, потому что, вежливо отвечая на приветствие, герцогиня выглядела слегка удивленной.
— Не нужно церемоний, — закончила она ответную речь, мягко и несколько отстраненно улыбнулась.
Обвела взглядом остальных и повторила те же слова.
От матери Натана осталось странное впечатление. Она была мила, приветлива и в то же время будто витала в облаках, прячась за маской герцогини. От Натана это не укрылось. Проводив нас в свой кабинет и поручив слугам принести туда ужин, он извинился и сказал, что ему нужно переговорить с матерью. Чад увязался следом.
Пока его не было, Эрик вспомнил, что я обещала ему пройти обследование. Пришлось согласиться. После того как от моего прошлого ничего не осталось, чувствовала я себя не очень хорошо. Впрочем, возможно, это были последствия переноса участия в ритуале.
Для обследования понадобился артефакт, напоминающий квадратную призму, с лиловым кристаллом в центре, Эрик сам выудил его из саквояжа артефактора, чем того очень удивил, и игла.
Капля моей крови, и грифон расцвел в подозрительно довольной улыбке. А потом я заметила, что в быстро светлеющий до молочного цвета кристалл впитываются не одна, а две капли.
— Что это за артефакт? — Я резко развернула ладонь Эрика.
След от укола почти затянулся.
Понимание ударило по нервам кувалдой, заставило вначале вздрогнуть, а потом замереть, глядя в виноватые зеленые глаза, в которых было сожаление и страх, что не пойму, что уйду.
— Твой брат, да? — Обида быстро уступала место жалости.
Он все это время думал, что я его родственница! Я обижалась, что не целует, не понимала. Мне даже в голову не могло прийти, что родители могли наследить и у оборотней.
— Да. У него был роман с твоей матерью. — Эрик приподнял указательным пальцем мой подбородок. — Прости меня.
— А как же ваше чутье? Оборотни чуют свою кровь?
— Я чуял ее в тебе.
— Как? Откуда?
— Твоя мать постаралась. Думаю, она что-то сделала еще до твоего рождения, чтобы выдать тебя за дочку Винса. Отголоски чувствуются даже сейчас.
Нывшее тупой болью сердце, глупое, мягкое, надеявшееся на чудо, на любое объяснение поведения родителей, заледенело.
— Кто же я такая? — зажмурившись, выдохнула я.
— Девушка, которую я люблю, — тихо прошептал Эрик, склоняясь к моему улицу и опаляя губы нежным, как лепесток подснежника, поцелуем.
— О-о-о! — раздалось где-то на краю сознания, уплывающего в сказочный мир ласковых прикосновений. — Ай! Эй! Ты чего?! Отдай!
А потом был болезненный укол и тихая ругань. Натана.
Отрываться от Эрика не хотелось, но воцарившаяся в кабинете тишина показалась уж очень подозрительной.
— Это он! — Артефактор показал на Чада.
Рысь сидела посреди комнаты над призмой, камень которой мерцал ярким пурпуром. В паре дюймов от артефакта валялась игла. Рядом с котом замер Натан, впервые видела его столь растерянным.
— Кажется, ты только что обзавелась новым родственником. — Эрик усмехнулся, выпустил меня из объятий, подошел к племяннику и забрал мерцающий артефакт. — И как же ты догадался?
Чад гордо растопырил усы…
— Подслушал наш разговор с матерью, — сухо буркнул Натан. Покосился на артефактора и колдуна, лица которых вытянулись от любопытства.
— А, ну мы пошли! Есть охота! — Ханк дернул за хвост обосновавшегося на спинке кресла фамильяра, ворон, недовольно блестя темным глазом, перебрался к нему на плечо.
— Где тут кухня? Ничего-ничего! Спросим! — подхватил Шеридан, сдвигая очки на кончик носа.
Украдкой показав нам с Эриком поднятый большой палец, они скрылись за дверью.
— А ты сообразительный. — Натан погладил Чада по голове. — Быстро сложил два и два.
Посмотрел на меня и покачал головой:
— С ума сойти! Мать впервые рассказала, почему у них с отцом не заладилось. А тут… — Он растерянно показал на меня рукой, хмыкнул, заулыбался.
— Я твоя сестра?
Мне нужно было услышать — мало ли почему начинают светиться кристаллы в призмах, которые обслюнявил один не в меру активный, застрявший в обороте мальчишка.
— Да. — Натан снова хмыкнул, потом взял себя в руки.
А я, позавидовав его выдержке, почти упала на диван, к которому меня отвел Эрик. Вцепившись в его ладонь, слушала с широко открытым ртом историю своей жизни.
— Я всегда подозревал, что за проблемами в моей семье стоит не только тяжелый характер отца, но мать не хотела рассказывать. А ее мечты и память лишь путали. Я пытался узнать, но отец всегда мастерски заметал следы. Пришлось смириться и ждать, когда мама решит довериться. Девятнадцать лет назад мой отец налаживал дела с оборотнями. Год они с матерью жили в Ранделле…
Именно тогда они встретились с парочкой аферистов, коими являлись мои родители. Люди, вырастившие меня, не мелочились. Умудрились окучить сразу два высокородных семейства. Юного лорда Олланда. Герцогиню Уилбер. И герцога Уилбера.
Женщина, меня родившая, умудрялась работать в двух домах, не иначе каким-то зельем воспользовалась, чтобы домочадцы не замечали ее отсутствия. Работала не только по дому, но и в постели лордов. Ее муж тем временем проворачивал тот же фокус с матерью Натана. Но там удача им не способствовала — женщина не забеременела.
Ведьма оказалась умелей, и появилась я.
После небольшой коррекции запаха зельями меня предъявили брату Эрика, сыграли на его чувствах и предложили решение, которое всех устроило. Герцог оказался въедливей, чем юный и неопытный оборотень, доверявший своему чутью. С ним пришлось проходить проверку крови артефактом.
Параллельно велся шантаж матери Натана. С ней им не повезло. Женщина, как бы это ни странно звучало, любила мужа, ломавшего ее под себя как ему вздумается. Герцогиня призналась в измене. Герцог посчитал, что может попрекать ее этим постоянно, а у самого тем временем где-то далеко, чтобы случайно не быть обнаруженной, росла я. Вдвойне выгодное вложение моих… аферистов.
В конце концов мать Натана не выдержала прессинга и оказалась в клинике.
Брат Эрика поделился с женой, и та решила усыновить внебрачного ребенка. А герцог посчитал свой долг выполненным. Мне исполнилось восемнадцать, и он был уверен, что с такими родителями я уже давно приобщилась к древнейшей профессии. А заткнуть девицу сомнительного поведения для него было раз плюнуть.
Все это герцог Уилбер рассказал жене не так давно. Он предложил помириться. И судя по злому блеску серых глаз мага, его мать не отказалась. Ее не смутило поведение мужа и желание засадить собственную дочь в тюрьму, если она появится на пороге его дома. Герцогиня радовалась, что проблемы прошлого разрешились.
А Вернону меня продали по совершенно прозаичной причине. Дочь герцога, пусть и незаконнорожденная, была выгодным приобретением. За три года маг превратил бы меня в послушную игрушку. И, учитывая его опыт, вполне мог потребовать от герцога если не признания, то приличного содержания, грозя скандалом. Уточнять, что у аристократа было куда больше шансов на успех, чем у меня, не имело смысла.
— Пообещай, что никогда не скажешь своим родителям, кто я. — Стены дома давили, жилище герцогини больше не казалось уютным.
Натан с тяжелым вздохом прикрыл глаза в знак согласия.
— Дашь клятву в первом же храме. — Эрик обнял меня за плечи, коснулся губами макушки. — Чад, ты тоже.
— Не надо, я им верю.
— Я похож на человека, способного сказать что-то, не подумав о последствиях? — прищурился Натан.
— Нет, но это не значит, что ты этого не сделаешь, — не согласился грифон.
А мне было все равно.
Я чувствовала себя разбитой вазой, которую наскоро склеили и потом все равно выбросили.
Мать продала, отец согласен отправить в тюрьму. Человек, которого я считала отцом, — вообще чужой.
— Вивьен, солнце ты мое весеннее, не надо по ним грустить. Семья там, где сердце.
Эрик коснулся губами щеки, отвлекая. Заставляя сердце быстрее стучать в груди, а щеки — алеть от смущения. Мы же не одни.
— У тебя есть брат.
Натан громко и невесело хмыкнул.
— Есть Чад.
Кот ткнулся мордой в мою юбку, вопросительно заглянул в лицо.
— Есть я.
Я улыбнулась сквозь набежавшие слезы. Кто бы знал, что, глядя тогда, в булочной, на наглого лорда, я обрету того, кто смотрит на меня с бесконечной нежностью. В чьих объятиях загораюсь и таю, как лед под долгожданным после зимы солнцем. Эрик не прав, не я, а он мое рыжее солнце.

За смущенную улыбку, за румянец, проступивший на бледных щеках, Эрик был готов нырнуть в прорубь без щитов. Вивьен не ответила на его признание, но это пока. Теперь, когда его крылья и лапы больше не связаны путами подозрений, он сделает все, чтобы нежный, но такой стойкий цветок с синими глазами перестал бояться и открылся чувству, что заставляет ее украдкой поглядывать на него. Или искать близости. Совсем не той, которой Эрику бы хотелось. Прикосновений, объятий, ласки, того, чего ей не дали, чего лишили.
Будет непросто. Бушующий в крови огонь и зверь давно приняли чувства хозяина и не понимали, зачем нужны игры с хождением вокруг да около. Никогда женщина не была для Эрика так желанна, так близка и недоступна. Но он выдержит. Сделает все, чтобы у Вивьен появилась та самая сказка, о которой мечтают все девочки. И пусть он не принц и лошади его панически боятся, Вивьен станет принцессой. Его принцессой.
Ради нее Эрик не то что мир готов перевернуть — вернуться в прошлое и дать обет безбрачия. Лишь бы она не решила сравнить его со своим отцом. В жизни грифона было немало женщин. И если бы случилось так, что артефакт, который ему вживили в приюте, не сработал, он никогда бы не бросил собственного ребенка, не стал бы откупаться.
С артефактом против естественного прироста количества подопечных вышла отдельная история. Приют был смешанным, мальчиков и девочек селили в разных крыльях здания, но директор, весьма любивший свое хорошо оплачиваемое место, всерьез опасался, что подростки все равно найдут способ уединиться. Вот так, под видом прививок от редкой болезни им всем установили артефакты. Воспитанникам не сказали.
Выплыло пикантное дело приюта через много лет, когда одна из девушек, выйдя замуж за лорда, три года безуспешно пыталась забеременеть. О наличии артефакта догадался сотый по счету целитель.
Скандал вышел знатный. Узнав о «шалости» директора, Эрик лишь пожал плечами и продолжил тратиться на зелья для своих женщин. В них добавляли специфические компоненты, которые не только предохраняли дам от нежелательных последствий, но и лечили, улучшали цвет лица и имели кучу весьма приятных для женщин «побочных» эффектов.
Сейчас Эрик всерьез сожалел, что не убрал артефакт. Не вел себя скромнее. Жил как жил. Страх, что Вивьен увидит в его поведении отражение жизни своего настоящего отца, превращался в идею фикс. И это здорово злило.
Эрик, продолжая с улыбкой гладить пальцами тонкую ладонь Вивьен, забытую в его руке, решил: если все же его сравнят с герцогом, он докажет, что другой. Грифон перехватил насмешливый взгляд мага, очевидно уловившего его метания. Натан едва заметно отрицательно покачал головой.
Вивьен не будет сравнивать?
Мерл прикрыл глаза. Да.
Грифон расплылся в совсем уж благостной улыбке. Маг нравился ему все больше. Особенно в роли брата Вивьен.
В дверь кабинета постучали — слуги принесли ужин. Вместе с едой появились артефактор и колдун.

Сомнения Эрика отвлекли и повеселили Натана. И убедили, что с ним Вивьен ничего плохого не грозит. Крылатый зверь окончательно и бесповоротно влюблен. И сестра отвечает ему взаимностью, хоть пока сама не понимает, что с ней происходит.
Сестра…
Магу было странно называть ее так. Странно осознавать, что это не розыгрыш, не шутка, а реальность. У него есть взрослая красавица-сестра с дивным характером. Настолько светлая и добрая, что даже странно, как ее мать смогла воспитать такое чудесное создание. Как у ведьмы с герцогом вообще она могла получиться? Но сомнений быть не могло — герцог проверил родство.
Когда Натан услышал от матери, что тот покаялся ей в небольшом грехе, окончательно понял, что очень далек от родителей. И история с вызволением матери из клиники ничуть не сделала его ближе. Для них он так и остался своевольным мальчишкой. Для обоих.
Недаром же мать, едва обретя способность здраво мыслить, начала настаивать на его примирении с отцом. С тем, кого она любила и кого простила, стоило ему связаться по зеркалу и, в свою очередь, простив ее, покаяться в примерно такой же «провинности».
Маг их не понимал. Он мог уловить обрывки мыслей, мечтаний, но это совершенно не помогло. Он был другим, а с момента встречи с Вивьен изменился еще больше. Вспомнил, что такое дружба, участие, желание помочь незнакомому человеку, просто так, без задней мысли.
И пусть герцог хоть триста раз отказывается от дочери, делает вид, что ее не существует, Натан от нее не отступится. Решение Вивьен не сообщать герцогу и герцогине, кем она является, было очень мудрым. Маг это понимал. Хотя злость на отца, за многие годы успевшая оплести душу ядовитым плющом, нашептывала, что герцог будет в бешенстве, когда сын представит ко двору сестру. Но это было так мелочно, так по-ребячески, что Натан лишь усмехнулся.
Герцог Уилбер никогда не узнает, что сталось с его дочерью.
— У вас есть лаборатория? — Колдун смотрел на выпавшего из разговора Натана блестящими от азарта глазами.
Сидящий рядом атрефактор нетерпеливо вытирал платком круглые очки. Эрик, не отпуская руки Вивьен, забывшей о еде и задумчиво разглядывающей картину, слегка улыбался уголками губ.
— Да, — окончательно очнулся Натан.
Кажется, речь шла о ведьме, матери Вивьен. Ханк рвался варить поисковое зелье. Ему было все равно, где это делать. Эрик подтрунивал над колдуном, напоминая о каком-то взорванном им сарае. Шеридан подкидывал игривых деталей вроде взлетевших до облаков фиолетовых кур. Чад изображал припадочного, валяясь на ковре. Так они отвлекали Вивьен от грустных мыслей о родителях.
— Почему вы уверены, что моя мать заодно с магом из катакомб? — не повелась на провокацию сестра.
Все дружно замолчали. Эрик открыл рот, собираясь пространно разжевать, что к чему. Но ей сейчас было нужно совсем другое. Четкое объяснение. Мысли в ее голове и без того скакали с одного на другое, запутывая и хозяйку, и уловившего их мага.
— Она сильная темная ведьма. Не связана с ритуалом. Ему выгодно, чтобы она была рядом.
Грифон, колдун и артефактор закивали. Чад тоже кивнул, хотя ничего не понял.
— Они же уехали? Сбежали? — Вивьен зябко обхватила себя руками.
Эрик придвинул ее кресло к себе и обнял. Посадить на колени побоялся, смущение тут было ни при чем, слишком бурно его кровь реагировала на ее близость. А грифон не хотел пугать Вивьен.
— Если твои родители сбежали, нам будет легче. — Эрик потерся носом о висок Вивьен.
Мечты и мысли его были на удивление упорядоченными.
Натан спрятал улыбку. Сестре повезло. Чувствуй он хотя бы половину того, что ощущал грифон, не смог бы спокойно сидеть рядом с любимой девушкой и строить планы.
— Если им не удалось, они у мага, — закончил Натан.
О том, что мужчина, которого Вивьен считала отцом, скорее всего — заложник, рычаг давления на ведьму, он не стал говорить. Хватит с сестры переживаний. Она и так побледнела…
Просто невероятно! Они ее продали, предали, а она за них переживает.
— В лабораторию?! — Ханк, словно пружинами подброшенный, подскочил с кресла.
Следом «подбросило» артефактора. В мыслях оба уже были в лаборатории. Дружно надеялись, что гадам, которые воспитывали Вивьен, повезло и они сейчас далеко. Ведь иначе самой Вивьен будет совсем тяжко.
Натан придерживался такого же мнения. Но в отличие от друзей он в собственное везение не верил. Кем бы ни был маг из катакомб, глупостью он отличился лишь раз, когда не уследил за напарником и тот начал ритуал сам.
До лаборатории не дошли пары шагов, догнал слуга и сообщил, что у матери гости и она просит Натана подняться в гостиную. С такой настойчивостью она могла просить его присутствия в одном случае — дом навестили его «невеста» с матерью. Пришлось, быстро объяснив колдуну, где и что лежит в забитой оборудованием комнате, идти.
Делла была, как всегда рядом со своей матушкой, само очарование. Стоило юной леди оказаться за пределами видимости родительницы, как она превращалась в настоящий вихрь, что вечно куда-то спешил, изучал и совал нос, куда не следует. В общем, она была живым воплощением собственного огненного дара.
Мать о второй Делле ничего не знала. Гувернантка, дочь разорившихся дворян, тщательно ее покрывала, став ей не только наставницей и компаньонкой, но и подругой. Непоседливый характер, однако, не мешал Делле блестяще сдавать экзамены.
Натана она забавляла. А вот ее умение влезать в чужие неприятности и пытаться помочь раздражало. У Деллы был своего рода дар чувствовать, когда рядом что-то затевалось. Поэтому он постарался ограничиться положенными по этикету приветствиями. Поцеловал ручки дамам. Сделал пару комплиментов и, сославшись на срочные дела, ушел.
Кашляющих друзей Натан обнаружил в коридоре. Через распахнутые окна лаборатории в морозную ночь медленно выползали клубы грязно-зеленого дыма.
— Ханк! Кхе! Твои методы лучшие! Кхе! — прокашлял Эрик. — Если выживешь! Кхе!
— Подумаешь, кхе! Немного покашляем, кхе! Я ее засек! Кхе! Кхе! — Ханк вытер наружной стороной ладони слезящиеся глаза. — Она в пяти милях отсюда. Быстро приближается.
Новый приступ кашля скрутил сразу всех, включая рысь.
Натан вызвал слугу, приказал принести воды. Побольше.
Когда друзья пришли в себя, колдун «порадовал» — ведьма еще приблизилась.
— Идут по тоннелям? — Эрик протянул Вивьен стакан с водой.
— Да. — Натан подошел к окну, взглянул на темный заснеженный внутренней двор. — У нас нет времени ждать подмогу.

ГЛАВА 11

Едва отдышавшись после дымного, но на удивление эффективного поискового зелья Ханка, мы поспешно перегрузились в сани на магической тяге. Времени ждать охрану у нас не было.
Когда котелок Ханка стал дымиться слабее, колдун перелил его содержимое в небьющуюся колбу, заткнул пробкой и поглядывал периодически в небольшое сизое облачко над поверхностью зелья, проверяя местоположение наших преследователей.
Сердце болезненно сжималось каждый раз, когда колдун лез за колбой. Наверное, я глупая курица — я боялась за мать и за того, кого называла отцом. Да, они подлые, расчетливые, но я не могла перестать считать их своими родителями. А сейчас они были в руках мага, для которого чужая жизнь — что пыль под сапогами. Принудил ли он их, соблазнил ли посулами, но они сейчас в не меньшей опасности, чем я.
После небольших споров управлять санями сел Натан. Ханк рвался опробовать свое дополнение в конструкцию саней, долженствующее их ускорить и дать нам фантастическую маневренность. Но маг был опытнее в управлении, с его-то страстью к кебам.
Остальные, рассредоточившись по мягким сиденьям, занялись разработкой обратного ритуала. Эрик с Натаном начали набрасывать его еще в Дартфорде. Светлые головы друзей грифона оказались очень кстати. Артефактор был ходячей библиотекой, а колдун до дрожи в руках обожал изучать руны. Особенно ему нравилось вычислять значение тех, толкование которых было утрачено. Таких имелось пять штук.
Мне же отвели роль того, кто будет записывать заклинания.
Сани у нас были последней модификации — наличествовал даже прозрачный купол, закрывающий пассажиров и водителя от ветра и предохраняющий от встречи с ветками. Мощные фонари освещали дорогу, а магические светляки в салоне давали достаточно освещения, чтобы можно было читать.
Конспектировать споры мужчин оказалось забавно. В перепалках медленно, но верно рождалось некое подобие истины.
— Если он выводил символ справа налево, надо эти две руны переставить! — Колдун отобрал у меня лист с только что перерисованной заново схемой.
— Тогда ты замкнешь их на себе, и они выпадут! — не согласился Эрик.
— Не выпадут! А так ты получишь слабый угол! Шеридан, что говорит Катирини Ос по поводу замкнутости?
— Замкнутость зависит… — послушно начал артефактор.
— От направления исходного вектора. — Натан задумчиво покосился на меня через плечо с водительского сиденья. — Как маг выводил символ на груди Чада?
— Медленно. — Я сжала край листа пальцами, собираясь с духом.
Вспоминать не хотелось. Сделав над собой усилие, не без помощи незаметно переместившейся за мою спину ладони Эрика, ласково погладившей у основания шеи, я уверенно сказала:
— Справа налево.
— Я же говорил! — обрадовался колдун, и спор продолжился.
Мы ехали всю ночь, пару раз делали привалы, чтобы оставить маячки для нашей охраны. Скрываться не было смысла, как и останавливаться более чем на полчаса. Сейчас нам нужно было первыми попасть на Лунное плато. Только Тьма могла указать, где источник. Но окажись маг там раньше, он вполне мог его отыскать, потратив некоторое время.
И удача была явно на его стороне.
Ехать даже на самых лучших санях по заснеженным горам, заросшим густым лесом, — то еще удовольствие. Не будь с нами Натана и Шеридана, давно бы застряли в буреломе или между деревьями. Маг виртуозно вел сани, выбирал оптимальный путь. Мы проскальзывали через, на первый взгляд, непролазные чаши. Отличный водитель плюс парочка специфических артефактов — и мы почти летели по ночному лесу.
Маг же шел по тоннелям. Там ни снега, ни деревьев. Судя по скорости, с которой он двигался, он затащил туда какую-нибудь механическую игрушку на магической тяге. Мужчины не хотели меня волновать, но я и так догадалась, что вряд ли наши шустрые сани можно догнать пешком.
На очередной короткой остановке, нужной, чтобы поставить маячок и сбегать по срочным делам в кустики, сзади послышался громкий треск. Потом визг, и нас, замерших у саней, ослепило ярким фонарем вынырнувшего из ельника сооружения, напоминающего не то узкие сани на одной лыже, не то лодку с куполом.
— Доброе утро! — Из кабины выпрыгнула взъерошенная Делла в костюме для катания на лыжах.
Ее гувернантка, молоденькая девушка с зеленоватым цветом лица, вяло помахала нам рукой. Два светловолосых широкоплечих мужчины, выбравшихся из «лодки», выглядели вполне бодро. Немного помятые, они вытащили из нутра странных саней рюкзаки, поправили меховые полушубки, нахлобучили шапки.
— И как это понимать? — Эрик разглядывал наших, я так полагаю, охранников.
— Как вы? — Колдун и артефактор подбежали к девушкам.
— Нормально! Охрана доставлена в целости и сохранности! — заверила Делла, подергала рычаги и недовольно сообщила: — Назад будем ползти медленно. Ускоритель сгорел.
На лице ее гувернантки-компаньонки было написано неземное счастье.
Делла, заметив нахмурившегося Натана, примиряюще развела руками.
— Все! Меня нет! Уже еду обратно!
Улыбнулась Ханку и Шеридану и закрыла прозрачный купол. Сани затарахтели и неторопливо покатили прочь.
— А не опасно их вот так отпускать? — Наконец я пришла в себя после фееричного появления невесты Натана. — Одних?
Чад вопросительно фыркнул. Подбежал к отчитывающему наших охранников Эрику, толкнул его головой в бок.
— Нет. Сани исправны. В них есть зеркало и аварийный маячок, — ответил артефактор, восторженно глядя в темноту.
— Сумасшедшие девицы, — подмигнул ему колдун, довольно улыбаясь. — Прямо как мы.
Почему юная графиня решила подработать извозом, узнали, когда погрузились в сани.
Ник и Рем, братья-оборотни, маги льда, специализирующиеся на защите, с задорно блестящими глазами рассказали о своем прибытии в Бланчефлеер.
Вначале их сани приказали долго жить, проиграв в столкновении с транспортом подвыпившего лихача. Попытка нанять новые не увенчалась успехом: перед зимними торжествами в курортном городе все, что могло ездить и возить туристов, было давно сдано в аренду и не перекупалось ни за какие деньги, так как заработать можно было много больше.
Тут-то и выяснилось: наши сани, собственно, принадлежат двум прохвостам, выигравшим их у одного сквалыги. Тот утверждал, что колдуну ни за что не съехать с крутой горы на тарелках вместо лыж, не убившись насмерть. Спор, как признались два великовозрастных мальчишки, был затеян, чтобы произвести впечатление на Деллу и ее компаньонку. А сани… сани просто ко двору пришлись.
А Нику и Рему, решившим обокрасть одного особо говорливого владельца саней во имя нашего спасения, ко двору пришлись Делла с компаньонкой. И экспериментальный транспорт, оставшийся от ее отца и не проданный графиней — покупатели не верили, что нечто, напоминающее лодку, легко может обогнать обычные сани.
Делла подслушала наш разговор в коридоре. Прикинула, что наша охрана может заинтересоваться саночками отца, и попросту их подкараулила. Оборотни согласились. Но выяснилось — управление завязано на крови владельца, поэтому им пришло узнать, что не только мужчины могут быть лихачами.

Следующие несколько дней мы добирались к хребту Двенадцать Лебедей. Происхождение названия пояснил артефактор. По легенде, горы были владениями двенадцати чудовищ, напоминающих полуженщин-полулебедей. Монстров уничтожили, а название осталось. Как и обилие всевозможной нечисти, прижившейся под крылышком чудовищ.
С первыми ее представителями мы столкнулись еще на подступах. Красноглазых крыс, нападающих огромным пищащим комом и съедающих жертву за пару ударов сердца, первым услышал Эрик, потом Чад и Ник с Ремом. Охрана сработала отлично — глыба льда разлетелась на куски над защитой наших саней. Ни один осколок не повредил ее, ни одна крыса не ушла.
После нападения было решено останавливаться, только когда сильно приспичит. И делать дела, не отходя от саней. Как единственной женщине, мне пришлось делать это в полукруге отвернувшихся мужчин. Стыдно было жутко, но жить хотелось больше.
Круглосуточно управлять санями Натан не мог, его по очереди сменяли наши охранники. Вели они осторожней и медленней.
Спали тоже по очереди: двое из нас обязательно следили за дорогой, вглядывались в деревья и снежные заносы. Путешествие по лесам хребта двенадцати чудовищ не подкидывали никаких сюрпризов, но это не означало, что их не будет.
Еще в детстве я заметила, что, когда едешь, почти не ощущаешь высоты. Вокруг все тот же темный ельник, те же заснеженные буреломы, серое небо, склоны гор вдалеке. А на самом деле ты почти в середине кишащего нечистью хребта.
Лучше бы я про нее не вспоминала!
Они появились сразу. Два вепря, железные ножи-клыки, в маленьких темных провалах глаз — ненависть к нарушившим границы их владений людям и нелюдям.
Лед и пламя накрыли зверей почти одновременно, но те впитали магию без остатка.
Сани покачнулись от удара. Едва устояли, как второй вепрь толкнул другой стороны.
— Мраморные вепри устойчивы к магии, крайне редки, боятся скальных ехидн, — пробормотал Шеридан, копаясь в артефактах.
Будто он мог откопать в своем саквояже ехидну.
— Как выглядят, помнишь? — разбуженный ударами Натан с напряжением следил за безуспешными попытками Эрика и нашей охраны отвлечь вепрей от саней.
— В общих чертах.
— Мечтай!
Шаридан сдернул очки с носа, оторопело захлопал глазами, потом заулыбался и прикрыл веки. Натан хищно усмехнулся и повернулся к вепрям.
Иллюзия возникла в момент, когда оба зверя взяли чуть дальше, огибая деревья. Нечто напоминающее ежа с вывернутыми вовнутрь когтистыми лапами и крокодильей мордой загородило им дорогу. Ехидна слегка просвечивала и едва заметно колыхалась.
Не поверят!
Вспомнила Дамиана, гордо вышагивающего в одних подштанниках. Получилось тогда, получится и сейчас!
Моя рука сама собой оказалась на свернутой комом розе, пальцы окутала тьма. Я представила, как иллюзия наливается плотью, становится осязаемой. Ехидна, став почти живой, зашипела, замахнулась лапой, задела когтями ствол ближайшей ели, оставляя на коре белесые следы. Нечисть, истошно визжа и взрывая копытами снег, развернулась на месте и растворилась среди деревьев. А мы с Натаном обессиленно опустились на сиденья и переглянулись. Эрик тут же протянул мне фляжку с водой.
Никаких сомнений, чья я дочь, больше не осталось. Как и вопросов, что я за маг. Иллюзионист! То есть маг иллюзий. Вся в герцога. Непонятно только, почему у меня нет метки стихий. Или именно ее скрывала порча? А может, не только скрывала, но и блокировала мои способности?
Натан устало кивнул.
На совместной иллюзии наше везение закончилось. Вначале забарахлили сани, точнее, артефакты Шеридана, которые позволяли нам спокойно двигаться по густому заснеженному лесу, с легкостью проходя там, где даже лодка Деллы точно не проскользнула бы.
Остановка вышла резкой. Сани попросту застряли между двумя смолистыми стволами елей. Натан подергал рычаги, тихо выругался себе под нос и сообщил:
— Приехали!
С трудом вытолкали слегка помятые сани из ловушки. Пока артефактор пытался их починить, мужчины совещались. А тем временем моя мать быстро приближалась.
Пришлось оставить сани и двинуться на снегоступах. Благо, судя по карте, до отрога, над которым зависли воздушные горы, не очень далеко. К закату должны были увидеть в небе глыбы камней. Но вместо них мы снова наткнулись на сани. Припорошенные снегом, съехавшим с еловых лап, они печально взирали на нас погасшими фонарями.
— Ханк, где ведьма? — коротко спросил Эрик, разглядывая алое небо над темными вершинами елей.
Колдун вынул колбу, глянул в дым над поверхностью зелья и хищно усмехнулся.
— Где-то поблизости. Наш умник оставил ее, чтобы нам глаза отводила. — Он сбросил на снег рюкзак, быстро соорудил небольшой костерок и начал деловито раскладывать мешочки с травами. — Приготовьтесь, я на время сниму ее морок, потом верну, чтобы не заметила.
— Справишься? — Натан согласно кивнул, переглянулся с Эриком.
— А то! И не таких умниц ловил! — Черные глаза колдуна блеснули в предвкушении скорой схватки, я испуганно сглотнула.
Все же Тельма — или как там ее зовут? — моя мать.
— Не беспокойся, Ханк просто ее обезвредит, — заметил мою реакцию Эрик, поправил лямки рюкзаков. Один — с вещами, во втором ехала роза.
— Ага, — подтвердил колдун, помешивая в небольшом котелке напоминающее смолу варево.
Ворон, устроившийся на его плече, громко каркнул.
Захотелось погладить приунывшую розу. Последние дни меня будто тянуло к фамильяру. Колдун заверил, что это нормально, — лиса пытается сделать нашу с ней связь прочнее. Это дает мне силы.
Мужчины разгадали руны. И оказалось, что наш ритуал выполнен не с одной ошибкой, а сразу с несколькими. Это давало нам слабую надежду, что после обратного ритуала Тьма останется жива. Была и обратная сторона моего взаимодействия с розой — если ритуал не поможет, придется лезть в источник и проходить испытание. В то, что я выживу, верилось слабо. Жнецы допускали до ритуала только опытных магов, вооруженных знаниями многих поколений удачливых предшественников. И то в живых оставались единицы.
А я? Маг без году неделя.
— Готовы? — Из дымного облака, закрывшего и колдуна, и сани, и пару соседних елей, спросил Ханк. — Начали!
Я ничего не почувствовала, только роза в рюкзаке Эрика зашевелилась, выпустила наружу зеленую плеть, будто решила посмотреть, что происходит.
— Идем. — Эрик подцепил меня под локоть, и мы быстро зашагали прочь от разрастающегося дымного облака.
До отрога, напоминающего длинную осыпь, добрались, когда на небе зажглись первые звезды. Четыре Вдовы висели в небе. Поросшие кривым лесом, припорошенные снегом и окутанные облачными юбками, они пугали и будили детский восторг.
Мы пришли! Я почти дома! Тьма почти дома. Связь с Тьмой окрепла, и я уже вполне успешно отделяла свои мечты от ее.
— Привал полчаса! — скомандовал Эрик, оценивающе окинув нас взглядом. — Потом поднимаемся.
Ник и Рем тут же начали осмотр местности на предмет малоприятных сюрпризов. Я поражалась выносливости оборотней. Эрик, усадив меня на рюкзак и дав фляжку с подогретой магией водой, начал делить на порции остатки полуфабрикатов. Натан с интересом разглядывал обманчиво близкие воздушные горы. Артефактор закопался в рюкзак, привычно позвякивал своими поделками, что-то выискивая. Чад голодными глазами следил за дядей.
Ник и Рем вернулись мрачные. На вопрос Эрика, что нашли, коротко бросили:
— Развалины форта, древние и неспокойные.
Неспокойные — этот термин отлично знали все. Неспокойные места означали земли, где может обитать или обитает нежить.
Перекусывали торопливо, настороженно косясь по сторонам. Шеридан, на ходу жуя оленину, закинул на плечо рюкзак и скрылся среди скал. Вскоре оттуда донесся тихий перезвон, словно дверной колокольчик. Эрик подскочил на месте, Ник и Рем рывком поставили меня на ноги и подпихнули к осыпи. Натан подхватил рюкзак Эрика, сам грифон встал рядом с нашей охраной.
— Спускайтесь! — Шеридан выкатился из-за скалы. — У нас пара минут! На большее моих артефактов не хватит! Там лич!
Мужчины дружно проглотили ругательство, и мы побежали вниз по осыпи. Эрик на ходу вытащил из рюкзака упряжь из ремней. Сунул вещи и розу Натану. Сцапал сопротивляющегося Чада и тоже всучил магу:
— Держи его крепче. Вы первые!
На ходу обернулся грифоном. Причем сделал это так хитро, что упряжь уже была на нем. Натан без вопросов втиснулся в ременные петли. И они взмыли вверх. Исчезли в облаках.
Грифон вернулся быстро.
— Сейчас. — Шеридан помог мне надеть ремни.
Полет я никогда не забуду. Ветер, бьющий в лицо, — времени на щит не было. Неприятное, царапающее ощущение в груди, когда оказалась на уступе, зависшем над извилистым хребтом. Ужас, что за облаками не вижу осыпь, где остались друзья. А потом тянущее ощущение, меня влечет вверх по скалам. Лисья морда, выглянувшая из рюкзака. И понимание, смешанное с обрывочными видениями низких каменных коридоров, пляшущего по стенам света фонаря и колючих плетей, пытающихся преградить дорогу.
— Он уже здесь! Он почти нашел источник!
Натан рывком развернулся ко мне.
— Идем!
— Нет.
Я обреченно посмотрела вниз. Где же Эрик? Я не могу уйти, не убедившись, что с ним и ребятами все в порядке!
— Не мешай ему, — я опустилась на корточки и погладила грустную зеленую морду, — ты его не остановишь, но дорогу покажешь.
— Пойдем. Эрик поймет. Он справится. Поверь, с ним случались и не такие передряги!
Я отрицательно покачала головой, глядя на Натана. Не справится. Не в этот раз. Уже не справился. Я чувствовала, что с ним что-то случилось. Это как интуиция, как невидимые нити, что связывают мать и ребенка, как предчувствие, что заставляет вдову ждать у окна того, кого считают мертвым. Это любовь. Та самая, о которой мечтала в детстве. Она не давала согласиться с братом.
Решение показалось безумным, но другого не имелось. В конце концов, тут ненамного выше!
— Помоги. — Я запустила пальцы в зеленую шерсть.
— Вивьен!
Я улыбнулась брату. Прости!
Вокруг взметнулись розовые плети, под ногами заколыхалась темная лунка, и я провалилась в черноту, вспыхивающую белыми искрами. Выпали мы с Натаном, успевшим в последний момент нырнуть за мной, на осыпь, в центре круга обороняющихся от толпы умертвий оборотней. Рядом с Шериданом, наспех перетягивающим жуткую рану на ноге.
— Как вы тут оказались?
— Вивьен решила погеройствовать!
Я отыскала Эрика. Живой! Взгляд скользнул по многочисленным ранам, в груди испуганно замерло сердце. Как он вообще еще стоит на ногах?
Ник и Рем выглядели лучше лишь потому, что поверх одежды нарастили ледяные доспехи.
— Перенесешь обратно?
Роза ответила нерешительным шуршанием.
Она не знала, хватит ли сил. Была почти уверена, что не хватит. То, что сотворил маг со своим сообщником, ослабило ее. Можно обратиться к магии источника, однако тогда обратный ритуал станет бесполезен. Но помощь будет существенной — не отдельные всплески магии, просочившееся тонкими ручейками, как те, что Тьма использовала, чтобы защитить меня от дерева, или навеять сны, или перенести вниз, а настоящий темный поток.
За много столетий места сосредоточения силы обрели некое подобие сознания. Всего один раз непокоренный источник жнецов может добровольно помочь. Отказаться или промолчать. Но, независимо от результата, у меня не будет иного выхода, как войти в источник и начать испытание.
Я смотрела на наступающих мертвецов, высохших до состояния мумий. Магия им особого вреда не причиняла. Они неторопливо ступали по оплавленным камням осыпи, не обращали внимания ни на пламя, обжигающее остатки плоти, ни на лед, превращающий ее в хрупкий хрусталь. Их вел разум лича. Его тощую фигуру, завернутую в дорогие золотые ткани, я видела за серой массой зомби. Древний и сильный, он много столетий спал, а мы его разбудили. Покойный маг не был в восторге от нежданных гостей, и наши извинения его вряд ли устроят.
Некромантов среди нас не имелось. Зато была я. И темный источник.
— Вивьен, не смей! — Натан попытался схватить меня за руку.
Но я увернулась и, сжав одну из колючих плетей розы, шагнула из защитного круга и встала перед упавшим на одно колено Эриком.
Колючки впились в ладонь. Послышался далекий гневный крик — маг был не в восторге от нашего с розой решения.
— Помоги защитить их! Пожалуйста!
Я безумно боялась отказа. Страх за друзей, боязнь потерять того, с кем я оттаиваю от корки чужого предательства, заставлял, нервно кусая губы, упрямо повторять:
— Помоги! Помоги! Прошу!
Казалось, ничего не вышло. Но только по пальцам побежали первые капли крови, как колючие плети взметнулись вверх. По моим рукам заструилась тьма. Вспыхнула серебристыми искрами и хлынула волной, превращая армию лича в пыль.
Прежде чем исчезнуть, их повелитель зловеще расхохотался, а потом поклонился мне.
Выполнив мою просьбу, тьма схлынула, оставляя неприятное опустошение внутри и понимание, что источник ждет меня. Испытание готово начаться, иначе — смерть. Иначе он убьет Чада и Тьму. Ему надоело ждать, когда к нему обратятся маги.
Мне предложили сделку: я вхожу в источник, и испытание начинается, в обмен Чад, ненужный для неправильного ритуала, но связанный с нами, получает свободу, а Тьма, оставаясь связанной со мной и источником, не погибнет. В любом случае.
На самом деле никакого обмена не было.
Я сама лишила себя возможности использовать обратный ритуал, спасла друзей и того, кого люблю больше жизни. Что касается испытания — крохотный шанс есть.
Снова услышала далекий крик, полный гнева и досады. Интересно, что разозлило мага?
Сверху раздалось истошное и обиженное мяуканье — судя по нему, Чад был близок к тому, чтобы сигануть вниз.
— Мы живы! — сипло прокаркала я и обессиленно опустилась на разогретые магией Эрика камни.
Всю жизнь так просидела бы!

Что же ты натворила, добрая душа?
Эрик, не обращая внимания на раны, опустился на колени рядом с виновато улыбающейся Вивьен. Обнял, вдохнул смешанный с ароматом розы запах волос. Грифон был согласен сам шагнуть в источник, только проклятому оплоту жнецов он не нужен. Чувствовал темную магию, связавшую его любимую со спрятанным в недрах воздушной горы колодцем.
Вивьен повернулась, уткнулась в его шею носом и едва слышно прошептала, щекоча дыханием кожу:
— Источник отпустит Чада и Тьму, он обещал.
Разумная магия?
Эрик бросил быстрый взгляд на Натана. Маг под руководством Шеридана обвешивал Ника и Рема лечебными артефактами. Один из них артефактор крепил себе на бедро над глубокой рваной раной.
Повелитель разума уловил безмолвный вопрос грифона, задумчиво нахмурился и пожал плечами, соглашаясь, что после экспериментов жнецов с источником вполне могли произойти и такие изменения. Ведь не просто так маги запечатали часть из них. Не уничтожили, а запечатали. Вполне возможно, побоялись уничтожать, не зная, каким будет ответный удар в случае неудачи.
— Он ждет меня, понимаешь? — Вивьен мягко отстранилась, заглянула в глаза. — Маг не сможет пройти испытание. Я поняла, почему он разозлился. Не знаю для чего, но источник решил выбрать меня. У меня получится. Должно получиться.
Она старательно лгала. Неумело, наивно. Ему и себе. Не хотела сдаваться. Стойкий первоцвет, для которого даже корка льда не препятствие.
— У тебя получится. — Эрик ласково коснулся искусанных губ любимой поцелуем.
Он тоже лгал. Пока его губы успокаивали и дарили нежность, мысли метались пойманными птицами, пытаясь найти выход. Не могли же жнецы так просто позволить лучшим из своих приверженцев погибать? Должна же быть хоть какая-то система извлечения их из испытания? Хоть что-то?
Опыт подсказывал грифону — если такое и есть, то рядом с источником.
— Я люблю тебя. — Вивьен отвела взгляд, взволнованно потерла пальцами покрасневшую щеку.
А Эрик был готов разнести воздушные горы по камням, лишь бы не выпускать ее из объятий, продолжать обнимать, шептать глупости, обещать, что все будет хорошо.
— Я люблю тебя, мой первоцвет.

Эрик отлично контролировал мысли, но сквозь броню железной воли пробивались боль, страх и звериная ярость. Грифон был готов небеса свергнуть на землю, лишь бы не допустить смущенно прошептавшую признание в любви Вивьен к источнику. Лишь бы разорвать ее связь с ним. Но он понимал, что не выйдет.
И Натан тоже это понимал. Как и Эрик, ненавидел чувствовать себя бессильным. Вивьен спасла друзей, но лишила себя возможности разорвать связь с источником. Проигрыш, полный и бездговорочный.
Именно поэтому маг вцепился в идею Эрика. Действительно, легенды легендами, но жнецы правили на огромных территориях не одно столетие. Если бы они гибли в таком количестве, как пытаются убедить всех историки, в восстании не было бы необходимости. Они бы сами вымерли.

Я сказала! Я призналась Эрику в любви!
С улыбкой посмотрела на спину изучающего скалу грифона. Я так боялась. А он… никогда мне не говорили столько нежных слов, никогда так ласково и жарко не целовали. Щеки опалило румянцем. Эрика совершенно не смущали наши друзья. Да что там говорить, меня — тоже. Хотелось лишь одного: чувствовать себя любимой. Мне было страшно идти на испытание, не сказав главного и не услышав в ответ: «Я люблю тебя». Он назвал меня первоцветом. Наверное, он прав. Я, как они, все время пробиваюсь сквозь корку безразличия и предательства к солнцу любви и дружбы. Мне страшно, очень, до мокрых ладоней и дрожи в коленях, до темноты перед глазами, но все равно иду вперед. Всегда шла. И сейчас не остановлюсь.
Пусть крохотный, но шанс. Как говорил человек, которого я считала отцом, «раз в столетие и палка зацветает».
— Смотри, — когда мы оказались наверху, Натан дотронулся рукой до плеча Эрика, кивком показал на Чада.
Кот подтащил рюкзак с основательно увядшей после всплеска темной магии розой к скале, в которой, по нашим с Тьмой ощущениям, должен быть проход в тоннели, ведущие к источнику.
Чад прав, Тьма может подсказать, где рычаг.
Я подошла к розе, опустилась на покрытый хрустящей снежной коркой камень. Осторожно погладила плеть, высунувшуюся из рюкзака.
«Покажи, пожалуйста».
Роза потянулась к верхнему краю скалы, зацепилась за едва заметный уступ и свалилась вниз. Пришлось помочь ей забраться обратно. Состояние ее настораживало, но мужчины хором заявили, что обойдется. Просто мой фамильяр не приспособлен к таким всплескам. После испытания все изменится.
Эрик дотянулся до выступа, нажал, и часть скалы исчезла, открыв нам серое нутро тоннеля.
Прежде чем шагать вслед за ним и Чадом, подхватившим рюкзак с розой зубами, я покосилась вниз. Ник, Рем и Шеридан остались на плато. Артефакты заживляли раны быстро, но не моментально. От двух самых сильных и тех, что восстанавливали силы, ребята отказались — отдали их Эрику. Понимали: грифон в любом состоянии отправится со мной. Эрик принял их решение. Лучше он один, чем четверо едва держащихся на ногах магов.
Маг из катакомб уже нашел источник или был близок к нему. И его точно не устраивало то, что магия решила выбрать меня. А значит, нас впереди ждут неприятности. Мы ведь так и не узнали, какой магией он обладает.
— Осторожней, не заденьте камень справа — это рычаг, — предупредил Эрик, едва часть скалы встала на место за нашими спинами и в руках загорелись фонарики.
— А как ты узнал? — спросила я, осторожно обходя неприметный, слегка выпирающий булыжник.
— Маг тут был, он топтался у него. Потом камень сдвинули — видно по пыли вокруг. И запах остался.
Чад принюхался и утвердительно чихнул, чуть не выронив розу.
— Давай сюда. — Натан отобрал у него рюкзак, закинул на плечо.
— Я впереди, потом Чад, потом Вивьен. Натан, замыкаешь. След в след. — Эрик внимательно разглядывал мощенный камнем пол, потом перевел луч фонаря на кирпичную кладку стен. — Чувствуешь?
— Магия земли, — подтвердил Натан.
Мы попали. Мы сейчас как раз под землей.
— Теперь хотя бы понятно, как он узнал о катакомбах и почему не запутался в тоннелях. — Эрик перешагнул через несколько камней. — Похоже, этим его способности и ограничиваются — чувствовать пустоты и находить скрытое в земле. Иначе он бы нас тут попросту похоронил, а не оставлял сюрпризы.
— Ловушки? — Я осветила подозрительные камни.
— Ага, он их активирует. Но к нашему счастью, у него закончились «Слезы», а следы я почую.
От сердца отлегло. Но, как оказалось, я рано радовалась.
Тоннель уводил вверх. Эрик благополучно вынюхивал опасность. Мы шли по следам мага. Мне даже показалось, что тянет прохладной свежестью.
Через полуразрушенную арку вышли в просторный зал, убранство которого состояло из пары магических факелов и оплетенной розами двери. Покрытые иглами инея цветы как две капли воды напоминали мою розу. В тусклом мерцании факелов зал казался безопасным.
— Стой! — Эрик поймал меня за руку.
Натан схватил Чада за загривок, не давая наступить на пол.
— Вон там. — Грифон показал на небольшую нишу в стене. — Он держал магией камень, пока не прошел. Я держу, вы идете.
— А ты? — Я испуганно вскинула на Эрика глаза.
— А я грифон, у меня крылья.
Меня игриво поцеловали в макушку.
— Иди.
Пока мы, настороженно озираясь, шли по грубому, больше напоминающему мостовую полу, я боролась с желанием броситься обратно. У него крылья!
Дверь открылась легко. В лицо ударил морозный воздух, пропитанный ароматом цветов. Сердце радостно подпрыгнуло и заколотилось как ненормальное. По ту сторону двери была галерея из сна.
Увитые розами арки. Снег, иней на зеленых листьях и тугих бутонах. Огромная луна на темном небе. И завеса из колючих плетей на той стороне галереи. А за ней — источник!
— Осторожно! Слева не иллюзия!
Вздрогнув от крика Натана, я обернулась.
Зал ожил. Золотой грифон уворачивался от горных аспидов, с шипением выпрыгивающих из круглых нор в стенах. Гадов было настолько много, что пол превратился в черный шевелящийся ковер.
— Слева иллюзия!
Я отвела взгляд от омерзительного зрелища. Не все змеи настоящие. Натан видел разницу и старался помочь. Уничтожить создавшее их заклинание он не мог — не хватало силы.
— Как разрушить иллюзию? — вопрос вырвался быстрее, чем сообразила.
— Ищи светящиеся узлы внутри, их тут штук пять всего. — Натан снял с плеча розу, поставил рядом с собой.
Пока он командовал, помогая Эрику, полет которого больше напоминал метания, чем путь к спасению, я искала узлы. Это оказалось несложно — фальшивые змеи, если сосредоточиться, начинали подрагивать и проступало создавшее их заклинание.
Отыскав узлы, я запихнула руку в рюкзак. Пальцы привычно окутала тьма, вспыхнули искры света. В зале осталось от силы два десятка аспидов да с десяток тех, что недавно выскочили из стен. Без особых проблем увернувшись, запыхавшийся Эрик приземлился рядом, обернулся человеком и выдохнул:
— Ненавижу иллюзии!
Натан хмыкнул, показал на дверь:
— Почти пришли.
— Вижу. — Эрик окинул взглядом галерею, нахмурился.
— Вряд ли, — ответил на его мысли Натан и пояснил мне: — Мага не видно. Я его не чувствую, Эрик не чует. Но тут такой магический фон…
— Как у ее дома, — закончил Эрик, оттесняя меня обратно.
— Правильно, — насмешливо произнес знакомый мужской голос.
И мир будто рассыпался на куски. А когда собрался, я оказалась один на один с победно улыбающимся Верноном.
— Скрытые источники жнецов имеют весьма специфический фон. Его легко спутать с глухими местами, где он спокойный. Их настолько мало, что никто уже и не помнит, как это — ощущать себя рядом с таким местом. — Лорд каркающе рассмеялся, осторожно прислонил трость к перилам. — К тому же источники действуют на магов точно так же, как и места со спокойным магическим фоном. К несчастью, таких источников осталось очень мало. В свое время их старательно отыскивали и запечатывали.
В моем доме источник? Или не в нем? А зачем мы сюда тогда шли? Вряд ли Тьме настолько хотелось побывать в родных местах.
Значит, с тем источником что-то не так.
— К сожалению, они редко бывают стабильными, часто иссякают сами собой, — подтвердил мою догадку Вернон.
Иссякают? А так бывает? Увы, этого я не знала.
— В том, что остался в Дартфорде, — лишь крупицы темной магии. А тут… — Он снял перчатки, положил в карман пыльного помятого пальто.
Для полной картины не хватало цилиндра. Не думала, что Вернон настолько помешан на внешнем виде. Кто еще полезет в тоннели в дорогой и неудобной одежде? Однако если вспомнить, что он неожиданно нашедшийся наследник, его пунктик на «состоятельном» внешнем виде понятен. Боится, окружающие не поймут, кто перед ними. Аристократ.
— Тут, моя маленькая леди, целый фонтан, готовый рвануть из земли.
— А разве вы можете им воспользоваться? — Слабая попытка отвлечь мага.
Для источников жнецов законы магии не действуют. Стихия Вернона — земля, а не тьма. Но он собирается ее использовать.
— Пока не могу, — судя по довольной ухмылке на худом лице мага, «пока» займет от силы пару минут, до момента, когда меня поймают. — К твоему несчастью, милая почти леди, источник не желает меня к себе подпускать. Он выбрал тебя.
Леди? То есть он знал, чью дочь покупает? Выходит, родители решили не связываться с герцогом. Продали меня тому, кто ради высокого титула мог рискнуть именем и имел куда больше связей, чем у них. Но почему не стал? Почему отступился? Вряд ли его смутило упоминание неких мифических документов? Что заставило его изменить планы?
Гадать можно было до нового пришествия богов. Поэтому я незаметно осматривала пустую галерею, пытаясь понять, куда делись друзья. Никаких неприятных ощущений в груди не было — значит, с Эриком все в порядке. Но где же он?
Вернон, как мы и думали, имеет не ту магию, которую показывал мне. Он маг земли, пустот. Но если бы кто-то провалился под землю, я бы заметила. А тут… мир словно пошел осколками, после этого ребят не стало.
Иллюзия? Отвод глаз? Ханк не смог остановить мою мать?
— Источник упрям. У меня есть весьма неплохой обряд. — Маленькие колючие глазки скользнули по моему лицу с явным сожалением. — У источника не будет выбора. Увы, тебя ждет смерть. Жаль. Ты бы могла стать хорошей женой. Послушной и красивой. Твоему отцу пришлось бы тебя признать. Но придется ограничиться банальным шантажом — мое состояние заметно поуменьшилось, а герцог не обеднеет. Он ведь не захочет увидеть во всех газетах твое фото в одном из борделей? Не захочет… будет уверен, что снимки правда. Может, даже внезапно воспылает запоздалыми отеческими чувствами. Темная магия творит чудеса. Ты не знала?
Вернон явно переоценивал возможности темных магов. Его взгляд на них не сильно отличался от моего пару недель назад, когда, столкнувшись с Натаном, я всерьез думала, что он способен заставить меня считать себя лягушкой.
И этот самовлюбленный, погрязший в предрассудках павлин смог расшифровать руны жнецов и разобраться со сложнейшим ритуалом?
— Если бы ты знала, как сложно выбрать, — Вернон шагнул ко мне, поигрывая тонким стилетом, — деньги герцога или сила. Сила, да, я выбрал ее. Она поможет получить мне куда больше денег.
Я привычно поежилась, чувствуя, как все сжимается внутри от близости мужчины. Вернон угнетал. Только вот я уже не была той испуганной девочкой, силы воли которой хватило лишь на спонтанный побег из дома. Глубокий вдох, и я, стряхнув оцепенение, отступила на шаг.
Вернон удивленно вскинул бровь.
— Неужели наговор на подчинение снова дал сбой? Жаль, не смогу стребовать с твоей матери неустойку. Вряд ли она пережила встречу с колдуном.
Наговор? Раз Вернон считает, что мать убита, то морок вокруг — не ее рук дело? Что это тогда? Артефакт? Наверное. Сейчас это не так уж важно. Сейчас необходимо понять, смогу ли увидеть сквозь отвод глаз. Ведь это тоже, по сути, иллюзия, а я маг иллюзий. Как Вернон наложил его притом, что моя мать внизу, а сильных артефакторов в Дартфорде нет и в помине, подумаю, когда выберусь.
Сосредоточиться и отыскать узлы. Если, конечно, они есть у отвода глаз.
Отступая от лорда, я старательно искала хоть что-то, напоминающее узлы заклинания.
Вернон, поигрывая кинжалом, улыбался. Наслаждался моей растерянностью, посчитав отступление к двери, ведущей в зал со змеями, за неумелую попытку сбежать. Впрочем, аспиды могут пригодиться. Если предположение верно и ловушка в зале устроена именно так, как думаю. Вопрос в том, знает ли маг, что я могу видеть иллюзии?
Когда мы ехали по лесу, он шел тоннелями. И в момент встречи со змеями в зале дверь была закрыта. Вряд ли Вернон стоял за нашими спинами и наблюдал. Он готовил отвод глаз — новую ловушку.
Узлов я так и не увидела, хотя пару раз казалось, что воздух вокруг подергивается едва заметным колышущимся маревом и за ним движутся какие-то фигуры.
Шаг, второй.
Вернон попытался поймать меня, не дав проскользнуть в зал.
— Предпочитаешь умереть от яда аспида? — нехорошо расхохотался он, уверенный, что к аспидам я не войду.
Я пожала плечами и шагнула в зал.
Пол едва ощутимо дрогнул под сапогами, я споткнулась об один из камней, но это было все, на что хватило магии Вернона.
Мысленно взмолившись небесной покровительнице, поспешно представила свою копию, потом еще одну и еще. Собственную внешность я знала отлично, так что скоро зал заполнили синеглазые девушки, испуганно отскакивающие от иллюзорных и настоящих аспидов. Настоящие змеи слегка растерялись, свернулись кольцами, облегчив задачу. Прыгать и открывать рот в безмолвном крике стало проще.
План был прост: заставить Вернона сунуться вслед за мной в зал. Закрыть его тут, отыскать друзей и добраться до источника. Я не хотела его убивать, нет. В прошлый раз заметила, что аспиды не приближаются к двери. Пару десятков дюймов не доползают, натыкаясь на невидимую преграду. Места ему должно было хватить.
Но боги распорядились по-своему.
— Глупая девчонка! — Вернон по безопасной полосе продвинулся к дверному косяку. — Ловушку можно отключить и отсюда. Это всего лишь безвредная иллюзия, чтобы пугать маленьких девочек вроде тебя! Опасны только те, что дальше!
Лорд потянулся к одному из камней. Он был немного дальше, рядом с ним…
— Стойте! Не трогайте! Это не иллюзия!
Перепрыгивая через змей, я дернулась к магу.
Аспид, бывший совсем не иллюзорным, а вполне настоящим, оказался быстрее. Он охранял рычаг. Вернон ошибся — выключить ловушку можно было только с другой стороны зала. С этой рычаг был обманкой, призванной избавить источник от тех, кто проскочил змей и решил вернуться тем же путем.
Аспид с шипением исчез в открывшемся рядом с рычагом отверстии. Сам рычаг рассыпался каменной крошкой. Маг удивленно посмотрел на две алые ранки на запястье:
— Но как это?..
И мешком рухнул на пол.
Я перетащила мага через порог. Приложила пальцы к его шее в тщетной надежде нащупать тонкую нить пульса, готовясь немедленно наложить жгут из пояса на руку и, если понадобится, отрезать ему запястье его же стилетом. Но, кажется, Вернону придется отвечать за убийства перед богами. Чтобы окончательно убедиться в его смерти, протерла рукавом полушубка лезвие стилета и приложила к посиневшим губам. Мертв.
Закрыв ладонью остекленевшие глаза мага, я огляделась.
Отвод глаз не исчез.
Моя мать далеко. Маг мертв. Как найти артефакт? Где он? И как вытащить ребят?
Я снова сосредоточилась. Опять воздух подернулся прозрачным маревом. Первой почувствовала Тьму — лиса радовалась, что вернулась домой, и боялась, что я не справлюсь с источником. Силы ее были почти на нуле.
Увидеть ее целиком не вышло — подрагивающий сгусток воздуха обнаружился в паре шагов от меня. Рядом с ним имелся еще один — побольше. Судя по расплывающимся контурам — Чад.
Морок ведь тоже иллюзия? На самом деле Тьма и Чад сидят рядом, но не видят и не слышат меня.
Я подошла к друзьям. Осторожно положила руки на загривок рыси и на розу. Оба вздрогнули. Потом поняли, что это я. От Тьмы к Чаду протянулась едва заметная полоса, а потом такая же обвила мою руку.
Отлично — лиса сообразила, как нам не потеряться.
Двое есть, остались Эрик и Натан.
Грифон нашелся сам. В мою макушку что-то ткнулось, чуть не доведя меня до сердечного приступа, фыркнуло. Затем по плечам скользнули невидимые ладони. Нюх не подвел Эрика.
Натана я вначале услышала, а потом увидела расплывающуюся фигуру. Странно, конечно, но уловила мысли: он медленно объяснял, что старается навести на нас иллюзию нас же. Чтобы снять отвод глаз, нужен колдун. Я хотела помочь, помнила прозрачную ехидну, но от Натана пришла волна отрицания — меня ждали источник и испытание.
На создание и наложение наших иллюзий на наши размытые силуэты у брата ушло несколько минут. Мы немного просвечивали, слегка колыхались, словно внутри гулял ветер, но могли видеть друг друга. Не знаю как, но у Натана получилось привязать мороки к нам, так что слышать друг друга по-прежнему не могли, но общаться жестами — вполне.
Подозреваю, брат слегка подправил собственную иллюзию, потому что заторможенные движения никак не вязались с бодрой улыбкой и довольно блестящими глазами.
Когда подошли к завесе из усыпанных розами, покрытых инеем плетей, шипы на которых могли соперничать с колючками скальной ехидны, я жестами показала, что Вернона розы не захотели пускать к источнику. Попросила ринувшихся на мою защиту мужчин держаться позади.
— Ты ведь знаешь, что я никуда не денусь, — осторожно притрагиваясь к колючим плетям, начала я. — Пропусти их, пожалуйста. Они не будут мешать, обещаю.
Источник услышал. Я отодвинула одну плеть, а остальные разошлись в стороны, будто занавес в театре.

ГЛАВА 12

Зал, куда мы вошли, оказался красивым и необычным. Круглое помещение. Вместо стен — незастекленные арки, увитые розами. На темных листьях и больших алых цветах серебрится снег. По каменному полу и парапету змеями вьется иней. В центре — колодец. Над ним тонкие, невесомые дуги. К одной из них привязана серебристая от инея веревка. Из самого колодца, поднимаясь темным туманом, вспыхивающим едва заметными искорками света, льется тьма. В голубоватом лунном свете она кажется маревом. Из этого марева, волнами подкатывающего к краям зала, растут розы.
Ладонь на моей талии сжалась сильнее, виска коснулось теплое дыхание — Эрик не дал скатиться в панику.
Чад осторожно поставил на пол рюкзак. Тьма медленно выбралась наружу. Розовые плети источника пришли в движение, потянулись ей навстречу.
— Давай же, ты обещал! — Я закусила губу от нетерпения.
Сейчас источник освободит друзей.
Мою руку нашли пальцы Натана.
Я удивленно покосилась на подрагивающую иллюзию брата. Неожиданно. Кажется, не только я учусь заново доверять людям.
Плети почти добрались до лисы и Чада, когда на парапет одной из арок с уханьем опустилась сова. Ее глаза и лапы ярко вспыхнули ядовитой зеленью, и зал заволокло воняющее болотом облако грязно-зеленого цвета.
С шумом на пол свалился Чад. Эрик, прикрывая лицо рукавом, дернул меня к выходу. Натан повторил его маневр. Не успели. Оба осели на пол. Без поддержки брата иллюзии исчезли. Пару секунд я видела лишь размытые силуэты. Потом отвод глаз рассеялся вместе с удушливым облаком.
Эрик лежал с одной стороны, Натан — с другой. Они дышали. Чад, судя по подрагиванию ушей; тоже был жив. Я прищурилась, сосредоточилась, обвела взглядом зал. Где же ты? Размытый силуэт стоял в шаге от Чада.
Сова громко ухнула и уселась на него.
— Зачем? — тихо спросила я, глядя на скрытую мороком ведьму.
— Увидела? — недовольно прокряхтела тетушка Доротея, сбрасывая отвод глаз.
Старушка окинула меня цепким взглядом. А я, в свою очередь, с удивлением разглядывала ведьму. Ее лицо по-прежнему покрывала сетка морщин, но исчезли старческая сутулость и грузность, скованность движений, руки перестали дрожать, глаза стали яркими, темными. Убрать морщины да выбившиеся из-под шапки седые прядки — и ей можно дать лет тридцать, не больше.
— Кто вы?
— Ведьма, — тетушка Доротея погладила лапу Риты, пальцы ведьмы и глаза птицы опасно засветились, — всего лишь ведьма, деточка.
Она задумчиво покосилась на Чада.
— Шустра! Чуть не лишила меня нового фамильяра.
Хотелось спросить, не бредит ли ведьма, ведь оборотни не могут быть фамильярами, это даже я знаю, но вовремя прикусила язык.
— Хороший мальчик. Отличный фамильяр выйдет. — Ведьма смотрела на Чада как на вещь. Оторвавшись от созерцания рыси, с нескрываемым раздражением заявила мне: — Чего тебя домой раньше времени принесло? Теперь убивай тебя, бери грех на душу. Что глаза вытаращила? Либо ты, либо маг и оборотень! Мальчишку не отдам!
Я молча ждала пояснений.
Может, ведьма и стала выглядеть моложе, но внутри она все та же тетушка Доротея — и сейчас ей нужно обвинить меня во всех грехах, потому что она виноватой не была никогда. За время ее рассказа я придумаю, как помочь друзьям и обезвредить ведьму. Иллюзии тут не помогут, вон она какие мороки создает, куда уж мне!
— Дернули демоны Вернона проверить, где ты. — Тетушка Доротея поморщилась. — Нет, поехал! Беда с аристократами этими! Все самыми умными себя мнят! А теперь… Что смотришь? Или маг с оборотнем, или ты!
Ведьме я не верила. Перекинет ритуал на себя, войдет в источник, а потом уничтожит всех. Если выживет. Только интуиция подсказывала, что испытание для нее будет неопасным. Если будет вообще.
Ведьме нужен источник. И ей нужен Чад. Остальные — расходный материал. Вон как ловко избавилась от Дамиана и от Вернона. А ведь каждый из них был уверен, что его от величия отделяет один шаг!
Я незаметно скосилась на колодец. Подбежать и прыгнуть? А ведьма тем временем убьет ребят.
— Что, своя шкура ближе к телу? — хрипло рассмеялась тетушка Доротея.
— Нет. — Я двинулась ей навстречу.
Когда проходила мимо Тьмы, от фамильяра пришло странное видение: разбивающийся на осколки мир. Следом — раздраженное напоминание источника, что он готов освободить Чада и Тьму и начать испытание, на время которого он будет закрыт, чтобы никто не смог мне помешать или попытаться спасти. И таким он и останется: либо я пройду испытание и выйду сама, либо он уснет до появления нового претендента. Источник не понимал, почему я его остановила, не дала выполнить обещанное.
Я? Его? Остановила? Не туман тетушки Доротеи?
В голове мгновенно созрел абсолютно бредовый план.
— Может, подойдем к источнику? Вам же потом к нему надо, да? — смиренно потупив глаза, прошептала я севшим от волнения голосом, которое ведьма приняла за обреченность.
— Идем. — Тетушка Доротея подцепила одной рукой Чада за загривок, второй — Тьму за плеть и легко доволокла их до колодца. Уложила их и, недовольно посмотрев на свои пальцы, пробурчала; — Не та сила! До дна выпила.
Каменный сруб колодца был невысоким, дюймов двадцать. Ведьма весила больше меня, но она не боялась за друзей, не боролась за жизнь любимого.
— Источник, освободи их! — Я вцепилась в плечи ведьмы, изо всех сил дернула на себя, отступая к колодцу.
Перед тем как мы ухнули в пустоту, победно улыбнулась злющей ведьме:
— Даже если я не пройду испытание, ты не сможешь отсюда выбраться — источник будет закрыт до прихода следующего безумца, желающего получить магию!
Тетушка Доротея запоздало поняла, что попала в ловушку, и швырнула в меня черный сгусток проклятия. Напугала! Что мне какое-то проклятие? Впереди испытание, где выжить — все равно что увидеть богов!
Мир рассыпался осколками — словно разбилось зеркало. Меня поглотила темнота.
А когда она отступила, я стояла посреди богато обставленного кабинета.
— Милорд, это ваша дочь! — Полноватая девушка, покачивая спящего младенца, раздраженно поморщилась, глядя на отца Натана.
Герцог был молод, но уже полностью сед.
А его собеседница, моя мать, выражаясь ее же словами, была весьма аппетитна. Неудивительно, что он соблазнился.
— Прекрати ломать комедию. Дай мне сделать укол, и покончим с этим.
Явное презрительное отношение к младенцу, ко мне обоих родителей отозвалось тупой болью в сердце.
Зачем источник показывает мое прошлое? В чем испытание?
— Надо же, действительно моя дочь. — Герцог поморщился, разглядывая изменивший цвет камня артефакт.
Мать громко фыркнула, успокаивая захлебывающуюся криком меня. Было больно смотреть, хотелось обнять себя руками и закричать, что я не вещь, я их дочь!
— Хочешь, чтобы они были вместе? — прошуршал в голове знакомый голос, со мной говорил источник. — В тот день герцога пытались приворожить — спрятанный в бумагах амулет сработает раньше времени, и они останутся вместе. У тебя будут родители. Ты будешь жить с настоящими отцом и матерью.
Умом я понимала, что изменить прошлое невозможно, но слова звучали так соблазнительно… Потом я вспомнила наши с соседскими девочками посиделки в бурьяне, сказки о принцессах, чувство предвкушения, что охватывало каждый раз, когда родители снимались с места и мы отправлялись в путь.
Родители были аферистами, плохими людьми, но мое детство рядом с ними прошло в счастливом предвкушении чуда. Готова ли я поменять его на детство в обществе герцога, его сына и жены? Готова ли разбить их жизни? Нет.
Да, мне больно, когда смотрю на лицо герцога, выписывающего первый чек на мое воспитание с видом жертвы обстоятельств. Но я не хочу ничего исправлять. У меня было чудесное детство.
Мир снова разбился на осколки.
А когда собрался, я увидела, как меня, почти бесчувственную, загружают в съемный экипаж, чтобы отправить к Золотой Мадам. Родители торопятся.
— Хочешь отомстить?
— Нет.
Я сбежала, смогла добиться многого сама. Жаль, не поняла раньше, что для родителей я всего лишь вещь. Впрочем, не жаль. Потому что тогда бы в моей жизни не было Чада, Натана и Эрика.
Что касается родителей — пусть будут счастливы. Ради чего-то они ведь собирали деньги? Если действительно возможно, пусть у них все будет хорошо.
Наверное, почудилось от страха и волнения, потому что источник никак не мог тихо и понимающе рассмеяться.
Новый виток испытания забросил в зал с колодцем. На полу были разложены различные предметы. Небольшое серебряное зеркало с изящной ручкой, тонкий нож, по лезвию которого змеились темные узоры, золотая игла с шелковой нитью, инкрустированная камнями фляжка для воды. И сотни других бытовых мелочей, созданных, чтобы украшать сокровищницу какого-нибудь короля.
— Бери, что нравится!
— Ничего не нужно. — Я поспешно пояснила, чтобы не обидеть источник: — Эти вещи красивые, но непрактичные.
В этот раз смех, довольный, мне не почудился.
И опять мир раскололся.
Я стояла на дне колодца. Тьма вырвалась из земли двумя столбами. От одного веяло покоем, умиротворением, от второго разило яростью, азартом победы. Потоки сходились на уровне моей головы, сплетались косой. Глядя на место их столкновения, я ощущала гармонию.
Прав был Эрик: тьма сама по себе не может причинять боль или исцелять, что ей делать, определяет маг.
Нет, я не хотела разрушать, убивать, покорять — я хотела защитить, спасти ребят от заклинания ведьмы. То, что оно осталось, не сомневалась. Как и то, что оно смертельное и без меня ребятам не спастись.
А значит, одной силы разрушения будет мало, нужна и та часть, что позволяет исцелять. Необходима вся сила источника.
Я решительно протянула руку к месту соединения потоков. Не сомневаться, не думать о плохом. Я справлюсь, потому что наверху, у колодца — моя настоящая семья. И я нужна им.
Пальцы закололо, словно сотни крохотных иголочек впились в кожу. Но мне не привыкать — за время общения с розой приспособилась не замечать такие мелочи. Я полностью погрузила ладонь в поток. Закусила губу, чтобы не закричать. Тьма окутывала руку от запястья до локтя, поднималась выше, превращаясь в розовые плети, распускаясь цветами и впиваясь в мою кожу шипами. А потом охлаждая, излечивая и даря покой туманом, ткущим вокруг моих рук темный с серебром кокон магии.
Мы ошибались: не фамильяр, связанный с источником, сохранял часть силы и разума погибшего хозяина, а источник. А к этому привязали целых двух несчастных зверей. Один давно погиб во время магического сна, а второго нашел в горах покойный хозяин моего дома.
Мне не хотелось думать, что ведьма поспособствовала его смерти, но это было очевидно. Ведь он не хотел использовать фамильяра по назначению.
Почему тетушке Доротее понадобился Чад и два «неправильных» ритуала? Когда она стала тенью Вернона, управляющей его поступками? И куда исчезла, попав в источник?
Сейчас это было не важно.
Стиснув зубы, я терпела, молилась богине-покровительнице, просила покровителя Эрика не дать зелью ведьмы причинить им вред. Страшнее всего стало, когда магия поднялась по шее и дошла до лица. Жутко и больно. Казалось — еще чуть-чуть, и я не смогу дышать. Справилась. Мысли об Эрике, Натане, Чаде, лисе и фамильяре тетушки Доротеи, вероятнее всего бывшем оборотнем, а не зверем, не дали запаниковать.
Плети исчезли, мир закрыла тонкая темная пленка, в которой вспыхивали светлые искры. А потом и она пропала и я очутилась в центре темного вихря в окружении алых роз, танцующих с зеленью листьев и сверкающих серебром.
Послышался не то вздох, не то прощальный шепот. Полный сожаления и искреннего пожелания удачи. Я перестала ощущать источник как нечто отдельное. Магия струилась по моим жилам, наполняла, готовая выплеснуться по первому желанию.
Меня легко подбросило вверх. Веревка, висевшая над колодцем, пришла в движение и змеей обвила запястье, превращаясь в изящный серебряный браслет, на поверхности которого распускались резные розы, вились колючие плети. В замысловатом плетении просматривались символы повелителей разума и, как мне показалось, целителей.
Артефакт окутала тьма, а меня подхватили появившиеся розовые плети, удержали в воздухе.
Чад и Тьма лежали у колодца. Лису я не сразу разглядела — у бока худого светловолосого подростка, одетого в изрядно поношенные штаны, спал маленький лисенок, его рыжая шкура немного отливала зеленью. Источник, как и обещал, отпустил их.
Эрик и Натан выглядели хуже наших четвероногих друзей. Лица мужчин в лунном свете казались неестественно темными, словно их мучило сильное удушье.
Я встала на парапет, собираясь подбежать к ним, но с размаху натолкнулась на невидимую стену.
Что бы это ни было, оно не выпускало меня из колодца. Паника накрыла с головой, пришлось сжать колючую плеть, чтобы боль от уколов привела в себя.
Я не могу подойти.
Но ведь магам не всегда нужно подходить друг к другу?
Как работают темные маги, я не видела, пришлось импровизировать. Вспомнила об узлах заклинания. Потом о мареве отвода глаз. После нескольких безуспешных попыток увидеть колдовство ведьмы кое-как нащупала нечто, напоминающее мелкую сеть, медленно сжимающуюся вокруг друзей. А дальше поступила как настоящая женщина, представила, что моя магия — лом, которым нужно сколупнуть эту гадость. С пятой попытки сеть рассыпалась, пленники перестали синеть. Но дыхание все еще с сипом вырывалось из их груди.
С целителями я раньше сталкивалась. Вначале повторяла сложные пассы руками, затем плюнула и представила, что помогаю ребятам дышать. Слава всем богам, я им не навредила!
Пока они ловили воздух ртами, я вспомнила о фамильяре ведьмы. Худенькая девушка неподвижно лежала у выхода из зала. Русые волосы, порванное, когда-то вполне приличное платье, огромные глаза. Веки Риты слегка подрагивали. Кажется, тут моя помощь не потребуется.

Мало того что ведьма обвела их вокруг пальца, сделала как желторотых птенцов, она оставила «подарочек»! Эрик прикрыл глаза, медленно выдохнул, незаметно убирая со спрятанных в последний момент за спину рук пламя. Нельзя пугать Вивьен, для нее он опора, защита, надежда на скорое решение проблемы. Он и Натан. Чад и лиса тоже старались, но паника прорывалась — на пальцах мальчишки то и дело появлялись когти, а щенок земляной лисы изредка тихо поскуливал, жался к колодезному срубу.
Вивьен, запертая тетушкой Доротеей в колодце, старалась их успокоить. Сидящая в гнезде из розовых плетей экзотической птичкой, она волновалась отнюдь не о себе. О фамильяре ведьмы, оказавшемся милой испуганной девушкой-подростком едва ли старше Чада. О Чаде, о голодной Тьме. О грифоне с Натаном. О пострадавшем от зубов аспидов колдуне — кстати, вполне успевшем вывести яд и заворожить к демонам змей, чтобы не кусались. Об оставшихся внизу раненых. И о своей матери.
— Посмертное проклятие? Ты уверен? — Вивьен едва заметно поежилась, покосилась вниз.
Затаскивая ведьму в колодец, она не хотела ее убивать. Это сделал сам источник. То, что творила тетушка Доротея с помощью древних обрядов жнецов, изменило ее. Она могла через фамильяра-оборотня, лишенного возможности вернуть человеческий облик, выпивать источники, получая бессмертие и силы. Оказавшись внутри одного из них без нового фамильяра, она не справилась с потоком силы. Темная магия ее уничтожила. Напоследок ведьма наградила Вивьен посмертным проклятием — самым сильным из существующих — и привязала к колодцу.
— Да, посмертное, — подтвердил Ханк, помешивая варево в котелке, — не переживай, кровные узы его снимут.
Эрик надеялся, что колдун прав и мать Вивьен сможет вытащить ее из ловушки. Если не она, тогда отец, настоящий. Грифон был готов устроить его похищение, если будет необходимо, и собственноручно приволочь герцога в кишащие нечистью горы.
— Я помогу, — тихо хмыкнул Натан, похлопав Эрика по плечу.

Натана повеселили мечты грифона: связанный аки куль с мукой, герцог, которого везут к дочери. Однако маг предпочел бы обойтись без отца. Не хотел, чтобы герцог испоганил жизнь сестре, неожиданно ставшей живым воплощением мечты Уилбера. Вивьен — сильный повелитель разума, универсал, да еще и целитель.
Конечно, Вивьен надеялась, что, выбравшись из колодца, сможет найти способ разорвать связь с источником. Она прекрасно понимала: сила — это огромная ответственность. Мечтала о спокойной жизни рядом с Эриком. В этих мечтах Натану, Чаду, лисе и остальным тоже нашлось место.
Магу нравился ее вариант, и он пообещал себе, что поможет сестре воплотить его в жизнь. Насколько возможно, когда в деле замешаны жнецы и сильные мира сего. Именно поэтому Натан решил не отказываться от титула. Отец сам дал ему повод для расторжения сделки, утаив часть сведений о жнецах, но сейчас друзьям… семье мага, настоящей семье, нужен был не Натан Мерл, а герцог Александр Натан Уилбер. Только он мог оградить сестру от тех, кто попытается воспользоваться ею в своих целях. Он и лорд Эрик Дарнелл.

Кошка, рыжая и облезлая, с радостным мяуканьем вывернулась из рук Чада и подбежала к колодцу. Глядя огромными зелеными глазищами, она громко «рассказывала», как рада меня видеть. Жаль, дотронуться до Рыжки и почесать за ухом я не могла — проклятие ведьмы не пускало.
Со стороны матери радости я не заметила. Полноватая, высокая, с крупными чертами лица и сильными большими руками, она ничуть не изменилась. Разве только волосы, выбившиеся из-под платка, перекрашены в иссиня-черный цвет, кожа заметно смуглее, да и глаза стали почти как у Ханка.
Позади топтался мужчина, которого я много лет считала отцом. Колдун нашел его замурованным в одной из стен катакомб после того, как победил мою мать. Тоже темноволосый, без усов, он выглядел непривычно молодо.
Мать, быстро оглядев меня, сидящую в гнезде из розовых плетей над колодцем, подошла к колдуну. Стянула перчатку и отодвинула рукав полушубка, открывая запястье.
Я не ждала извинений, но на душе стало гадко. Магия, которую подстегнули эмоции, обострила чувства, в том числе новые, непривычные. Я с удивлением улавливала обрывки мыслей матери, осколки ее мечтаний.
Она сожалела, что я оказалась здесь. Хотела вернуться обратно и не заключать сделку с Верноном. «Отец», к моему удивлению, думал так же. Они оба сожалели о содеянном, считали сделку ошибкой. Думали, что, если бы увезли меня с собой на побережье, где хотели купить домик и начать честную жизнь, я бы могла им помочь выгодным замужеством.
Их раскаяние сразу приобрело неприятный привкус горького корня, которым лечили от лихорадки.
Да, люди, воспитавшие меня, по-своему меня любили. Но от этого ценным приобретением я не перестала быть.
Теперь я была уверена, мне хватит и того, чтобы знать, что с ними все в порядке. Видеть их не могла.
Наверное поэтому меня совершенно не удивило то, что случилось с зельем Ханка. Колдун осторожно надрезал запястье моей матери. Тягучие капли крови упали в варево. И оно не изменилось. Никак. Мать нахмурилась, отодвинула Ханка, добавила еще. Но ничего не вышло. Кровное родство было, однако толку от него никакого.
Посмотрев на меня с сожалением, мать ловко перевязала запястье и повернулась к Натану:
— Мы свободны, господин маг?
— Нет, — сухо отрезал брат. — Вы вернетесь к нашей охране и отправитесь с ними обратно. Вы дадите показания полиции.
Родители переглянулись — не доедут, «потеряются» по дороге.
— Попытаетесь сбежать, сойдете с ума. — Натан расстегнул верхние пуговицы полушубка. — Попытаетесь выкрутиться, сойдете с ума, — отодвинул шарф и рванул пуговицы на рубашке, показывая метку повелителя разума. — Что касается этого места, молчите. Ребята сами все расскажут.
— Но нас же посадят! — тихо выдохнула мать, отец посерел лицом.
— Возможно. — Натан кивнул. — Выйдя отсюда, вы будете вести честную жизнь. Половину сбережений пожертвуете храму, на вторую купите дом на побережье, туда вы поедете после того, как расплатитесь за грехи прошлого. Никаких афер… никакого ведовства.
Пауза.
Родители прекрасно поняли, что их ждет в случае ослушания.
— Попытаетесь рассказать об этом разговоре…
— Да, господин маг. — Родители покорно поклонились.
Натан виртуозно сыграл на предрассудках. Мои родители были аферистами, беспринципными людьми, но при этом являлись крайне суеверными выходцами из низов. Злая шутка судьбы — мать, самоучка, скрывающая способности, понятия не имела, что далеко немногие повелители разума способны сотворить с человеком озвученное Натаном.
Поймав Рыжку, родители под конвоем колдуна и Чада покинули зал.
— Переполошим столицу похищением герцога? — невесело усмехнулся Эрик, почесывая пузико Тьмы.
— Пока ограничимся официальным приглашением, — усмехнулся Натан.
Вышел из зала, чтобы связаться с отцом. Я осталась наедине с Эриком.
— Прости меня. — Грифон дотронулся до невидимого барьера.
— За что?
— За то, что не уберег.
— Уберег, — улыбнулась я, прикладывая ладонь со своей стороны. — Я смогла пройти испытание только потому, что хотела вас спасти.
Проклятие ведьмы особых неудобств не причиняло. Источник решал проблему питания и деликатных вопросов — как сказал колдун, сейчас мой организм подпитывала магия. Сидеть в гнезде из роз было вполне комфортно, колючки убраны. При желании я могла встать и даже постоять на усыпанном розами зеленом островке, зависшем над колодцем. Убивала невозможность дотронуться до Эрика.
— Нам повезло! — довольно объявил вернувшийся Натан, запнулся, заметив наши руки, которые были рядом, но не могли соприкоснуться. Помрачнел. Он тоже считал себя виноватым.
Как и в случае с Эриком, говорить ему о том, что это не так, было бесполезно.
Натан уловил направление моих мыслей, тихо хмыкнул и продолжил:
— Герцог Уилбер в Бланчефлеере. Думаю, я смогу привести его сюда. Заодно и наших раненых определю к обученным целителям. — Я согласно кивнула: Эрик поднимал ребят к источнику, но моих умений хватило лишь на то, чтобы придать им немного сил. Для полного восстановления нужно время или умелый целитель. — Если сани Деллы на ходу, вернемся быстро.
— Чада захватите, — кивнул Эрик, присаживаясь на рюкзак с вещами и укладывая задремавшую Тьму на второй, — мать с ума сходит. Не верит, что с ним все в порядке. Хочет увидеть во плоти, а не через зеркало.
— Я не поеду! — Чад упрямо вздернул вихрастую голову.
— Подслушивать нехорошо, — заявил строго Эрик, пряча улыбку.
— Я не подслушивал! Вы громко говорили. Я остаюсь с вами! Тебя кто-то должен будет сменять. Места тут глухие, нечисти полно, а круглосуточно дежурить ты не сможешь.
Чад старательно обосновал свои слова, забыв, что, во-первых, нечисть внизу. Аспидов, обитающих в соседнем зале, обезвредил колдун. Во-вторых, круглосуточно дежурить грифону не придется — с нами остается Ханк. В-третьих, я сижу ни мало ни много на темном источнике.
— Я мать предупредил! — торопливо добавил Чад.
— Что она ответила? — насмешливо осведомился Эрик.
Мальчишка потупил глаза, его уши покраснели как свекла.
— Она была против, потом согласилась, — выписывая носком сапога на полу узоры, признался он.
Вот так с нами остался Чад.

Следующие дни прошли на удивление интересно.
Ханк от безделья дрессировал аспидов. Эрик учил Чада контролировать оборот. Тьма ела, спала в рюкзаке и упрямо тыкалась носом в мою невидимую тюрьму, возмущенно тявкая на нее. Вечерами колдун утаскивал Чада на несколько часов изучать нашу воздушную гору — точнее, перерисовывать руны со стен тоннелей.
Ханк не оставлял надежды найти что-нибудь интересное и заразил своим азартом нашего кота. Эрик со скепсисом отнесся к их изысканиям. Руны на стенах никакого тайного смысла не несли — обычные указатели, только очень древние. А тайник, найденный нашими охотниками за мудростью древних, был полон пыли. Увы, без должного обращения свитки рассыпались в труху. Но ребята не оставляли надежды.
Мне слабо верилось, что у них получится, как и в то, что все поступки тетушки Доротеи являлись чистой воды импровизацией. На этом упрямо настаивал Чад. Остальные согласились с выводами Эрика и Натана.
Если импровизация и была, то в незначительных мелочах.
Дом ведьмы навестили сотрудники фирмы грифона. В тайнике, с защитой которого им пришлось изрядно повозиться, обнаружился дневник тетушки, и мы наконец-то поняли, что на самом деле произошло.
Началась наша история больше двух веков назад.
Юная ведьмочка попала в руки мага, помешанного на жнецах. Сумасшедший хотел покорить источник, но что-то пошло не так.
Ведьмочка выжила. Ее фамильяр погиб. А его место занял оборотень, которого маг хотел принести в жертву. Оборотень утратил разум и возможность превращаться в человека, а Доротея подчинила себе источник.
Она, не задумываясь, уничтожила мага. Ей удалось скрыть совершенное преступление. Выдав себя за внучку «уехавшего», а затем и «пропавшего» мага, она пила силу источника. Она не боялась разоблачения — в записях мага было много интересного, в том числе то, что измененный источник жнецов создает вокруг ауру, напоминающую сияние мест с ровным магическим фоном. Знание это забыто, и считается, что все источники жнецов найдены.
Доротее нравилось быть сильной. А еще она не хотела расставаться с неожиданно обнаруженным побочным эффектом связи ведьмы с таким источником — долголетием, возможностью омолаживать себя каждое столетие, становясь юной внучкой самой себя.
Но связь ведьмы с источником имела и свои минусы — в отличие от мага ведунья буквально выпивала магию, не давая ей возможности восстановиться. В итоге спустя несколько столетий источник иссякал, требовался новый, с новым фамильяром.
Самым простым способом отыскать скрытые источники жнецов были связанные с ними фамильяры. Обнаружить их было невероятно сложно, но ведьме везло.
Тут-то и начинались отличия от первоначального варианта обряда, благодаря которому ведьма получила силы.
Фамильяра нужно было подчинить, проведя неполный ритуал, открывающий путь к источнику. Провести его должен был тот, кто уверен, что получит силы здесь и сейчас. Затем его нужно было убить чужой рукой. Только после того, как умрет убийца и станет понятно местоположение источника, можно продолжать ритуал.
Что тут скажешь? Доротея была превосходным манипулятором.
Старик-колдун нашел по ее наводке фамильяра, привез к себе. Стал не нужен и опасен в своем стремлении защитить лису.
Подсказать его наследнице избавиться от «неудобного» жилья в «опасном» районе ведьме не составило труда. Тетушка и мое появление использовала для своих целей.
Порчу на мне заметили сразу. Тень ведьмы за мной оценили как нечто пригодное для дальнейшего использования. Заторможенную неумелым вмешательством во время беременности магию в моей крови тоже опознали и признали неопасной.
Моя внешность также пришлась ко двору — вокруг такой куклы постоянно вертятся маги. А их ведьме требовалось целых два. Средней силы, среднего ума. Я дала ей обоих.
Дамиан увидел розу, его заинтересовало, откуда у меня такая явно не по средствам красота. Узнал об умершем колдуне. Копнул глубже и вышел на пещеры. Где-то там встретил Вернона. До того как стать аристократом, маг часто использовал их в качестве склада для контрабанды, не чурался тряхнуть стариной и после получения титула.
Сговорились мои недруги сами, облегчив ведьме задачу. Она всего лишь подсказала, в каких из родов можно разжиться свитком и как это сделать, чтобы остаться в тени.
Все вышло.
Чад принес им свиток, а ведьма стала помощницей-консультантом Вернона. Она была умна, чтобы не показать свою силу, поэтому «Игрейские слезы» и прочие ведьминские гадости делала моя мать. Вначале посулы, потом угроза убить отца — Вернон отлично справлялся со своей ролью.
Не вписались в план ведьмы наша случайная встреча с Верноном и несостоявшийся приворот Дамиана, который, к слову, делала не моя мать, а Бека. И мои эксперименты с иллюзиями, из-за которых маг ходил голым.
Наше вмешательство изменило начало ритуала, но не остановило ведьму. Приворот и его последствия использовали, чтобы надавить на Вернона и ускорить смерть неудобного напарника в лице Дамиана как вдвойне опасного своей глупостью.
Что мешало ей убить меня раньше?
Источник.
Он оказался сильным, с отвратительным характером и явным перекосом к свету, хоть и был темным. Он не хотел подчиняться ведьме, для которой чужая жизнь стоила не дороже снежинки на рукаве.
Вот так…
Радовало, что ведьма предпочитала хранить знания жнецов в голове, доверяя бумаге лишь собственные мысли, старательно избегая подробностей, способных раскрыть ритуалы.
С одной стороны, это было плохо для меня — надежда, что удастся избавиться от связи с источником, таяла с каждым днем. С другой — хорошо, что мы ничего не узнаем. Хватит с нас тетушки Доротеи!
От невеселых мыслей меня отвлекал Эрик.
Он пользовался вечерним отсутствием Чада и Ханка, чтобы устроить нам свидания.
Цветов вокруг хватало. Есть и пить мне было не нужно. Поэтому он приносил всякие интересные мелочи, найденные в горах во время охоты. Камень, переливающийся на солнце радугой. Небольшая коряга, напоминающая хитрую лису.
А сегодня, в день начала зимнего праздника богов и стихий, он подарил крохотный ярко-синий первоцвет, заботливо пересаженный в одну из походных кружек.
— Ты выйдешь за меня? — поставив невероятное для зимы чудо на колодезный сруб и встав на одно колено, тихо спросил он.
— Да!
Я приложила ладонь к барьеру, Эрик дотронулся до него с другой стороны. Мы долго сидели рядом. Снаружи сияла идущая на убыль луна. Эрик рассказывал о созвездиях, серебряным бисером усыпавших небо.
Чад и Ханк специально задержались. Потом были поздравления. Быстрый ужин, разогретый Эриком. Перед тем как лечь спать, грифон подошел к колодцу и тихо сказал:
— Люблю тебя, мой первоцвет.
— Люблю, — эхом отозвалась я.
Спать укладывалась с мечтой дотронуться до любимого, погладить по волосам, раствориться в аромате зимнего леса, утонуть в зелени глаз.
Вспомнились навеянные источником сны.
А почему бы и нет?

В галерею заглядывала огромная луна. Пол и увитые розами арки покрывал тонкий слой серебристого инея. Я в темно-синем вечернем платье и белой меховой накидке смотрела на удивленно оглядывающегося Эрика. Моя фантазия одела грифона в бордового цвета рубашку, черный жилет и брюки.
— Сон? — Эрик оценил свой наряд с лукавой улыбкой.
Знаю, слишком броско, но в других цветах представить его не могла.
— Сон и видение. Пригласишь меня на свидание?
— Приглашу. — Смешливые морщинки разбежались из уголков зеленых глаз, Эрик хитро подмигнул и подал руку, словно мы собирались танцевать. — Мисс Брукс, позвольте пригласить вас на тур вальса.
— Но здесь же нет музыки? Я могу попробовать, но…
— Не нужно. Мой учитель танцев повторял, что вальс — это танец двух сердец. Обещание вечности и поцелуй без прикосновения. Мечта, одна на двоих. Помечтаем?
— Да!
И мы закружились.
— Раз-два-три! Раз-два-три! Раз-два-три! — выстукивали мои каблучки.
— Люблю! — говорили наши глаза.
— Навсегда! — отвечали сердца.
А вокруг парили розы в нежном шлейфе алых лепестков, повторяя наши движения.
Я чувствовала себя принцессой из сказки.
И, как в любой красивой истории, после последнего па меня поцеловали. Нежно, ласково, обещая то самое «жили они долго и счастливо».

— Герцог в одном из рюкзаков? — Грифон сложил крылья и обернулся человеком.
— Почти. — Натан раздраженно поморщился и устало махнул на небольшой багаж.
Взял самое необходимое на случай нового промаха со снятием проклятия. В том, что промах будет, он почти не сомневался. Встреча с матерью и отцом изрядно попортила нервы.
Войдя в дом матери, Натан застал суетящихся слуг — госпожа собиралась вернуться в столицу к супругу. Она окончательно простила герцога.
Сам Уилбер предвкушал выход Натана в свет и свой уход от дел под руку с «вернувшейся с вод» женой.
Натану очень хотелось поступить по-мальчишески — сообщить отцу, что сделка недействительна. Сдержался ради Вивьен.
Разговор о сестре напоминал дешевую пьесу. Натан сообщил, что она в беде и нужна кровь отца, добровольно отданная, чтобы снять с нее проклятие. Герцог ответил: судьба дочери его не волнует и ее проблемы с ее наследственностью вполне ожидаемы. Чудом Натан сдержался и не сказал, что все его теории с правильным выбором жены — полная чушь, а Вивьен — сильный повелитель разума. Не хотел, чтобы герцог испортил жизнь сестре. Ведь она моментально становилась для него весьма ценным приобретением. Хватит с Вивьен товарно-потребительских отношений.
Кровь отца Натан все же получил. Добровольно отданную, в большом количестве, с искренним желанием спасти дочь. Чтобы уследить за последним, пришлось постараться. Но герцог Уилбер повел себя в этот раз как деловой человек, а не делец, норовящий обхитрить.
Стоило Натану напомнить о том, что их сделка может быть легко аннулирована, как он согласился выполнить все требования. В том числе и пожелать спасения дочери. Лишь бы сын не отказался от титула. Тащить родителя в горы Натан не стал.
Пока экспериментальные сани под управлением Деллы неслись к цели, Натан обрел шаткое душевное равновесие и решил общаться с родителями не более чем требуют правила приличия. Тем паче милорд Уилбер с супругой после первого выхода Натана в свет в качестве герцога собирались отправиться в путешествие, а потом поселиться в одном из уединенных поместий.
Одно Натан понял точно: семья там, где твое сердце, а его сердце сейчас рвалось в горы, к сестре и друзьям.
— Он не согласился? — обеспокоенно спросил Эрик, возвращая Натана на осыпь.
— Согласился. Его кровь в рюкзаке. — И, опередив сомнения грифона, продолжил: — Он на самом деле хотел ей помочь. У него не было выбора, — последнюю фразу он произнес тихо, чтобы не услышала восторженно разглядывающая воздушные горы Делла.
Артефактор предусмотрительно отвел девушку в сторону. Сани ее отца, сколько Шеридан с ними ни воевал, не хотели допускать к управлению никого, кроме дочери изобретателя. Естественно, деталей похода в горы Делла не знала — считала, что Натан с друзьями решили найти сокровища жнецов и попали в ловушку.
— Ханк тут кое-что накопал в тоннелях. — Эрик бросил Натану ременную сбрую. — Попробуем, если не выйдет с кровью.

Герцог не приехал. Вполне ожидаемо. Немного обидно — Натан тщательно скрывал мысли, но я кое-что уловила. Вспомнила мать и решила последовать примеру брата. При встрече быть вежливой, вести себя как чужая. Чужой для герцога я и была.
В этот раз Ханк готовился к снятию проклятия, словно, если не выйдет, я умру. Но нет, не умру, останусь в колодце до конца времен.
Конечно, был обряд, который Чад с колдуном откопали в тоннелях, но я не могла на него согласиться. Не хотела рисковать жизнью близких ради собственной свободы.
Глядя, как медленно закипает в котелке варево Ханка, я сожалела лишь об одном: о наших с Эриком свиданиях во сне. Без них грифону было бы намного проще отпустить меня и уйти. Я украдкой посмотрела на мужчин, напряженно следящих за действиями колдуна. Брат, любимый, мальчишка-оборотень, ставший младшим братом. Мне будет вас не хватать.
Ханк медленно влил в зелье кровь герцога. Мы затаили дыхание. Тьма тихонько тявкнула. Послушался дружный вздох разочарования.
— Что там за обряд? — деловито осведомился Натан.
— Ханк думает, что жнецы пользовались такими, чтобы поделиться силой… — Эрик ободряюще мне улыбнулся.
— Не надо! — громко перебила я.
Обряд действительно мог помочь, но он, как и прочие ритуалы жнецов, был смертельно опасен!
— Я не хочу, чтобы кто-то рисковал жизнью.
— А я хочу на тебе жениться! — шутливо отозвался Эрик. — А сделать это здесь, как видишь, проблематично. А Натан и Чад наверняка хотят увидеть кучу наших детишек еще в этом столетии.
Как с ним можно быть серьезной?
Я слабо улыбнулась.
— Вы можете погибнуть. Я этого не стою.
— Не смей так говорить! — неожиданно взвился Эрик. — Стоишь! Потому что ты моя невеста, его сестра, его будущая тетя и его друг! Ты ради нас рискнула жизнью, теперь не мешай нам! Иначе придется просить Натана на время тебя усыпить.
В душе разлилось приятное тепло, мне стало уютно и радостно. Считать кого-то своей семьей и быть частью этой семьи на самом деле — очень разные вещи.
— Хорошо! — сдалась я.
Если они за меня готовы перевернуть мир, я не могу сдаться. Целитель я или кто? Темный, с тьмой и светом, но целитель. С мечтой обнять тех, кто борется за меня, не отступая ни на дюйм!
Кто и чем должен заняться, чтобы ритуал начался до того, как я передумаю, распределили быстро. Эрик очищал огнем пол от снега и льда. Ханк с чертежной точностью наносил линии. Натан рисовал руны. Чад расставлял свечи по углам многоугольника и вокруг колодца. Шеридан крепил на стенах зала защитные артефакты. Пару раз выглянул из арки вниз — Делла и ее компаньонка остались внизу с подлеченным целителями Ремом. Второго охранника врачи обратно в горы не пустили. Тьма, недовольная тем, что ее рюкзак переставили к стене, сердито жевала лямку. Мстила. Но ко мне не пыталась подойти. Умница моя!
Суть ритуала, который мы собирались провести, по словам колдуна, была проста: меня к колодцу привязало посмертное проклятие. Снять такое практически невозможно, что мы и не собирались делать, а вот растянуть его на двоих вполне. Если получится, наличие лишнего человека в проклятии сделает его плетение уязвимым, и магия источника его попросту уничтожит.
В теории. На практике в лучшем случае моего помощника заточит в колодец. В худшем он погибнет.
— Начали? — Эрик подошел к колодцу, встал между ним и линией свечей.
Щелчком зажег их. Улыбнулся мне и, взяв в одну руку листок со словами заклинания, а в другую — тонкий стилет, дождался, когда ребята отступят к аркам, под защиту артефактов, и начал читать.
Слова на незнакомом языке звучали музыкой. Казалось, они плывут по залу волнами, заставляя вспыхивать свечи по углам многоугольника, золотом струясь по линиям, паутиной оплетая меня и Эрика.
Грифон громко выкрикнул какое-то слово, полоснул себя кинжалом по запястью и протянул мне руку.
Я потянулась навстречу, ощущение липкой сети усилилось. Появились запахи: розы, лес, зимний, заснеженный. Плети под моими ногами обеспокоенно зашумели. Эрик поморщился, коснулся моих пальцев и потянул. И тут его охватило темное пламя.
Я проглотила испуганный вскрик. Вспомнила, как вливала силы, когда лечила ребят. Представила. Магия потекла из моей руки в ладонь грифона. Наткнулась на что-то инородное в его плече, уничтожила, словно не несла исцеление. И заструилась по его жилам в тщетной попытке остановить разрушающее его тело проклятие.
— Он не справится! — Шепот артефактора показался громким, как обвал в горах.
Натан, сердито зыркнув на побледневшего Шеридана, скинул полушубок и вошел в многоугольник. Пара шагов — и кинжал перекочевал в его руку. Снова зазвучали слова на древнем языке.
Я ощутила, как проклятие потянулось к брату. И поняла, этого недостаточно!
— Держи мальчишку! — Ханку пришла та же мысль.
Оставив артефактора удерживать рвущегося к нам Чада, он оказался рядом. Ритуал получил новую кровавую дань. Рука колдуна и крыло ворона окрасились кровью. Но тетушка Доротея была очень сильной ведьмой. Мы не ослабили проклятие, а лишь распределили его на всех.
— Ну а что, тут можно поставить несколько палаток, Шеридан с голоду помереть не даст, да, Шер? — вяло пошутил Эрик.
Артефактор покосился на переставшего вырываться Чада, отпустил его плечо.
И эти двое ненормальных влетели к нам. Следом Тьма — начхать хотела, что связана со мной весьма условно, связь с фамильяром была слабой. Теперь лису можно было считать самой обычный горной нечистью. К тому же детенышем.
Наши новые помощники наперегонки порезали запястья, лиса цапнула себя за лапу, и они хором прочли — протявкали заклинание.
Воздух будто застыл, став густым, а потом нас снесло ветром на пол. Свечи вспыхнули до потолка, погасли, оставив лужи воска. А огненные линии, протянувшиеся от них, распались искрами.
— Напомни мне лишить Шера премии и лично отвезти Чада в военную академию! — пробормотал Эрик, потирая грудь. Грифон спас мою голову от встречи с каменным полом.
— Я сам напомню! Должен же я знать, чему вас там учат, что вы потом такие упертые! — огрызнулся Чад, потирая шишку на лбу.
Он чудом не улетел вниз, за парапет.
— Все живы? — поморщился Шеридан, разглядывая перегоревшие артефакты.
— Практически! — усмехнулся Ханк, помогая подняться Натану.
Ворон громко каркнул, Тьма залаяла.
А мне хотелось обнять их всех. Ой! Магия поняла меня буквально — розы спеленали нас всех в один фыркающий, смеющийся кокон.
— Простите! — извинилась я, приказывая растительной части силы исчезнуть.
— А теперь тебе надо захотеть нас отпустить, — подсказал Эрик, на шее которого я с поддержкой ставших невидимыми плетей висела.
— И впредь осторожней с желаниями, — добавил Натан, прижатый ко мне со спины. — Для иллюзий эти плети слишком реальны.
— Зато ей лестница не нужна, — фыркнул Чад слева, — они ее куда угодно поднимут.
— Это точно! — отозвались колдун и артефактор, Тьма громко тявкнула.

Эпилог

Букет алых роз лег на алтарь золотого грифона. Покровитель рода моего без пяти минут мужа подмигнул глазом, и розы исчезли. В этот раз Ветреное Крыло не стал пугать меня новыми узорами на пьедестале. Но, судя по хитрому выражению изумрудных очей божества, в моей жизни будет еще много интересного.
Я незаметно глянула на Эрика и встретилась с брошенным украдкой довольным взглядом зеленых глаз. В них было столько любви, нежности и страсти, что я покраснела и с трудом сдержалась, чтобы не закусить нижнюю губу и не испортить всю торжественность момента.
Да, я выходила замуж не девицей. До торжества мы недотерпели два дня. Эрик умел ухаживать и ухаживал. У меня были сказочные свидания, поцелуи до головокружения, нежные объятия, пылкие признания. У меня была моя личная сказка. И ничего, что «принцесса» сдалась на милость принца немного раньше. Знала бы, насколько прекрасно принадлежать тому, кем дышишь и чье сердце бьется ради тебя, капитулировала бы еще в горах.
Возможно, тогда бы я легче восприняла разговор с родителями и знакомство с настоящим отцом. Мать и того, кого я считала отцом, осудили за пособничество Вернону и незаконное ведовство. Их приговорили к двадцати годам в колонии-поселении. Не навестить их в тюрьме перед отправкой я не могла.
Мать огорошила неожиданным известием. Оказывается, у меня есть младший брат. Он тоже неудачное вложение — за него не захотели платить, и родители определили его в приют на другом конце королевства. Не бросили, а определили, мать добавила, что раз в месяц они инкогнито справлялись о его здоровье у директора. И раз я не хочу помочь родителям выбраться из переплета, мне с младшим и разбираться.
Это была большая жирная точка в наших отношениях.
И новая страница в моей жизни. Дик, шесть месяцев, синеглазый бутуз. Наш с Эриком приемный сын.
Едва мы разобрались с бумагами на опекунство, как меня изволил видеть отец. Настоящий. Для этого он даже прервал путешествие с супругой. Всему виной оказалась наша с Натаном дружба. Меня заподозрили в связи с новоявленным герцогом и в попытке отбить у невесты. О помолвке брату пришлось объявить, чтобы избавиться от многочисленных аристократов, желающих стать тестем герцога Уилбера. Вот так отец Натана узнал, кто я.
Он старался втоптать меня в грязь, показать, что недостойна быть пылью на сапогах его сына, и я не выдержала. Однако, справившись с удивлением, мой настоящий отец тут же начал угрожать полицией в случае шантажа.
Ему повезло — Эрик вернулся домой, иначе не знаю, что мои силы сделали бы с напыщенным снобом и как бы потом я избавлялась от его внимания. Эрик вернулся не один, а в компании Чада, Тьмы и Серины. Последняя услышала конец нашего разговора и влепила герцогу такую оплеуху, что он даже сел от удивления. А потом она выставила его из дома. Еще одна точка окончательно отделила меня от настоящего отца.
Мои силы так и остались для него секретом. И хоть и говорят, что знают двое — знает весь мир, в своих друзьях, в своей семье я была уверена. Никто из них никогда не расскажет об источнике и истинном размахе моих способностей, избавиться от которых я не могла. По официальной версии, я универсал вроде Натана, только немного сильнее.
Об обучении в школе для магов речи идти не могло. Учителей наняли проверенных. По их словам, я неплохо справлялась.
С обязанностями мамы у меня выходило хуже. Малыш на руках добавил нам с Эриком кучу незабываемых моментов. Роль старшей сестры, бабушки и наставницы в непростом деле ухода за младенцами взяла на себя мать Чада — Серина. Она оказалась бойкой и доброй рысью, любящей своего вредного мужа, непутевого сына и непоседливую приемную дочь. Да, семейство Винса тоже пополнилось приемным ребенком: Рита, бывший фамильяр тетушки Доротеи, попалась на глаза оборотнице. Вначале считающая себя вполне взрослой девушка (тринадцать лет!) отнеслась к Серине настороженно, потом оттаяла и радовала окружающих веселым, легким нравом. Особенно Чада. Он засматривался на большеглазую совушку. Думаю, через несколько лет мы сыграем еще одну свадьбу.
Или не одну.
Натана явно раздражало внимание других мужчин, особенно нашего артефактора, к Делле, но брат в этом не хотел признаваться. Говорил, что Делла забавная — и точка. Все ему «верили». Ханк мрачнел, упрямо продолжая ухаживать за девушкой. А сама Делла ничего не замечала — все же она аристократка, любимая дочь и в свои восемнадцать мыслит как подросток. Но однажды она вырастет. Надеюсь, к тому времени Натан созреет и не позволит артефактору ее увести.
Тихое покашливание Эрика выдернуло меня из немного сумбурных от волнения мыслей.
Жрец закончил свадебную речь тожественным пожеланием многих лет счастья. Мы с Эриком отпили из церемониальной чаши вино. По нашим запястьям заструилась замысловатая брачная татуировка, отлично гармонирующая с моим браслетом, подаренным источником. Его мне так и не удалось снять. Обменялись кольцами и едва коснулись легким поцелуем губ обретенной половинки. Поймали улыбку друг друга. Гости дружно зааплодировали, на нас посыпался рис.
На заснеженную улицу, освещенную праздничными фонарями, мы выскочили под громкие здравицы и тявканье Тьмы. Поцеловали сонного Дика, которого Серина забрала на время нашего медового месяца к себе вместе с Тьмой, и нырнули в тепло самоходных саней. Нацеловались до боли в губах.
Устроившись в объятиях Эрика, я с улыбкой следила за проплывающими мимо заснеженными улицами, тонущими в серых зимних сумерках и расцветающими огнями праздника.
— Люблю! — тихо прошептала, понимая, что главная мечта моей жизни сбылась: я мечтала не о богатстве, не о титулах, а о счастье и о семье. О самой лучшей семье, той, что связывают узы куда прочнее кровного родства.
— Люблю тебя! — эхом отозвался муж.